Одна в рабстве

Сны ему снились странные. В них был шум, долгий сердитый шум, грохот. В них кричали люди. Он видел тени, мелькавшие у дверей, и слышал встревоженные голоса. Дети что-то скандировали. Или кричали. Сложно было разобрать. За дверью, в завешанном красными шторами коридоре – сейчас ткань горела, охваченная быстро ползущим вверх огнем, - стояла его жена. В этом дымном жарком мареве она казалась миражом. У него перед глазами все мелькало, как в нарезке из какого-нибудь мюзикла Ух. Открыв глаза, Марик молча проклинал утренний свет, который уже пересекал деревянный пол его комнаты. Откинув одеяло, он понял, что его здесь нет. Ничего не предвещало. Озадаченный, он встал и прошёл на кухню. Он перезагрузил свой ноутбук и ожидая его запуска, доел свои вафли с сиропом и допил кофе, после чего налил себе ещё чашку. Позвав Ханну, он окончательно убедился, что её нет дома. По телевизору говорили о том что уже как две недели исчезали женщины, но Марик готов был поклясться, что ещё ночью чувствовал дыхание Ханны на волосатой груди. Квартиры где жили женщины выглядели покинутыми. Все вещи по-прежнему были на месте, но хозяек не было, а еда в холодильнике выглядела так, словно к ней уже несколько недель не прикасались. Марик попытался позвонить жене на мобильник, но он был отключен. Мир потерял для него часть цветов. Яркость, которую он наблюдал последние несколько дней. Его завтрак так и остался нетронутым на столе и ноутбук по-прежнему отказывался загружаться. Он не знал, сколько времени он сидел на кухне. Он даже не мог вспомнить, как встал с кровати, оделся и спустился по лестнице. В дверь позвонили, но Марик проигнорировал это. Что-то внутри него сломалось. Все женщины окончательно исчезли, и, что вероятнее всего, даже не кто не знает, что чёрт возьми творится на самом деле. Эмоциональная рана, ставшая раковой опухолью, отравляла его разум. Наконец он медленно открыл дверь. На него смотрела девушка.  На ней было чёрное, словно чернила, облегающее платье. Тёмные волосы были подколоты несколькими красными заколками. Под теплым апрельским солнцем тротуары блестели, как корка свежего хлеба. Её звали Долорис, как понял Марик, она обеспокоена пропажей её матери и двух малолетних сестёр. Марик не сразу понял, про что она говорит, вместо этого он налил себе вина, а после предложил Долорис выпить. Мужчина немного расслабился и наконец смог оценить красоту незнакомки. Долорис была великолепна! Долорис захмелела и не сразу поняла, что происходит. Марик обнял её и поцеловал. Его руки скользнули вниз к ее стройным ягодицам, пальцы сжали мягкую плоть. Руки мужчины потянулись к заднему подолу ее платья и медленно потянули его вверх. - Боже мой, детка, у тебя классная задница, - сказал мужчина, продолжая сжимать руками ягодицы . Затем их губы снова сошлись вместе, а бедра начали тереться друг о друга. Внезапно Долорис оттолкнула мужчину и опустилась перед ним на колени. Она расстегнула его молнию и протянула руку, чтобы вытащить пенис наружу. Девушка открыла рот и всосала головку внутрь. Она застонала, когда ее язык облизнул головку. - Да, детка, отсоси у меня, - простонал Марик Долорис вытащила опухшую головку изо рта и уставилась на пульсирующий инструмент в своей руке. Большая капля прозрачной жидкости выплеснулась из неё и начала капать. Долорис высунула язык и слизнула сок, а затем снова последовала за ним губами к распухшей головке. Мужчина застонал, его руки легли на голову Долорис, чтобы затолкать ей в рот длинный жезл. Долорис ответила со стоном, продолжая сосать головку, ее рука быстро двигалась вверх и вниз по стволу. Наконец девушка сглотнула и белая сперма Марика выплеснулась из ее растянутых губ. Через несколько секунд твердый член в её рту начал сжиматься и соскользнул с ее губ, оставив после себя полоску липкого сока. Марик смотрел, как она сначала облизывает губы, а затем мокрую головку, все еще обмазанная капельками белого крема на подбородке.