Это пройдет

- Это были порнозвезды, Сэм. Габриэль говорит это вслух, а у Сэма мир перед глазами дрожит и мягко плавится. Он правда вернулся. Сэм не верит. Он разворачивается и продолжает стоять, понимая, что не может выдавить из себя ни слова. А сказать он хотел так много. Он же, блять, даже молился ему. Какая глупость. А сейчас архангел был здесь и он смотрел на Сэма доверительно и бесконечно тепло. И Сэм не уверен, а заслуживал ли он этого. Но Габриэль умел удивлять. Над ним издевались, его мучали, а теперь он сидит в бункере, на чужой кровати и говорит о порнозвездах, словно все так и должно быть. Как он так может? Что, блять, вообще у него в голове? Архангел пытается улыбнуться, и от всего происходящего у Сэма горячо печет где-то под лопатками. Это неправильно. Габриэль - вот он, приведенный Кетчем - измученный, разбитый, потерянный, сломленный и до смерти напуганный. А теперь он смотрит серьёзно и глаза его светятся ангельским голубым свечением. В голове Сэма это никак связно не укладывалось. Как так получилось? Сэму очень хочется подойти. Хочется рассказать обо всем, что случилось; хочется обнять, а затем крепко встряхнуть архангела за плечи и внимательно посмотреть в глаза. Потому что, черт возьми, Габриэль, какого вообще хрена? Сэм почти делает шаг, но вспоминает до дрожи напуганного Габриэля, который прятался в углу и не давался на исцеление, и поэтому он заторможено продолжает стоять, неуверенный, а можно ли ему вообще подойти ближе. Имеет ли он на это право? - Спасибо, - это все, что может выдавить из себя Сэм, - Спасибо, что вернулся. Ты был так нужен мне. Габриэль все также сидел на кровати и в ответ улыбнулся лишь уголками губ. Глаза его все также оставались грустными. Вслух он не сказал ничего. Сэм не смог найти в себе силы сесть на кровать рядом, поэтому он устроился у чужих ног на полу, и с закрытыми глазами описывал последние главные события, которые архангел успел пропустить. Габриэль слушал молча: не перебивал и совсем ничего не уточнял. Словно ему было все равно. Сэм гнал от себя эти мысли и продолжал говорить не открывая глаз, чтобы случайно не столкнуться с безразличными такими же напротив. Это было бы больно. Когда Сэм затронул Михаила, острый оттенок его слов почти соответствовал цвету ран на лице Габриэля. Сэм пытается давить в себе умоляющий тон о помощи, но у него не получается. Габриэль молчит, но он тянет руку и ласково касается чужого затылка, ведёт по волосам, и Сэм вдруг ломается. Как долго Габриэля не было? Сколько всего успело произойти? Сэм пережил за последние пару лет столько, что любой другой бы давно слетел с катушек, но он справился и он идёт дальше. А теперь Габриэль тут и он легко гладит по голове, словно его отсутствие ничего не изменило. Не изменило самого Сэма. Но это не так. Голос Сэма хрипит, и Габриэль не может это выносить. Он читает чужие мысли, перехватывает тревогу и лицо его ещё больше мрачнеет. Габриэль хмурится. В голове Сэма полнейший хаос и бесконечная вина, вина, вина. Её столько, что, была бы она материальной, Сэм давно бы в ней утонул. По цвету она ясно-багровая и она душит, душит, душит, оставляя глубокие ожоги на сердце и в голове. Сэм очень устал. Как обычный человек справляется с таким, Габриэль не понимает. Он выныривает с чужих вязких мыслей и ему тошно. Но помочь он не сможет. Все, что он делает на протяжении вечности - это красиво говорит и убегает. Так же проще. Габриэль запускает пальцы в чужие волосы на затылке и мягко тянет назад. От такой простой ласки Сэма ведёт и его голос несколько раз срывается. Сэм почти давит на жалость и очень просит остаться. Он ещё много говорит, говорит, говорит, но вообще-то Габриэль ничего ему не должен. Он, конечно, тепло благодарен за спасение, но на этом все. Чтобы избежать неловкого разговора, Габриэль хитрит. Сэм будет ненавидеть его за это, но по-другому он не может. Габриэль в один момент притягивает Сэма ближе, заставляя его, наконец, умолкнуть. - Сэм, мне правда жаль, что ты переживаешь все это в одиночку, - Габриэль проводит ладонью по его шее и ласково прижимается губами к горячему лбу. Жест простой, но у Сэма мурашки бегут вдоль позвоночника. К такому он не привык. Только не от него. - Прости меня за это, Сэмми, но я не смогу помочь. Вы должны справиться сами, как и всегда. - Простить тебя за что? - в глазах Сэма непонимание, война и дикий ураган. Нет, он же не может просто уйти? Габриэль грустно улыбается и легко касается двумя пальцами чужого лба. Архангел отстраняется, и Сэм в беспамятстве падает на кровать, мгновенно засыпая. Сэм точно будет ненавидеть его, но теперь у них ничья при счёте один-один. Габриэль тоже не хотел чувствовать все это в прошлый раз, когда остался с Сэмом на ночь. Но он чувствовал, а это было плохо.