Часть 13
29 марта 2021 г., 10:00
— Куда ты меня тащишь? А ну верни на место, стерва! Верни, кому сказал! Ты мне никто, чтобы указывать!
К счастью, мне, в отличие от Йен, вести Эскеля было куда как ближе, так что вскоре я с облегчением захлопнула дверь нашей комнаты. На остатках терпения доведя невменяемого ведьмака до дивана, я толкнула его так, чтобы он упал точно по центру. Стащив парой пасов с него сапоги, я подняла его ноги на подлокотник. Все это время он не переставал орать всякие грубости. Я сначала хотела снять с него заляпанную одежду, но непрекращающийся поток гадостей демотивировал.
— Обязательно было Так напарываться? — в очередной раз поморщившись от запаха и замызганного вида своего ведьмака, спросила я, впрочем, тут же пожалела.
— Не твоего ума дело, ведьма!
— Заткнись уже! — не выдержала я. — Нажрался до поросячьего визга, так хотя бы имей совесть — ляг и спи!
— Я? Заткнуться? — взвился Эскель, делая бесполезные попытки подняться. — Да ты кто такая, чтобы… ик… мной командовать?! Наглые чародейки не будут мной помыкать! — заорал он. — Никогда!
Я бросила все попытки раздеть мужчину. Во-первых, это было не так легко проделать с лежащим мужчиной, а во-вторых, меня окончательно разозлили пьяные вопли, так что я передумала перекладывать его в постель, тем более в грязной одежде. Пусть отсыпается на диване.
— Молчи! Ты пожалеешь о сказанном, когда протрезвеешь, — бросила я ему и, не слушая больше ведьмака, направилась к ванной.
Горячий душ успокоил мои знатно потрепанные нервы. К тому же я очень надеялась, что за время, что я провела в нем, Эскель угомонится и заснет беспробудным сном в стельку пьяного человека. Так и оказалось. Едва выключив воду, я услышала молодецкий храп, раздающийся на всю комнату. Порадовавшись, что выслушивать очередной бред пьяного мне не придется, я вылезла из ванной. Укрыв пледом спящего мужчину, сама я улеглась на кровать.
«Ну вот, ты так скучала по нему, не могла без него спать. Получи и распишись», — поздравила я саму себя, понимая, что под такие рулады мне ни за что не уснуть.
Отгородившись от источника шума звукоизолирующей завесой, я перевернулась на другой бок, но сон, понятное дело, не шел. Хоть душу и удалось унять клокочущее во мне раздражение, полностью успокоить меня ему было не под силу. Повидав массу примеров того, во что алкоголь может превратить вполне вменяемого обычно человека, — особенно близко на примере мужа подруги (мой бывший, к счастью, не напивался, и на том спасибо), — я понимала, что все эти крики ничего не значат и принимать их близко к сердцу не надо, что, проспавшись, Эскелю будет очень стыдно за свой концерт. И я даже прекрасно знала, кто ему до этих мыслей помог дойти. Но все равно чувствовала обиду.
«Ну почему надо вот так? Не просто выпить и хорошо посидеть, а прям упиться до состояния нестояния? Что за удовольствие орать всякие гадости? — я не переставала мысленно задаваться одними и теми же вопросами и даже припомнила поговорку «Что у трезвого на уме — у пьяного на языке». — Но за что? Я ему что? Пить не давала? Так наоборот же! Оставила, чтобы он смог выпить. Да и никогда я ему ничего о выпивке не говорила. Да, мне не нравится — я не пью, но его никогда не ограничивала, даже тему не поднимала! Нравится — пей ради бога, но не до такого же свинского состояния…»
Так и не поняв, чем заслужила все эти эпитеты и хамство, я все-таки провалилась в сон, очень надеясь завтра во всем разобраться и больше никогда-никогда в такой ситуации не оказываться.
После таких ночных приключений, утром я проснулась совершенно разбитая, будто это я вчера бухала беспробудно, а не индивид, лежащий на диване. Убрав завесу, я, к своей радости, храпа не услышала. Эскель лежал на боку, и сначала мне показалось, что спал, но потом я поняла, что лишь делал вид.
— Вставай, — хмуро сказала я ему, подходя ближе. — Хватит притворяться.
— Я не притворяюсь, — так же хмуро ответил мужчина. — Голова болит.
— Пить меньше надо было! — не удержалась я от назидания.
Положив руку ему на лоб, я отогнала боль и заодно устранила некоторые другие последствия вчерашних возлияний. Вообще я бы могла прямо вчера его протрезвить сразу. Но, во-первых, это была не очень приятная для него процедура, во-вторых, для чего-то же он вчера столько выпил, вряд ли он хотел, чтобы эффект пропал сразу, ну, а в-третьих, мне самой требовалась отсрочка для этого разговора. Слишком уж меня выбило из колеи его вчерашнее поведение, мне нужно было время, чтобы понять, как реагировать.
— Спасибо, — даже как-то недовольно буркнул Эскель, хотя, на мой взгляд, ему бы стоило начать извиняться.
Мужчина сел на диване, потер лицо и осмотрел себя.
— Не хочешь объяснить, что это такое вчера было? — так и не дождавшись от него ни слова, сама спросила я.
— Выпил с друзьями, — его тон и лицо стали непроницаемыми.
— Выпил это когда сам пришел, а я тебя сюда тащила, — заметила я, складывая руки на груди.
Начало разговора мне уже совершенно не нравилось, я откровенно не понимала, что происходит.
— Не тащила бы, никто тебя не заставлял, — пожал плечами мужчина, чем на некоторое время лишил меня дара речи.
— То есть, — медленно начала я, подбирая слова, — мне надо было бросить тебя внизу.
— Ты сама туда пришла, сама решила меня тащить, а теперь предъявляешь претензии мне? — приподнял одну бровь ведьмак.
Во мне снова начала подниматься вчерашняя злость.
— То есть так напиваться и спать на полу или на лавке в обнимку с собутыльником для тебя в порядке вещей?
— Тебе-то что за печаль? Ну выпил я с друзьями! — Эскель поднялся с дивана и посмотрел на меня сверху вниз. Если вчерашние его слова можно было списать на неадекватное состояние, то сегодня он был уже трезв. — У тебя разрешения спрашивать не собираюсь!
— Разрешения вести себя как свинья, хамить и орать всякие гадости тоже спрашивать не считаешь нужным? — окончательно рассердилась я, поняв, что извиняться передо мной никто не собирается.
На мгновенье Эскель смутился, отвел взгляд, но тут же вернул его.
— Я тебя не звал. Ты сама пришла. Чего теперь от меня хочешь? — с вызовом спросил он. — Чтобы покаялся, на коленях ползал, ноги целовал, прощения вымаливая? Захотел и напился! И ни перед кем не отчитываюсь.
— Чего я хочу? Сущие пустяки! — взорвалась я. — Человеческого отношения! Ты знаешь, как я отношусь к алкоголю и к пьяным…
— И что мне теперь, из-за этого в трезвенники уйти?! — перебил меня Эскель, повысив голос. — Нет уж!
Я снова опешила. Я никогда не просила и вообще не думала о том, чтобы кого-то ограничивать в выпивке. Но банально не напиваться до беспамятства или хотя бы не вести себя как последняя сволочь вполне можно было. Просто проявлять уважение!
— Вы, чародейки, вообще слишком высокого о себе мнения, — воспользовавшись моим замешательством, тем временем продолжил Эскель. — Все должно быть по-вашему, для вас и ради вас. Другие для вас ничего не значат, с их желаниями вы не считаетесь. А я тебе не мальчик на побегушках и подстраиваться больше под тебя не намерен!
У меня будто землю из-под ног выбили.
«Так вот, значит, что такое для тебя взаимное уважение и поддержка. Напороться и поносить на все лады. Вот, что значит помощь — мальчик на побегушках. У меня, значит, завышенное мнение о себе…» — потрясенно осмыслила я.
— Уходи, — еле выдавила я из себя.
— Что? Правда глаза колет? — вместо того чтобы исполнить просьбу, не отступил Эскель.
— ВОН! — гаркнула я, взмахом руки одновременно открывая дверь и указывая направление.
— Так я и знал, — пренебрежительно бросил ведьмак. — Вы все одинаковые…
И мужчина вышел, хлопнув на прощанье дверью, а я все стояла на прежнем месте. В голове звучала лишь одна фраза, но двумя разными голосами.
«Ты слишком себя переоцениваешь», — сказал мне бывший муж, когда я сообщила, что не буду рожать из-за риска умереть.
