99 пощёчин и 1 поцелуй

Усуи крепко держал брюнетку за руку, неторопливо шагая с ней бок о бок, как ни в чём не бывало, а маленькие карапузы шли впереди них, то и дело оглядываясь назад. Кёя что-то шептал на ушко Сузуны, потом они тихонько смеялись. Весь оставшийся путь Мисаки не сказала ни слова и только когда малыши зашли в дом, она встала перед блондином, перегородив его от двери. - Скажи. Вот скажи мне одно. Могу ли я тебе вообще доверять? – спросила она чуть громко, отпустив его руку. Её интересовало только это и даже не важно было кем он был до знакомства с ней. Мисаки готова была всё простить – его ложь, его дурацкую игру в любовь, его успокаивающие слова, которые под конец приобрели оттенки ядовитой лжи. Сейчас она стояла напротив него, не имея ни малейшего желания заглянуть в его глаза, такие красивые, ею любимые. Она, лишь мимолётно посмотрев на него, устремила серьёзный взгляд куда-то вдаль. Такуми молча наблюдал за ней, за её попытками оставаться в спокойствии, хотя он чувствовал все её переживания, всю её боль. Ему не хотелось ничего объяснять и уж тем более говорить о прошлом. Ему сейчас хотелось взорвать эту планету ко всем чертям, оставшись в открытом космосе наедине с этой старостой. Только с ней во всём белом свете… Отогнав посторонние мысли, Усуи усталым видом облокотился на калитку, скрестив руки на груди, сонно прикрыв веки. - Аюзава, мой мозг скоро вытечет. Двинули скорее спать – с недовольством, протяжно зевнул он и схватив ошарашенную девушку за запястье, потянул на себя, приобняв её за плечи. – Пора баиньки, ты со мной ляжешь, да? - Не увиливай от темы! И перестань уже нести всякую чушь. Ведь мы... – Мисаки замолчала, с трудом вспоминая тот момент, где он возвёл высокую, нерушимую стену между ними. – Ведь мы друзья и ими же останемся, не так ли? – повторила она его слова с какой-то злобой, и не дожидаясь его ответа, зашла в дом, при этом сильно хлопнув дверью. - Ой, Миса-тян, что случилось? – обеспокоенно задала Минако, подойдя к дочери. – Где Усуи-кун? - В лес ушёл! За грибами, – раздражённо бросила брюнетка, ринувшись к лестнице, со скоростью света поднявшись на второй этаж. Минако осталась стоять в неведении и перевела вопросительный взгляд на открывающуюся дверь, за ней показался Такуми. По его лицу ей было понятно, что «парочка» поссорилась. - Извините за столь поздний визит. Ребята задержали – охрипшим голосом объяснился он, снимая кроссовки. – А… Миса где? - Прошлась по коридору словно ураган в свою комнату – затрепетала женщина, затем тяжко вздохнула, мотая головой. – Нелегко тебе приходится с ней, я же вижу. Но несмотря на своё ёрничанье Миса-тян действительно тебя любит. В последнее время она стала чаще улыбаться и в этом твоя заслуга. Спасибо тебе – легонько подтолкнув его в сторону лестницы и одобряюще подмигнув, Минако поспешила утихомиривать двух озорников, которые устроили бой подушками в гостиной, чуть ли не разбив светильник. Немного постояв в прихожей, Усуи неуверенно направился наверх. Всё же разговора о его жизни было не миновать, как бы он этого не желал. Остановившись напротив двери, он звонко постучал два раза, но не услышал приглашения войти. По ту сторону витала абсолютная тишина. Дёрнув за ручку дверцы, Такуми не смог открыть её от чего разозлился не на шутку. - Я знаю, что ты там. Это тебе не мелодрама, так что живо открывай! – приказным тоном рыкнул он, не переставая стучать, точнее долбить дверь ногой. – Эй! Оглохла там что-ли? - Да свали ты в туман! Надоел – приглушённо крикнула Мисаки, лёжа на кровати, закрыв лицо подушкой. Усуи в последний раз сдержав силы стукнул кулаком и прислонившись к двери, присел на пол. Его конкретно бесило то, что он не мог себе позволить сблизиться с ней, просто не мог сказать те три слова, которые так и нарывались слететь с губ. Чертыхнувшись, прокляв себя самого тысячу раз, он поднял усталые глаза в потолок, раздумывая о господине Аюзаве, об обещании, данном ему. Вдруг дверь резко открылась, что Такуми свалился на спину, глядя снизу-вверх на весьма недовольную брюнетку. - Сколько собираешься тут лежать? Живо встал – скомандовала она, махнув рукой, показывая уйти с дороги. - Так топай, вроде не мешаю – парировал он, не собираясь подниматься. Мисаки лишь фыркнула и переступив через него, скрылась в ванной комнате. После водных процедур, чувствуя свежесть во всём теле, она вернулась обратно в свои покои и застала блондина на своей кровати, который лежал на боку, повернувшись к стене. - Это ещё что?! Кыш отсюда! - Замолчи хоть пару часиков, дай мне поспать – зевнув, буркнул Усуи. – И, пожалуйста, выруби свет. Мешает. - Разбежался. Вали в свою хорому. Для тебя есть замечательный диван в гостиной! – присев рядом, Аюзава еле как вытащила подушку из-под его головы и стала лупить его со всей силы. – Исчезни же, олух! Иначе изобью до смерти, я не шучу. После минутной борьбы, Мисаки отступила, сдавшись от попыток избавиться от назойливого идиота. Вместо того, чтобы уйти, вместо того, чтобы сбежать, она без колебаний повернула его на спину и нависла над ним, смотря ему прямо в лицо. Такуми опешил от потрясения. Сказать что-либо у неё не получалось, она просто вглядывалась в его растерянные глаза, покраснев до кончиков ушей. - Мы друзья. Мы друзья, верно? Ими останемся навсегда – начала Мисаки с дрожанием в голосе, не отводя с него серьёзного взгляда. – Скорее мне легче будет возненавидеть тебя, чем считать другом. Потому что это невыносимо… Невыносимо находиться рядом с тобой и чувствовать, как разрывается моё сердце. Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а Усуи просто терпеливо ждал конца этой беседы, болезненно осознавая, что брюнетка на самом деле влюблена. В этот момент ему безумно хотелось обнять её, поцеловать, наконец, эти манящие губы, но между тем он не желал нарушать своего обещания. Судорожно выдохнув, Аюзава обратно села на краю кровати, продолжив: - Знаешь, не бери в голову. Действительно, как ты и говорил, мне нужно всё забыть. Наверное, я ошибалась насчёт своих чувств – рассмеялась она беззаботно, после чего протянула ему руку. – Ну, так, Усуи, будешь со мной дружить? Её голос до сих пор дрожал, в её глазах читались муки, её взгляд был грустным, но улыбка будто бы скрывала все эти эмоции. Такуми где-то в глубине души ощутил искреннее счастье, ведь она его любила, но с трудом понимал, что им не суждено быть вместе. Не в этой жизни. - Друзья – произнёс он неохотно, сжав в ладони её руку. Когда-нибудь Усуи расскажет ей обо всём. Откроет ей тайну своего прошлого. Скажет то, что наверняка разобьёт ей сердце. «Я люблю тебя, Мисаки» – скажет он однажды. «Твой отец умер по моей вине» – скажет он однажды. «Твой отец любил мою мать» – скажет он однажды и и всё между ними прояснится вскоре.