99 пощёчин и 1 поцелуй

- Эй-эй, что здесь происходит? Это школа, а не клуб свиданий! Валите отсюда, – взвёлся Комияма не на шутку. Из кабинетов начали подглядывать несколько студентов и с любопытством наблюдали за представлением. Мисаки зажмурила глаза, чувствуя, что кислород исчезает из лёгких, затем собрав все силы в правый кулак, мощно врезала блондину по щеке. Тот в свою очередь пошатнулся, едва удержавшись на ногах. - Чёртов пришелец! – крикнула она ему, с отвращением вытерев губы. – Сгинь в свою планету Ферамонов и не возвращайся! Спокойно выслушав её, Усуи ничего не сказал в ответ и, коснувшись пальцами покрасневшей щеки, горестно усмехнулся. Этот удар будто мучительно прошёлся прямо по его сердцу, растворяя тёплые ощущения от того поцелуя. В гулком коридоре столпилось немало студентов, моментально окружив троицу с двух сторон, и перешёптывались между собой, подглядывая то на президента, то на Усуи. В итоге все склонились к тому, что они не поделили девушку. Сам Комияма не торопился отправлять любопытных «детишек» в свои кабинеты и терпеливо ждал, пока конфликт между старостой и блондином не прояснится. Мисаки стояла в сдержанном молчании, звериным взглядом сверля напротив находившегося Такуми, который смотрел на неё глазами полон грусти, словно просил дать ему, наконец, прямой, конкретный ответ. Он, казалось бы, спрашивал: Останется ли она сейчас с ним или, развернувшись, уйдёт. Но её взгляд оставался неизменным и крепко сжатые кулаки доказывали её внутреннее состояние. - Вижу, ты сделала свой выбор – произнёс Усуи с невыносимой тяжестью. Даже после его слов, Аюзава ничуть не смягчилась, приготовившись в любую минуту ударить его ещё раз. Она отчётливо понимала, о каком выборе он сейчас говорил, но не имела желания с ним спорить, потом плакать, вспоминая о нём на каждом шагу. - Да. Ты прав – со вздохом опустив веки, Мисаки не могла больше смотреть на этого олуха и молила про себя, чтобы он поскорее исчез с поля зрения, не то она могла просто взять и зареветь. – Если это всё, то давай… прощаться что ли. Хотя я не сильна в подобном роде прощании, – затрепетала она с дрожанием в голосе, чувствуя, что слёзы вот-вот нахлынут из глаз. Вместо таких надоевших в последние дни бесконечных слов Мисаки быстренько подошла к Такуми и, бесцеремонно взяла его за руку. - Ну, вот так как-то – растерянно улыбнулась она, стараясь подавить за этой невинной улыбкой чувства сожаления, затем отступив на шаг, нехотя отпустила его руку первой. Усуи ни на секунду не попытался хоть как-то изменить идею с прощанием, так как сам понимал, что это и есть тот самый конец. Сняв с себя пиджак, он накинул ей на голову и заботливо похлопал по макушке, потом слегка наклонившись, прошептал: - Только не реви. Аюзава сейчас выглядела маленьким, потерявшимся ребёнком, и со стороны казалось так, будто Такуми бросает её. Она отвела расстроенный взгляд к стене, намереваясь закончить этот нелепый разговор. Прикусив нижнюю губу до крови, она старалась подавить всхлипы и, отвернувшись от Усуи, остановилась перед дверью студенческого кабинета. - Бай-бай! – как можно громче произнесла Мисаки, затравленно выдохнув, с трудом сдержав подкативший к горлу крик и прикрыв рот ладонью, поспешно зашла в кабинет. Комияма среагировал моментально, заявив: - Так, всё, шоу окончено! Расходитесь по классам, – после чего посмотрел на блондина, который словно отключился и стоял как сломанный, никому не нужный робот. - Не знаю, что там между вами произошло, но тебе лучше не беспокоить Аюзаву на некоторое время – посоветовал Кейта, и дружески хлопнув его по плечу, хотел зайти в кабинет следом за старостой, но был остановлен охрипшим от злости голосом Такуми. - Не тебе судить о наших отношениях. Так же будет лучше, если ты сам отвалишь от Мисаки. - О, это угроза? – с некой забавой спросил президент, язвительно усмехнувшись. – Ну-ну, дыши глубже, тебе не о чём волноваться. Аюзава с сегодняшнего дня будет находиться под моим чутким присмотром – подмигнул он с издёвкой, на что Усуи мгновенно схватил его за воротник рубашки, грубо толкнув к стене. - Только попробуй с ней что-нибудь сделать, и я покромсаю тебя на куски – прошипел он в полном серьёзе, напугав рядом столпившихся девушек. - Хо-хо, притормози-ка коней, жуткий терминатор, я её ни за что не обижу – вновь заулыбался Кейта, замахав руками в знак успокоения. Такуми недоверчиво одарил президента мрачным взглядом и, швырнув его подальше от себя, зашагал прямо по коридору, излучая смертельную ауру. «Фух, какая же страшная личность, однако. Если обижу Аюзаву, то точно костей не соберу» – озорно рассуждал Комияма, наблюдая за Мисаки стоя в дверном проёме. Она расслабленно стояла возле окна, не снимая с головы пиджак, принадлежавший Усуи, и прятала лицо, исказившее болью. Её глаза после стольких пролитых слёз научились не лить солёные капли, когда сердце, казалось, обливается ядом. «Только не реви», эта единственная фраза, и её мучения постепенно отступали. - А-Аюзава-сан…? – с опаской позвал старосту Юкимура, испуганно сглотнув лишь заметив, как она дёрнулась. – Извините, что отвлекаю. Вот. Отчёты готовы – машинально доложил он, протянув ей папку. - Отлично поработал – коротко ответила Мисаки, будто под гипнозом и жестом указала изумлённому от её слов помощнику положить папку на стол. В стороне понаблюдав за этой весьма печальной картиной, Кейта приблизился к брюнетке и снял с неё пиджак, выбросив в угол. - Ты что сейчас сделал? Сдохнуть решил? – разозлилась она, подняв на него убийственные глаза. – Верни обратно, не то вскрою твою черепушку. - Боже-боже, твоё сердце разбито, а ты всё такая же грубая. Сбавь обороты, вспомни, с кем говоришь, – перестав изображать из себя дурачка, Комияма крепко взял её за локоть, резко развернув её лицом к себе. Уловив неподдельную ярость старосты, Юкимура в этот напряжённый момент без лишнего шума покинул кабинет, оставив их наедине. Не уделив особого внимания на его чрезмерную строгость, Аюзава оставалась непоколебимой, глядя на него, как на мусор. Его слова может, и задели за живое, но выброшенный им пиджак блондина было куда хуже. - Ты что, и вправду его любишь? – задал Кейта, искренне удивившись. – Да ты, наверное, шутишь. Любить такого жуткого типа, не страшно ли? - А чем он плох? Почему я не могу любить его? Почему мы с ним оказались над пропастью? Скажи же мне. Ну, – потребовала Мисаки на редкость более спокойно. «Из-за него погиб отец» – медленно вертелось в её уме как старая мельница. - Потому что… – начал президент, сделав небольшую паузу. – Отныне я буду тем, кто защитит тебя, Аюзава. - Защитишь? Ха, как же раздражает. Бесит просто – нервно усмехнулась староста, закрывая лицо. – Кое-кто уже пообещал мне это, но, похоже, позабыл.