99 пощёчин и 1 поцелуй

Глубоко вздохнув, Мисаки ногой толкнула вычурно железную дверь и вышла на крышу. Её волосы плавно колыхались на ветру, глаза неприятно слезились, кожа сразу покрылась пупырышками от прохладного воздуха. Пройдясь взволнованным взглядом по открытому пространству, она нашла Усуи, сидящего прямо в самом углу крыши. Его ноги свисали вниз, голова была опрокинута наверх, к небу, будто бы он мечтал спрыгнуть. - Вот ты где – сказала Мисаки, подходя к нему и остановившись, крепко обняла его со спины. Усуи в удивлении замер, медленно повернул голову, глядя на неё как в первый раз. Она молчала, её руки обвивали его шею, словно кровожадные змеи. Она просто уплыла в тиши. - Миса-тян? – он коснулся холодными пальцами её щеки. – Можно поцелую? Его привычный вопрос не ввёл Аюзаву в транс или смущение. Она вроде бы привыкла, вроде бы перестала бороться. Без лишних слов, Мисаки закрыла глаза, в то же мгновение почувствовав его нежные губы на своих, затем он положил ладонь ей на затылок, ещё ближе притянув к себе, углубляя поцелуй. - Извращенец – прошептала она, оторвавшись от его губ. Её щёки горели, ноги подкашивались. Она едва держалась, чтобы не упасть. Усуи держал её за руку и мучительно долго вглядывался в её янтарные глаза. Невозможно было угадать о чём он думает. Немного придя в норму, Мисаки выпрямилась, закручивая в уме уйму вопросов. - Хочешь о чём-то спросить? Она сделала кивок на что Такуми мягко схватил её за запястье, заставив сесть. - Мы ведь договаривались, больше никаких тайн. Мне скрывать нечего – сказал он, запустив пальцы в её волосы. Мисаки вновь кивнула. Всё-таки мысли о словах Игараши безжалостно терзали сердце. - Усуи, ответь честно – она посмотрела прямо ему в лицо. – Ты… любишь меня? Молчание, всего на доли секунды. - Меня ждут в спортзале – Такуми с неохотой поднялся с места, но этот вопрос он проигнорировал окончательно. Аюзава в потрясении подняла голову, уловив в его взгляде чрезмерную строгость и серьёзность, будто он говорил: «Идиотка, конечно люблю» или «Не задавай такие глупости. Ответ и так очевиден». - Иди домой, Аюзава, пока не стемнело. - Чтоб тебе провалиться – процедила Мисаки стиснув кулаки и резко вскочив, дала ему сильную пощёчину, что Усуи даже пошатнулся. Его щека мгновенно стала пунцовой, а её ладонь слегка покалывала. - Всё. С меня хватит. Знаешь, Усуи, я уже думаю, лучше бы мы вообще не пересекались в этом чёртовом мире! – Мисаки вытерла глаза, вытерла остатки слёз и прошла мимо него, последовав к двери. «Ты всего-то шестнадцатая. Ты не первая, не вторая и даже не третья. Ты всего-то шестнадцатая». Слова Торы словно съедали её изнутри, оставляя лишь обглоданные кости. - Постой, – Усуи остановил её, когда она собиралась зайти в здание. Он устало потёр шею, взгляд стал совершенно бесчувственным. – Ты встречалась с тем козлом Игараши? - Да. Я виделась с ним. - Тогда скрывать больше смысла нет, как я вижу. Он рассказал тебе кое-что, верно? Обо мне. - Допустим – Мисаки сглотнула тяжёлый ком, застрявший в горле, боясь услышать нечто дурное. И её опасения подтвердились как в кошмарном сне. - Ты шестнадцатая, Миса-тян. Сожалею – Такуми довольно улыбнулся. Её сердце словно разделилось на две части. Она перестала дышать. Он с наслаждением повторил: - Ты шестнадцатая в моём списке. Но ты являлась главной. Как думаешь, почему? Аюзава скатилась вниз как тряпичная кукла, крепко держась за ручку дверцы, будто не хотела провалиться в пропасть на совсем. Она подняла затуманенный взор на Усуи, который усмехался, с облегчением вздыхая. - Всё из-за компании твоего отца, понимаешь? В действительности, Миса-тян, Сакуя бросил меня и мою мать, когда нам особо нужна была его поддержка. Моя мать не умерла в автокатастрофе, её убил твой грёбаный папаша. А отца я и знать не знаю. Теперь понимаешь? Твоя любовь мне и даром не нужна! – Усуи сел перед ней на корточки. С его лица не сходила циничная усмешка. Мисаки не плакала, казалось, что все слёзы высохли до последней капли. Ей было всё равно в данный момент. Перед её глазами сразу предстала первая встреча с этим олухом. Надо было тогда, подумала она, проигнорировать его. Если бы всё так случилось, ей не пришлось бы умирать несколько раз подряд, чтобы осознать всю боль и принять эту омерзительную правду. Её отец оказался убийцей, а любимый человек бездушным обманщиком. - Что произошло в тот день? Что ты сделал? – спросила Мисаки до сих пор находясь в помутнении. - Не беспокойся, я не стрелял в твоего отца. В тот день меня действительно схватили, а Сакуя пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Благородно, да? - Да пошёл ты. - Я тоже тебя ненавижу, Миса-тян – его тон вдруг переменился. – Всем сердцем тебя ненавижу. - Потому что я дочь убийцы твоей матери? - Именно.