Только трое

"Сонхва-хён..." Он слышал это так много раз... томным и ноющим голосом, задорным и уставшим, плаксивым и злым тоном. Слышал это дома, в зале, на концертах, по телефону, читал в сообщениях в КакаоТолк или на записках, оставленных на холодильнике. Слышал от некоторых фанбоев, от хубэ, от своих донсэнов. И чаще всего от этих двоих... На город нападает время сумерек и сейчас, скорее всего, на всех главных дорогах ужасные пробки. Жаркий, скорее, душный летний вечер, и не спасает открытое окно: ветер совсем не дует. Кондиционер в зале некстати сломался. Старенький вентилятор не справляется. Эти двое редко называют друг друга своими именами, чаще всего, это "эй" или же "йа". Но к Сонхва они никогда не посмеют так обращаться. С ним они всегда сохраняют формальности и никогда не сокращают его имя до милого "Хва". И "хён" обязательно ставится в конце, потому что по-другому никак. Он же хён. Друг с другом они на другой волне, более равной. Это их сближает. В помещение залетела очень большая и жирная муха, и теперь она неприятно зудит своими крыльями, выбешивая. В окна также залетает городские шум и суета: машины, голоса людей, проходящих мимо. Муха продолжает шуметь, создавая ощущение, что она летает прямо над ухом. Неприятно. Вроде, это должно радовать Сонхва: младшие его уважают, любят и заботятся о его титуле старшего в группе. Но это не утешает. Это угнетает. Для Сонхва это словно очередная преграда на пути сближения с ними и становления полноценным членом их трио. Но, видимо, они так не думают. А Сонхва никогда не поднимает эту тему, потому что не хочет показаться жадным и требующим слишком много внимания. Он и так чувствует себя некомфортно, будучи новичком в их отношениях. Время 19:30. Пора домой. Сегодня был короткий день, почти все в агентстве уже давно дома, возможно, с семьями или друзьями. Скорее всего, его мемберы разбежались по комнатам и занимаются своими делами. Скорее всего, Уён и Сан сейчас вместе. Наслаждаются временем, проведённым вместе. Они ведь любят друг друга. Сонхва остался в зале под предлогом "хочу доучить эту связку, даже у Чонхо лучше получается, идите домой без меня". Сонхва они тоже любят. Но ему кажется, что эта любовь другая. Не такая, как у них. Уён и Сан начали встречаться ещё два года назад, слишком легко перейдя от друзей к возлюбленным. Они любили друг друга как любят все парочки: свидания, подарки, поцелуи. Нет, они ходят на свидания и с Сонхва, и подарки делают все вместе, и целуют они его тоже оба, по очереди. Но Пак думает, что мальчишки перепутали это с родительской любовью. Конечно, Сонхва всегда был рядом, всегда утешал, помогал, буквально кормил и растил ребят, конечно, он был замечательным хёном и другом, конечно, всем было комфортно рядом с ним. Но вот Уён и Сан приняли это чувство за любовь. Когда они посадили Сонхва на кухне серьёзно поговорить, это немного напугало его, но он надеялся, что в их разговоре не будет ничего такого страшного и серьёзного. Однако после слов: "Хён, мы решили, что ты нам нравишься и мы хотим с тобой встречаться." Сонхва ужаснулся. Неспособный принимать подобного рода вещи, он долго принимал их слова за шутку и думал, что его донсэны очаровательны в своём ребятчестве. Вот только даже Уён и Сан не могли шутить так долго. Спустя какое-то время до Сонхва дошло, в насколько пиздецовой ситуации он оказался, и единственным решением для него тогда было - избегать их. Он никогда не оставался с ними один в комнате, не приходил больше к ним на трансляции, почти не вступал с ними в беседы; это не осталось незамеченным другими, но они не вмешивались: взрослые, сами разберутся. А Сонхва, хоть и был самым взрослым, но разобраться не мог. Вообще-то, он, занятый дебютом и своими комплексами, не особо задумывался над своей ориентацией и по умолчанию назывался гетеросексуальным, хоть никогда этого и не заявлял и даже не проверял. А здесь речь шла об отношениях с двумя мужчинами, и это действительно требовало времени на размышления и самоанализ. Но пока Сонхва просто избегал их. Не долго, правда. Однажды его на кухне застал Уён, когда все уже легли спать, и заставил его дать хоть какой-нибудь ответ. Уён пообещал, что они примут любое его решение, потому что они вообще-то уважают его выбор, даже если это будет "нет". Но Сонхва испугался: он знал, что после признания и тем более отказа их отношения никогда не вернуться к прежним - между ними всегда будет царить неловкость. Он знал, что для группы это плохо. Он знал, что для его слабой эмоциональной стабильности это плохо. Поэтому он испуганно прошептал "да". Это было непривычно, немного неловко, очень странно, но Сонхва понравилось. Не сразу, конечно, но со временем стало легче воспринимать информацию о том, что у тебя есть два парня. Сан был немного застенчивым, очень милым, но в нём чувствовалось много желания овладеть разумом, сердцем и телом Сонхва. Что он впрочем и сделал. А Уён был полной противоположностью: он никогда не смущался и открыто ластился к хёну даже в присутствии остальных участников. И Уён полностью давал завладеть собой. Сонхва привык через какое-то время. Привык к утренним поцелуям с двух сторон, к свиданиям втроём, к настырным младшим, которые требовали всё время и внимание их хёна. Сонхва был счастлив. Уён и Сан были счастливы. А потом Сонхва словно отрезало от своих парней. Он всё чаще засыпал один на холодной кровати, когда Уён и Сан спали вместе на своей общей, он получал всё меньше поцелуев. У Уёна и Сана появилось много общих тем, в которые они не посвящали хёна. Сонхва чувствовал себя лишним. Будучи одним почти во всём агентстве, по крайней мере, в тренировочном зале, он сполз по стене на пол, уложил голову на колени лицом вниз и зарылся в свои взлохмаченные волосы. Он позволил себе заплакать, даже зарыдать. Зачем? Зачем он вообще согласился на это? Он влез в их отношения, он разрушил их идиллию. Пак так глупо и слепо верил в любовь на троих. Но теперь он самый настоящий третий - лишний. Время течёт и течёт. Муха села где-то в одном месте, и её крылья больше не гудят противно. За окном всё ещё светло, потому что летом темнеет обычно к девяти вечера. Не в состоянии больше сидеть на грязном полу и в грязной одежде он встаёт, быстро переодевается, собирает сумку и заказывает себе такси. Так не хочется домой, так не хочется видеть Уёна и Сана, так не хочется снова погружаться в свои мысли, которые тянут на дно. Здесь можно было отвлечься от всего, загрузить себя тяжёлыми физическими нагрузками и просто забыться, как от алкоголя. О последнем Сохнва часто думал в эти дни. Хочется, чтобы всё было как раньше, когда Пак считал, что все трое любят одинаково. Возможно, они любили. А возможно, это просто был некий эксперимент: желание добавить в отношения что-то новое, быть может, третьего человека, который бы внёс некоторые изменения в повседневную жизнь. Этим человеком стал Сонхва. Вообще-то для самого Сонхва это не совсем понятно: почему именно он? Минги, который никогда не скрывал своей ориентации, однозначно согласился бы на эту авантюру - уж больно он любил экспериментировать. Юнхо, который всегда проявляет ласку и нежность, тоже бы не отказал. Если они искали вижуала, могли бы пойти к Ёсану, ему самому ведь когда-то нравился Сан. Да и в принципе любой участник охотнее бы согласился на предложение стать третьим в отношениях, но почему они выбрали неуверенного в себе Сонхва? Звук уведомления на телефоне отвлекает Пака от этих мыслей буквально на пару секунд, чтобы оповестить, что такси уже ждёт. После блокировки экрана Сонхва вновь возвращается к размышлениям. Видимо, наигравшись и проверив, что третий человек не очень-то им и нужен, Уён и Сан решили, что будет лучше вернуться к прежнему положению вещей. То ли Сан и Уён не могут набраться смелости расстаться с Сонхва, то ли они ждут, когда сам Пак предложить прекратить всё, - Сонхва не понимает. Он уже ничего не понимает, потому что запутался, где реальность, а где его ужасная фантазия и очередные комплексы. Дорога до дома, к несчастью для Пака, заняла всего лишь чуть больше пяти минут, и ему пришлось подниматься на свой этаж, так и не придумав, как провести этот вечер: просто принять душ и завалиться в кровать или попробовать зайти к парням. Остановившись на первом варианте, Сонхва тянется к сумке, чтобы достать ключи, но их там не оказывается. Он лезет карман тёмных джинсов, которые уже затерлись и давно пора выкинуть, но и там не обнаруживает ключи. В голове всплывает воспоминание, как он утром в спешке оставил ключи на столе, потому что уже надел обувь и не хотел пачкать полы - всё равно в общежитии кто-нибудь да будет. Он стучит пару раз, и дверь открывают очень быстро. На него смотрят два больших глаза Уёна, одетого в безрукавку Сонхва, которая прикрывает его очень короткие шортики. В руке у него мороженое, а на губах и подбородке тоже мороженое. "Вот поросёнок!" - думает Сонхва. Вообще Уён сейчас выглядит так уютно и по-домашнему: хочется лежать с ним в кровати и весь вечер потратить на просмотр сериалов на Нетфликс. - Вернулся, наконец? Я уже хотел звонить тебе и звать домой, - говорит Уён, придерживая дверь и отходя с порога, чтобы Сонхва смог пройти. Это тоже звучит так домашне и мило. Красивая иллюзия счастливых отношений. Отношений, которые на самом деле безнадёжно разрушаются с каждым днём. - Чего так долго? - он забирает сумку у хёна, пока тот снимает свои кеды. - Тренировался, - сухо отвечает Пак. - И как? Получилось доучить танец? - В целом, да. Сонхва забирает сумку и уходит в свою комнату, даже не заглядывая на кухню, где сидел Сан и ждал, что хён хотя бы скажет: "Я вернулся!" В комнате никого нет, поэтому Сонхва облегчённо выдыхает. Ни к чему очередные расспросы о том, где хён пропадал и как всё прошло. Хочется просто отдохнуть от всего. Желательно, от своих мыслей. Сонхва идёт в ванную, желая принять контрастный душ и успокоиться, потому что ещё немного и он доведёт себя до нервного тика. Горячая вода обжигает кожу, после чего холодный душ резко отрезвляет и кожа покрывается мурашками. Приятно. Но выходит из ванной он довольно быстро, потому что голод даёт о себе знать. Его урчащий живот приводит его на кухню, где до сих пор сидят младшие. - Привет, хён, - приветствует Сан, несмотря на то что они днём вместе тренировались. - Привет, - Сонхва приподнимает уголки губ, даже не создавая подобия улыбки, и проходит к холодильнику. К счастью, у них остались остатки заказанной вчера курочки. Сонхва даже везёт найти салат: наверное, Юнхо постарался. - Как успехи? - Нормально. Не то чтобы Сонхва был очень болтливым в хорошем настроении, но его тон очень сильно отличался от обычного. Словно в те времена, когда он старался их избегать. Это чувствовалось сразу. Потому что ещё вчера всё было хорошо, Сонхва вёл себя как обычно, а сегодня он был каким-то пассивным, и, казалось, что из уставшего состояния он может перейти в раздражённое за пару мгновений. Пак разогрел себе курочку в микроволновке и заправил небольшую порцию салата любимым соусом. Он тянет время, надеясь, что парни сейчас уйдут и он сможет спокойно поесть в одиночестве, но, похоже, они ждали его, поэтому, вздохнув, он взял обе тарелки и подошёл к столу, за которым они и сидели. Ел Сонхва молча, уставившись в свою тарелку, будто он находился кухне один. - Хён, всё хорошо? - мягко спросил Сан. - Да, - без уточнений ответил Сонхва. Ответил он очень быстро, словно ожидал этот вопрос. - Точно? Ты сам не свой. - Я же сказал, что всё хорошо. Просто я устал. Обстановка в помещении была максимально напряжённой и неловкой. Спустя полминуты молчания Уён произнёс: - Ты расстроился, потому что у тебя не получается новое движение? - Нет, всё в порядке, - Сонхва наконец отрывается от тарелки и смотрит сначала на Уёна, потом на Сана. - Тебя кто-то обидел? - спросил Сан. Сонхва чувствует, как начинает закипать. "Вы!" - хочется ответить, но Пак вовремя прикусывает язык. - Нет, - отвечает он и собирается встать из-за стола, но его руку хватает Уён, заставляя сесть обратно. - Расскажи, что тебя тревожит. Может, мы можем помочь. Пак переводит взгляд то на одного, то на другого. Они выжидающе смотрят и действительно готовы помочь. Сонхва кажется это милым, но он всё равно набирает воздуха в лёгкие и произносит: - Я думаю, что должны прекратить это, - он хотел сказать это громко и уверенно, чтобы не выглядеть слишком жалко, но в итоге пробормотал слова себе под нос. Так ещё и голову опустил. - Что "это"? - спрашивает Уён. - То, что между нами. Это была плохая идея. Мы не должны были ничего начинать, но это моя вина, что я допустил такое. Я больше не хочу встревать между вами и... - Стой-стой-стой! - перебивает Уён этот бесконечный поток слов. - Какого чёрта, хён? Кто тебе сказал, что ты встреваешь между нами? - Пожалуйста, я не хочу это обсуждать сейчас, - устало говорит Сонхва. - Нет, ты уж будь добр объяснить всё! - почти кричит Чон. - Ты чё, бросаешь нас? - Мне жаль, но я больше не могу... - Отношения тебя тяготят? - мягко спрашивает Сан. - Говори, как есть, не бойся. - Не конкретно отношения, а то, что между нами происходит... мне неловко быть с вами: вы так близки, вы понимаете друг друга с полуслова, а я чувствую, что просто пытаюсь влиться в вашу компанию. Не хочу быть третьим лишним. - Ты не третий лишний, - почти одновременно говорят парни. - Но именно так я себя чувствую. - Послушай, хён, - начал Уён, взяв лицо Хва в ладошки. - Что бы ты себе там, - тычет пальцем в висок хёна, - не напридумывал, выбрось это сейчас же. Мы все здесь равны друг перед другом, любим одинаково. - Мне жаль, что мы заставили тебя это почувствовать, хён, - добавляет Сан, беря руки Сонхва в свои. - Я не знал, что ты об этом так много думаешь. Прости, - он целует тыльную сторону ладоней хёна и поглаживает их большими пальцами. - Я... то есть, мы больше не допустим, чтобы ты чувствовал себя лишним. - Может, вам следует обратиться к кому-то другому, кто не будет требовать столько внимания, - сдерживая слёзы, говорит Сонхва, - к Ёсану, например. - Эй, ты за кого нас принимаешь? - громко возмущается Уён. - Ты думаешь, что мы тебя "позвали" просто потому что нуждались в третьем? - Разве нет? - обиженно говорит Пак. - Нет, конечно, нет! Мы любим именно тебя! Именно ты сводишь нас с ума! Ты думаешь, мы просто хотели добавить ещё одного в отношения? Дурак!! - Вообще-то, решение предложить тебе встречаться было не таким уж лёгким: мы боялись и твоей реакции, и в целом перспектива встречаться втроём пугала, - говорит Сан. - Думаешь, мы бы стали тебе предлагать и столько ждать тебя, если бы не любили так сильно? Сонхва не выдерживает. Он плачет. Всхлипывает и позволяет Уёну стирать слёзы со щёк. Его парни прекрасны. Ему становится стыдно, что он действительно был такого мнения о них. - Мы без тебя - ничто. Прошу, никогда больше не думай о таком, хорошо? Если что, не держи в себе, говори все, что тебя не устраивает, делись с нами, - говорит Сан. - Я люблю вас... обоих, - говорит Уён и целует Сонхва, кладя руку поверх ладоней парней. Сонхва всхлипывает в поцелуй и, чувствуя ладонь Сана на своих волосах, плачет сильнее. Потому что устал держать эмоции в себе. Хочет показать хоть раз настоящего себя. Показать голые эмоции, мысли. Потом они идут в комнату Уёна и Сана и лежат на большой кровати. Сонхва лежит по середине и продолжает лить слёзы, пока ему шепчет любовные нежности с двух сторон: "Наш прекрасный хён." "Наш самый любимый и красивый." "Ты такой милый, Хва-хён." "Плачь, сколько тебе нужно, мы любим тебя." "Я люблю тебя больше, чем пепперони пиццу."