Крик души

Он был обычным подростком с обычными мужскими интересами. Не сказать что хорош собой, однако и не плох. Прост, прямолинеен, честен, и харизматичен. Конечно, увлечения у него были возможно слегка странноваты, как казалось нормальным людям, но тем не менее это никак не сказывалось на общении. Она была слегка экстроординарной девушкой, с интересами, что располагались на границе двух полов и балансировали. Привлекательной ее назвать было трудно, и даже сама она понимала, что далеко не красавица, но все же имела что-то, что притягивало к ней людей. Харизмой обделена не была, хоть и ругалась будь здоров, добродушна, открыта, любвеобильна, и вполне себе начитанна. По крайней мере она могла уверенно называть себя гуманитарием, и в различных областях поверхностно, но разбиралась. Эти двое общались друг с другом довольно давно, однако назвать себя друзьями могли едва ли. Встречались они обычно по воле случая, да и то не всегда находилась минутка что бы перемолвится парой слов. Темы разговоров зачастую были одними и теми же, и отражали их общие интересы. Откровенные же разговоры у них были довольно коротки и воистину откровенны. Им не было смысла врать друг другу, потому подобные диалоги и заканчивались быстро, так как каждый прямо говорил свою точку зрения и на этом разговор утекал в иное русло. Тем не менее у нее все же был один большой секрет, которого она бы в жизни ему не рассказала. Если для него она была просто знакомой, ну максимум другом, по крайней мере как ей казалось, то для нее он был кем-то бóльшим. Кем-то воистину дорогим и нужным. Они никогда не соприкасались. Несмотря на вечные веселые и долгие разговоры, частое речевое взаимодействие, эти двое никогда не касались друг друга физически, только если это не происходило по случайности. Никаких обьятий, рукопожатий, "кулачков", "пятюнь" или еще чего-то у них ни разу не случалось, и кто знает, может это из-за его странной реакции на подобные соприкосновения, если это конечно не приветствие с другими парнями, а может и из-за ее черезмерной стеснительности. Она не могла заставить себя даже банально спросить у него разрешения на хотя бы одно обьятие, а это было той незначительной вещью, которая бы надолго осталась в ее памяти, раз за разом принося положительные эмоции. Тем не менее, когда он здоровался с другими своими "корешами", она лишь завидно смотрела на их соприкосновения, надеясь, что когда-нибудь и они дойдут до этого. Она много думала по ночам. Фантазировала, планировала, надеялась, иногда всплакивала от ощущения безысходности, и только потом засыпала. Во снах все было иначе. Все было гораздо проще. Все было гораздо лучше. Настолько лучше, что просыпаясь, она порой жалела об этом и хотела вновь погрузиться в сонное царство, забывшись в собственных мечтах. Ей все чаще хотелось, что бы с ней что-нибудь произошло. Что бы она попала под колеса, что бы ее похитили, что бы ее завалило, или что бы она тяжело, но не смертельно чем-нибудь заболела, и все это только для того, что бы посмотреть, какая его реакция за этим последует. Последует ли она вообще. Ведь если бы что-то из этого произошло с ним, то она бы не находила себе места и всеми силами старалась бы улучшить ситуацию, каждый день навещала бы его, оказывала бы поддержку. Не зря все-таки люди говорили, что на нее можно было положиться. Она всю себя отдавала любимым людям, от чего и выглядела не так хорошо как другие, и чувствовала себя тоже хуже других. Он просто существовал, и для нее этого было достаточно, что бы чувствовать себя счастливой.