Не успела, всего-то...

Не успела. Шатенка уворачивается и убегает в сторону здания, наверное, как всегда на кухню. Саша всегда такая активная, веселая, поистине счастливая. Девушка постоянно пытается развеять скуку, глупыми, но по-настоящему забавными действиями. Вот и сейчас, когда они должны были тренироваться в спарринге, Браус смешно ткнула Микасу в нос, а после натянула шарф на глаза, в мгновения ока убегая во всем известном направлении. Аккерман не успела сообразить, что же всё-таки только что произошло. Брюнетка была сильнейшей из всех кадетов, но почему же никогда не успевала уследить, либо предугадать действия этой картофельной девчонки? Они же даже толком не общались, разве что по теме как-то связанной с вылазкой, титанами или приказами свыше. Саша бы не выделялась среди других, если бы не её особый характер. Любительница хорошо поесть, безрассудный ребенок, коему не место здесь — в армии. Но почему-то догнать ее никогда не выходило… Она всегда была на шаг впереди; всегда шла сама, помогая нуждающимся; никогда не просила помощи, справляясь со своими проблемами сама. Словно вторая Аккерман. Рядом с ней открывалось второе дыхание, появлялась мотивация не сдаваться. Но не смотря ни на что, Микаса то и дело, единственное, что видела перед собой, так это Эрена. Всегда стремилась его защитить, уберечь, помочь, спасти. Брюнетка готова была предать весь разведотряд, лишь бы быть с ним. И даже не замечала тех взглядов со стороны Браус. Ах, если бы она только проснулась раньше, то наверняка увидела бы, с каким восхищением та самая картошка смотрит на нее. Возможно, она бы заметила ее легкие, ненавязчивые прикосновения. Как с трепетом она смотрела на нее, с какой возбужденностью быстро что-то говорила ей, даже зная, что сероглазой это не интересно. Но ведь Аккерман никогда не просила её замолчать, ждала пока та закончит и уже после говорила всё, что ей было нужно. Микаса не любила ночные посиделки, в которые шатенка отчаянно пыталась её затащить, а если это случалось, то не сопротивлялась. Они просто находились в команде, потому такие мысли и действия их сопровождали — твердил себе каждый из них. Как-то раз, они обе заснули, когда перепроверяли устройства пространственного маневрирования всего отряда. Тогда девушки довольно-таки вымотались, поэтому никто из них и не заметил, как можно было уснуть на плече друг друга. Стоит ли говорить, что потом одна из них последующие разы при общении с подругой часто имела легкий румянец, и не сложно догадаться кто именно. Никто из них не знает, как их отношения с исключительно деловых перешли в товарищеские, а после и дружеские. Браус мило смущалась, когда подруга перебирала её волосы. По словам брюнетки, они у неё были немного жёсткими, но это была её какая-то неизвестная изюминка. Сама же Микаса не разрешала прикасаться к её волосам, это было некое табу для девушки. Поэтому, к превеликому сожалению, она не могла описать те темные локоны, что по вечерам небрежно лежали на чужих плечах. Помнится, она пыталась. И не раз. Но после перестала, отчаянно надеясь вспомнить какие они на ощупь, ибо в ту ночь на складе, она четко ощущала их своей щекой. Но всё же, Саша и так видела, знала, чувствовала больше, чем все, кто знал девушку, у которой глаза с отблеском стали. Может это была привязанность, как к хорошему человеку? Или же что-то большее? Картошечка не знала, не могла сказать. Не поздно было остановиться. Для этого было очень много поводов, но что-то неизвестное держало обоих, не давая закончить это странное взаимоотношение, переступившее все границы. Что же их останавливало? Впрочем, ничего. Почти. Много чего произошло с того момента, когда они наконец-то смогли поступить в разведотряд и перечислять все те моменты, что они прожили бок о бок как-то сентиментально, слащаво, примитивно. Всё уже позади, нет смысла вспоминать об этом.Пожалуй, никто бы сейчас не хотел сражаться с марлийцами, ибо даже схватки с титанами были в несколько раз приятнее. Интересно, они могли избежать этого или так предназначено судьбой? Думать об этом нет времени, но… Как она так могла? Упустить вражеского солдата, который пробрался к ним и в мгновение ока лишил жизни лучшую подругу. Один четкий выстрел и всё. Если бы Микаса была рядом, возможно, всё было бы по-другому? В какой момент она поняла, что их дружба давно вышла за рамки дозволенного? Могло ли это произойти в тот момент, когда Браус её обняла со всей нежностью и заботой после тяжелой раны, полученной по вине Эрена. Откровенно раздражала привязанность Аккерман к Йегеру, потому что, когда надо было отступить, та ринулась на помощь сводному брату, не заботясь о себе. Как же хотелось, дабы она когда-нибудь бросилась к ней, увидев что-то, что угрожало бы картошечке. Мечты. Но это её выбор, девушка не вправе мешать. — Саша — умерла, — известие, повергнувшее всех в отчаянье. Почему эти два слова стоят рядом, за что вселенная так издевается над этим миром? Микаса срывается с места, бежит к её телу и кричит не скрывая слёз. Наконец-то она осознала всё. Её любили и она любила, но обе были слепы, не замечая ни собственных чувств, ни чужих. Если бы они поняли это, смогли бы избежать смерти одной из них? Девушка вспоминает о том, что запрещала ей касаться собственных волос, поэтому со слезами на глазах, она берет её руку и кладёт себе на голову, слабо водит по волосам, создавая иллюзию живого тела. Бесполезно. Чертовски больно и неприятно видеть, как твою возлюбленную, которой ты даже не призналась, заколачивают в гроб и погружают под землю. Воспоминания проносятся одно за другим, разбивая душу и сердце на осколки. Какая же глупая смерть… Аккерман готова отдать всё, лишь бы снова увидеть её яркую улыбку; заглянуть в прекрасные глаза; нежно коснуться гладкой, словно детской, кожи. Приходит к ней на могилу и часто шепчет извинения вперемешку со словами о том, как сильно она её любит. Сквозь слезы улыбается ради неё, в надежде, что на плечо опустится теплая ладонь, проведет по шее, зароется в черные волосы и губы возлюбленной мягко коснуться её макушки. «За что же ты так со мной? Или это я виновата?..» — продолжает она спрашивать в никуда, ожидая ответа. Встаёт и отряхивается, напоследок кинув взгляд на каменную табличку с надписью «Саша Браус. Картофельная девочка, что сражалась до последнего». Плакать не остается сил и на ватных ногах девушка покидает кладбище. Каждый раз, изо дня в день, всё повторяется снова и снова. В голове вертится единственная фраза. Не успела.