Борись

      Наступившая сейчас часть истории Небес навсегда останется в памяти людей самой темной и кровопролитной после установления Равновесия. О ней будут вспоминать мало, но с величайшим трепетом, ведь она унесла очень много душ.       Вновь началось сражение. Небеса были разбиты, люди измотаны. В воздухе пахло гарью, сожженными перьями, кровью. И этот запах был настолько осязаемым, что, казалось, он просто въелся под самую кожу, впитался в кровь и проник во всякую клеточку тела, заполомив собой каждую его мельчайшую частичку. Один этот ужасный смрад никогда не смогут забыть все те, кто его единожды ощутили. Казалось, что скоро дождь на земле будет начинаться не с первых слезинок морских драконов, а с крови погибших воинов, которых пало уже много, слишком много. Это невосполнимые потери для Рая, Ада и всей системы Равновесия в целом… Сейчас была в разгаре решающая, заключительная битва, от которой зависела дальнейшая судьба Небес и бессмертных, для которых это место было домом.       В воздухе и на земле было множество воинов, каждый из которых верил, что его правда единственная, верил, что сражается за справедливое дело. И конечно, наша героиня не стала исключением, она крутилась в самой гуще битвы. Вики, как всегда, не слушала уговоров Люцифера, именно поэтому сейчас была не в укрытии, а котором он так хотел её оставить. Она рассекала мечом врагов и сбрасывал их с неба мощными хлопками уже довольно сильных крыльев. Сейчас, среди тех, кто её окружили, ей не было равных.       Но вдруг в небе стало тихо. Показалось, что битва на миг прервалась, хотя ангелы и демоны всё также продолжали сражаться. Сюда надвигались Мальбонте и Саферий.       Мальбонте летел тяжело, придерживая ладонью внушительную колотую рану в боку. Саферий незаметно помогал ему лететь. Вики мысленно усмехнулась: «Видимо, Люци и Дино постарались на славу. Их план работает!». Но Мальбонте было не до смеха. Его глаза горели яростью и местью, он весь пылал злобой. Как только мужчины поравнялись с Вики, полукровка оттолкнул демона и, убрав с раны руку, запачканную собственной кровью, продолжил лететь к девушке. Они с Саферием переглянулись и начали расходиться в разные стороны, тем самым окружая её и загоняя в ловушку.       — Вики Уокер, непризнанная, звезда школы Небес, убившая Сатану, вызвавшая Очищающий дождь, убившая змея-искусителя и даже, — он поднял палец в воздух и сделал паузу, насмешливо выделяя следующие слова, — соблазнившая самого сына Сатаны и добрую половину мужского, да и не только, населения школы, — он говорил, одновременно величественно приближаясь. Рана явно не мешала ему, по крайней мере он отчаянно старался создать такую видимость. Казалось, что при этой истинно королевской грации даже на поле боя, ему не хватает лишь короны на голове для полноты картины. — Но что такое? Где же сейчас все эти лицемеры, почему же ты одна? Где все те, кто так неравнодушен к малышке Уокер? — и он демонстративно обвел рукой вокруг себя.       И правда, все незаметно, но ощутимо отступали, всё больше расширяя площадь круга, в центре которого оставались три фигуры. Мальбонте хохотал, он предчувствовал вкус желанной победы.       Вики отвлеклась на пафосные речи полукровки, совсем потеряв из виду его приспешника. Но в толпе не дремали. Вдруг из неё метнулась женская фигурка, бесстрашно рассекая чёрными крыльями воздух.       — Вики, — истошный вопль затмил, казалось, всё пространство. Уокер стремительно повернулась, и увидела, как Саферий, занесший уже было меч над ней, стремительно обернулся на её вопль, полный ужаса. Она помешала подлому плану мужчин, спугнув демона.       Мими бесстрашно кинулась к нему, по пути вынимая оружие, но вдруг из толпы вырвалась ещё одна тёмная фигура и проткнула её… Враг оказался совсем близко, он притворился одним из своих. Как это подло, как низко!.. Но это война, а для бессмертных сейчас все средства были хороши. В толпе тут же началась страшная суматоха.       — Неет! Мими! Нет! — с ужасом кричала девушка, видя, как меч рассекает плоть подруги, так смело пожертвовавшей своей жизнью ради неё. Она тут же подлетела к ней, но всё равно было поздно, ведь кончик меча мгновенно показался на обратной стороне женского тела. Вместе с этим разбилась вдребезги последняя надежда.       Но что бы там ни было, война не прощает промедления… никому и никогда. Ей все равно на боль и страдания людей, и ничто не остановит её. Если не готов убить — сам станешь жертвой.       Мальбонте рассек крыльями воздух, приближаясь к убитой горем Вики, в отчаяние ломавшей руки, но всем сердцем желавшей отомстить убийце.       — Прости, но здесь нельзя зевать. Здесь надо лишь бороться! Даже если нас что-то и связывало, мне придётся оборвать все нити, — зазвучал его голос над самым ухом. Вики вздрогнула и с удивлением поняла, что он перестал быть насмешливым. В нем сквозила внутренняя борьба и даже некая досада?.. Но он привык отвечать за свои слова, поэтому тут же занёс над ней меч.       Но не тут-то было. Вики резко вывернулась и, поднырнув под его руку, со всей силы ткнула прямо в рану на боку. Подло, но необходимо. Это была боль, это было отчаяние. Но в большей степени — месть за смерть подруги, жажда справедливости за совершенную подлость. Ведь Мими спасла Вики от их рук.       Он зашипел, хватаясь за бок. Но полукровка всегда был сильнее, поэтому, когда Вики стремительно полетела к земле, рванул её со всей силы за крылья и повернул к себе лицом.       Дальше всё произошло слишком стремительно… Клинок беззвучно рассек воздух и с хрустом проткнул область нижних рёбер. Что за жестокая шутка? Почему не выше, почему не в сердце, чтобы все произошло быстро и стремительно? Сердцебиение участилось, дыхание стало прерывистым… Он незаметно наклонился к её уху и прошептал:       — Да воздастся за всё по заслугам! А ты выбрала не тут сторону, прости…       И больше ничего, он вновь превратился в одну непробиваемую ничем скалу: ни болью, ни ранами, ни горем, наконец. Сгусток силы и разума, казалось, полностью лишённый чувств. «Доборолась», — лишь усмехнулся он напоследок, вспомнив её излюбленную фразу. Затем раскрыл мощные крылья и полетел вновь в гущу битвы.        Девушка из последних сил спикировала на землю. Ноги не слушались, она тяжело осела в грязь и пыль, сплошной пеленой окружавшую поле битвы. Вики лежала на земле, тяжело дыша и смутно различая размытые пятна сражавшихся врагов и друзей, груду тел поблизости, и всё, что было на поле боя. Всё, что ещё мог воспринимать её угасающий взор. Вдруг эти едва теплящиеся мысли прервал крик:       — Неет! Вики! — Люцифер летел к ней, бешено раскидывая врагов на ходу, своей яростью сокрушая все вокруг. Он жёстко приземлился на землю рядом с ней, подняв новую пыль, и сразу притянул девушку к себе. Разместил её голову у себя на коленях, нежно провел рукой по щеке, заглянул в глаза… и вздрогнул всем телом. Какое дежавю, как же это все ему знакомо, но, кажется, теперь спасения можно не ждать. И от этого становилось ещё тяжелее на душе.       — Что ты натворила, глупая непризнанная? Зачем, ну зачем полезла в бой? Ведь я же просил сидеть в укрытии, неужели нельзя было послушать меня хоть раз? Хоть один чёртов раз за всю мою гребаную жизнь? — голос сорвался на крик, и он мучительно прикрыл глаза. — Я так виноват... Как же мог оставить тебя одну?.. Это всё из-за меня, я не уследил за тобой... — шёпотом продолжил он.       — Прошу, пойми… Нам ведь не хватает людей… Так было нужно…       — Нужно? Кому и на кой черт? Ты умираешь! Ещё и говоришь, что это нужно?!       — Люци, неужели ты не видишь, мы ведь выигрываем. Он хочет казаться сильным и непобедимым, таким же величественным, как раньше, но я видела его рану, видела мучения, которые он так скрывает. Особая сталь и два сильнейших человека, как ты и Дино, конечно, ему гораздо хуже. И вы его обязательно добьете, я в этом не сомневаюсь. Мальбонте совсем иссяк, победа за нами!       — Зачем мне победа, если я теряю тебя? — сказал он горько, с отчаянием глядя в её лицо.       — Помнишь, что ты всегда мне говорил? «Борись, борись, Вики!». И я боролась. А сейчас чувствую: я умираю не зря.       — Зачем ты это говоришь — он болезненно отшатнулся. Казалось, её слова стали осязаемыми, стали иголками, воткнутыми в самое живое и трепещущее — в сердце. — Борьба не должна, просто не может приводить к смерти.       — Но исход у каждой битвы непредсказуем. И у моей таков, но я ни о чём не жалею. Да, растерялась, да, глупая смерть, но мне жаль лишь, что так рано нужно забыть и покинуть тебя… Ничего не говори мне, я устала. Я жила и всю жизнь боролась. Я умерла и продолжила бороться здесь, в этой школе. Я побеждаю, всё это наконец помогло. Уже не хочу больше ничего, пойми. Я стольких потеряла, — она всхлипнула, — мама, Ади, Сэмми, Винчесто, а теперь ещё и Мими… Боже, моя Мими, она ведь хотела помочь и спасти, это всё только из-за меня — из глаз полились слезы. — Как мне жить, скажи, как? — уже совсем закричала она, не выдерживая. — А если я потеряю тебя в этой битве, что мне делать дальше? Бороться? — истерически засмеялась она.       — Вики, прошу успокойся, и, пожалуйста, услышь меня в последний раз: не покидай меня, умоляю. Я ведь тебя люблю. Неужели я вновь буду один, когда только осознал, что такое вообще настоящие чувства? Не умирай, прошу, ты же сможешь выжить, если захочешь, я знаю… Помнишь, упадёшь ты, упаду я… я умру без тебя, Вики! — это действительно был крик души, способный вызвать слезы даже у самого бездушного.       Вики плакала, сквозь размытую пелену всматриваясь в его родное лицо, надеясь, что лишь так никогда не забудет. Ей тоже было больно! Но она никогда не хотела доставлять боль ему, только не ему…       В голове пронеслись мысли: «И чем сильнее его чувства ко мне, тем быстрее он отпустит меня при моем желании. Потому что я этого хочу.» Теперь она точно знала, что сказать демону.       — Люцифер, если по настоящему любишь меня, прошу, отпусти… — его лицо моментально болезненно побелело, скулы очертились ещё острее, он вздрогнул всем телом и как будто даже обмяк. Может именно в этот момент он потерял последнюю надежду, кто знает? — Быть может, хоть где-то там, дальше, если дальше что-то есть, моя жизнь наконец станет спокойной и счастливой? Да, я безумно счастлива с тобой, ты лучший, кого я встретила за свои две жизни: на земле и здесь, но иногда люди устают, смертельно устают. Помни: я люблю тебя и отдала бы всю свою земную жизнь, чтобы сразу попасть домой, попасть сюда к тебе. Потому что мой дом теперь лишь там, где есть ты. Потому что мой дом — это ты… Если бы передо мной встал выбор, я бы никогда не умерла и осталась с тобой. Но когда силы меня покидают, может, иногда лучше пойти на попятную? Я люблю тебя, мой самый сильный и одновременно самый нежный, люблю тебя, Люцифер… И я не хотела говорить этого до последнего, не хотела бы говорить тебе этого никогда в жизни, но прощай…       — Вики, нет, нельзя так быстро… Нет… — все шептал Люцифер, — Прошу, не уходи. — Но осознавал, что Вики права, и он не имеет права её держать. Тем более, если она просит отпустить. Нужно быть сильным, нужно самому бороться. Бороться со своей болью, чтобы не стало хуже ей. Ему нужно уметь отпускать людей. Ему нужно отпустить её, даже если от этого сердце разорвётся в клочья и больше никогда не сможет ощутить любви и счастья. Он решился и наконец тихо продолжил. — Но все же помни, Вики, где бы ты ни была — борись. Борись здесь до последнего вздоха, борись в Небытие, борись, если попадёшь на землю, если есть перерождение души, да, сейчас я готов и в это поверить. Борись всегда и до последнего… потому что иначе не выжить, потому что я прошу тебя, потому что я верю, что смогу вновь увидеть тебя лишь так… я тебя люблю, люблю как никого и никогда больше не полюблю… кажется, действительно, до самой смерти, до Небытия… никогда не говори прощай, может, ещё встретимся… поэтому, до встречи…       — Обещаю, я продолжу бороться и тогда точно когда-нибудь вновь встречу тебя. Не знаю как, но я чувствую, что это возможно…       Люцифер почувствовал, как плачет. Она и правда не сдаётся. Угасает сама, но не даёт умереть ему, дарит надежду и освещает его жизнь даже сейчас, когда находится на грани смерти. О Шепфа, неужели это правда слезы? Он уже забыл, каково это плакать или страдать. Но слезы предательски текли по лицу, а он все всматривался в её глаза, тоже застеленные пеленой слез. Вспоминал, сколько раз любовался ими, и как по-разному смотрели они на него: с укором, с усмешкой, с обидой, с болью, которую он переносил особенно мучительно, но всё же чаще — с любовью…       Вики напоследок вымученно улыбнулась ему, сжала из последних сил мужскую ладонь, и дыхание прервалось. Люцифер закричал, задрав голову в небо, силясь, казалось, достучаться до самого Шепфы.       — Шепфа, если ты существуешь, услышь меня, услышь! Или это всё глупые выдумки для удержания порядка? Она невинная душа, чистейшая из всех, кого ты мог здесь встретить, но ты позволил ей умереть! Как, как можно верить в твоё существование? Молю, Создатель, если ты действительно существуешь, пусть она оживёт, пусть будет жить, дай ей новую жизнь, новый шанс, молю… Она ведь не причём, она ведь нас спасала… — его яростный крик, весь гнев, направленный на ненавистное им божество, которого никто даже не видел, под конец перерос в тяжёлое бормотание, больше похожее на лихорадочный бред.       Он сжал кулаки, не позволяя себе плакать, но это было невозможно. Ведь его любимая умерла и лежит у него на руках. Слезы вновь потекли, Люцифер нагнулся к Вики, пряча её в свои прощальные объятия, содрогаясь от беззвучных рыданий и раздирающей душу нескончаемой боли…

***

      Кажется, надежды и молитвы Люцифера сбылись, и вторая жизнь Вики Уокер действительно наступила. Но оправдано ли, изъявила бы она желание на это, если бы могла знать?       У Вики была очень трудная жизнь, и, наверное, именно поэтому её жизненным девизом стало одно-единственное слово: «Борись!»…       Тихую заучку, не умеющую общаться ни с кем, кроме книг, ненавидят, поэтому неудивительно, что часто бьют. Кулак прилетает прямо в лицо при очередном нападении одноклассников в школе. Нет, не сдавайся, встань и борись!       Нет сил даже встать, но ты все равно борись! Хотя бы прикрывай своими худенькими немощными ручонками голову, чтобы в неё не попали вновь так несправедливо сильно.       Борись, когда тебя ненавидят, когда над тобой смеются и с издевкой обсуждают. Когда делают пакости и желают смерти.       Борись, когда некому рассказать о боли и переживаниях. Ведь родителям всё равно, их нет. Они сдали в приют с самого рождения, чтобы не видеть ничего, что бы могло напомнить об их ошибке. Да, для всех них она — лишь ошибка.       Борись до конца, Вики, борись всю жизнь. Ведь когда-нибудь за всё воздастся по заслугам, а твоё доброе сердце заслужило много, даже слишком много для этой жизни, людям этого просто не понять. Но все равно борись до самого гроба!       …Она разбилась, выпав из окна, но никто так и не узнал, сама ли девушка так решила, или ей захотели помочь. Никому даже не было интересно. Наверно, ей помогли, ведь сама бы Вики не сдалась и все равно равно продолжила бороться, несмотря ни на что.       Травмы, несовместимые с жизнью, ИВЛ и ноль шансов на жизнь. Но все равно, борись! И почему только это слово так привязалось к ней, что за мания?..       Может, потому что один высший демон так отчаянно любил нашёптывать ей это на ухо? В самые трудные и ужасные моменты жизни он был рядом. Раскаивался и убивался, что не может помочь, что всё, что он может — лишь направлять на что-то. И он всегда направлял на одно — бороться.       А как больно было видеть её вновь, но не иметь возможности прикоснуться, слышать её голос, но не иметь возможности ничего сказать самому, видеть слезы и знать, что ты не можешь успокоить. Это буквально убивало его, он очень сильно изменился. Демон ждал своего счастья больше века, подождёт и дальше, как бы больно ни было. А потом, потом он вновь увидит её, и всё будет, как раньше, ведь правда? Или нет?..       Организм не выдерживал, девушка угасала на глазах. Сначала потухли искорки в добрых и лучистых очах, потом заострились черты лица, проступило гораздо больше теней, но не живых, а мертвенно-темных. Все это происходило слишком быстро. И вот аппарат отключили… Но не бойся, борись со страхами, иди вперёд, к этому необычному, но такому манящему свету…

***

      Свет рассеялся, стало возможным рассмотреть детали нового места. Стоп, места? Но она ведь умерла, по крайней мере помнит, как мучилась, сначала долго и болезненно ворочаясь на больничной койке, а потом, лёжа под аппаратом искусственной вентиляции лёгких. Как же это возможно?       Вокруг была невообразимая красота. Действительно райский вид: изумрудная трава, водопад, непонятно откуда текущий в облаках, но все равно безумно красивый, летающие островки, тоже неизвестно, как парящие в воздухе, но все равно захватывающие дыхание своим видом. Это место было загадочным, многое не поддавалось простой земной логике, но именно это и завораживало. Вики рассматривала это, ещё не понимая и не веря тому, что видит. Она была поглощена своими мыслями и наблюдениям, как вдруг сзади неуверенно раздался приятный, поглаживающий, словно бархат, мужской голос:       — Вики?.. — нервный выдох и движения, выдающие внутреннюю борьбу.       Удивительно, ведь это совершенно не сочетается с видом самого человека. Он гордый и уверенный в себе, что бросается в глаза в первую очередь. Прямая осанка, высоко поднятый подбородок и насмешка, сочетающая в себе целую гамму эмоций, но все же больше всего напоминающая высокомерную и даже издевательскую. Чётко ощущается его сила, некий внутренний стержень, который, кажется, натренирован не одним десятком лет, мужчина выглядит довольно опытно.       И стоп, у него крылья! Красивые, огромные, такого же рубинового цвета, как горящие глаза. Состоящие из перышек различного размера, идеально сложенных в общую форму. Они так и манили к себе, хотелось провести по крыльям рукой и ощутить трепет перышек под ней. Сверху они венчались острыми зубцами, что придавало ещё больше могущества его виду. «Он что, демон?.. Неужели это не сон… Но тогда… Я что, попала в Ад? Как же так?» — пронеслось в голове, прежде чем она ответила:       — Да, откуда вы меня знаете? — взглянула в лицо, широко раскрыв глаза от страха и удивления. Но при его виде в голове возник и закрутился смутный хоровод воспоминаний, непонятный ей самой. — Оу, постойте, а я нигде не могла вас видеть раньше? — Неожиданно для самой себя спросила она и ещё раз обвела его взглядом, подмечая новые детали.       Это был статный демон, лет тридцати пяти или немного больше того. Он был высок и красив. Волосы чёрного цвета строго уложены назад настолько совершенно, что, казалось, его причёску не испортит никакое природное явление, ничто не заставит выпасть хоть маленькую прядку на лицо. Брови такого же тёмного цвета были широкими и нахмуренными, они выдавали силу воли и настойчивость. На лице была щетина, которая, однако, далеко не представляла полноценную бороду. Скулы были острыми — верный признак такой черты характера, как упрямство. Всё черты лица мужчины придавали ему особый магнетизм.       На нем была идеально выглаженная рубашка угольного цвета, наглухо застегнутая на все пуговицы. В целом он был одет строго и классически, хотя из-за ворота все равно выглядывал край татуировки. Удивительно, наверное, издержки юности. Он выглядит слишком серьёзным для подобного.       «Каким же ты был в молодости? Наверное, заводилой любой компании, а то и задирой. И сколько ещё татуировок скрывает твоё тело и эта идеальная рубашка? Наверное, ты был очень популярен, а твоя девушка была или стервой, или просто считала себя самой популярной. И не зря, такой ведь себе кусочек отхватила. А сейчас ты, видимо, забыл это всё и остепенился, ходишь с женой на какие-нибудь светские встречи, ну, если они здесь есть, конечно. Эх, я бы не отказалась узнать, каково быть твоей девушкой в молодости, хотя, и не только тогда…» — неожиданные мысли смутили её. Вики порозовела и перевела взгляд на траву, делая вид, что ей совершенно необходимо рассмотреть всё вдоль и поперёк или даже постараться сосчитать травинки под ногами.       Люцифер молча смотрел на неё, не решаясь ответить, изо всех сил стараясь сохранить свое уверенное выражение лица, что хоть и безупречно удавалось, но было довольно тяжело. Её смущение дало возможность наконец рассмотреть её и удостовериться в своей догадке, в которой он, в прочем, не мог сомневаться. «Она не узнала меня... И, конечно, не узнает, кто я на самом деле. Значит нельзя, никаким образом нельзя себя выдать. Надо же, а ты ничуть не изменилась, даже как будто стала только красивее и прекраснее, а может это разлука так влияет?.. Точно такое же нежное лицо, те же пухлые губы… И, конечно, эти незабываемые небесно-голубые глаза с длинными ресницами, которые тогда пленили меня особенно сильно. Прошло несколько сотен лет… но я узнаю тебя… вижу и чувствую: это действительно ты, мой маленький демоненок, моя Вики…»       Но как бы силен не был соблазн, нужно быть сильным и не поддаваться ему, это он усвоил в совершенстве. Хотя Люцифер обычно и пренебрегал всякими правилами или запретами, но это была особая ситуация, здесь он чётко требовал от себя их исполнения. А правило у него было одно: нельзя вновь рушить её жизнь, нельзя поддаваться чувствам и эмоциям....       — Простите, но вы опознались. Я вижу вас впервые. Советую бороться с привычками так просто говорить с высшими существами. Вы все же непризнанная. — наконец ответил он после долгого молчания, прервав наблюдения девушки и свои мысли.       — Непризнанная? Простите, но я не совсем понимаю. Стоп, но если не стоит так запросто говорить с высшими существами, то кто вы именно?       — О, как это неучтиво с моей сторны, я — король ада, новый Сатана уже более сотни лет.       — Ого, — только и смогла выдохнуть Вики, полная трепета и удивления.       «Сдержала обещание, боролась, и мы действительно встретились. Я следил за твоей жизнью, я ждал тебя веками… И не соврал, действительно не любил никого, не мог даже смотреть на других, ведь как можно, когда я знаю, что есть ты… Ведь ты для меня идеал!.. Но стоит ли рвать хоть малость затянувшиеся раны после стольких лет? Зачем вновь утопать в боли? Война закончилась давно, о ней мало говорят, стараются забыть эту кровопролитную часть истории. И я их не осуждаю, ведь слишком много было потерь… Но Вики… как я любил её. И, кажется, все ещё способен…»       Наконец Люцифер решился. Решился продолжить бороться. Он взял себя в руки, пару раз незаметно вдохнул и выдохнул, внушая самому себе уверенность в правильности решения. Да, ему было бесконечно тяжело принять свое решение, но он чувствовал, что лишь так будет спокоен относительно её судьбы...       — Прости, нет времени говорить, много дел. Сама понимаешь: важные встречи, управление адом, демонами, и всё такое, — он улыбнулся и подмигнул. — Кстати, могу дать тебе важный совет? — сказал он уже гораздо серьёзнее.       — Конечно, какой?       — Что бы не случилось… борись! Борись всегда и до последнего...       «Но пора бороться и мне, поэтому теперь действительно прощай… Ты добьёшься всего, но только не со мной, только не зная всего, что было раньше. Прости… я наконец отпускаю тебя. Это новая жизнь дана тебе, дана кем-то свыше. И кто я такой, чтобы отбирать её у тебя привязанностью к себе? Уверен: ты найдёшь кого-то более достойного... Я не смог сделать полностью этого раньше, но сейчас я наконец готов. Готов тебя отпустить... Теперь и я должен сказать это, прости, но... прощай, моя любовь…»       И он развернулся, стремительно уходя назад, не позволяя себе даже оглянуться напоследок. Вскоре его силуэт растаял в дымке, и девушка осталась совсем одна.       — Борись, опять борись?! — истерически в крикнула она ему вслед и горько зарыдала, упав на траву и роняя на неё хрустальные слезы… Это были слезы тоски отчаяния. Она не знает, куда попала, не знает, что делать дальше. А тут ещё и мужчина с этой идиотской фразой, которая была просто гимном прошлой жизни. За что судьба так наказала её?..       Боролась при жизни, боролась, даже умирая, потому и попала сюда. Но вновь бороться! Это выше её сил, выше понимания. Эх, Вики, если бы ты узнала, что боролась и до этого, в двух прошлых жизнях, что сталось бы с тобой?..       Люцифер шёл так быстро, как только мог. Он хотел скорее уйти подальше от этого места, уйти от неё, пока не передумал. Не хотел слышать её рыдания и крики, просто не мог их видеть. Но это все переболит, и она найдёт здесь кого-то достойного, он уверен. Она будет счастлива, и он жаждет этого.       Люцифер блокировал все мысли о ней отчаянно, самозабвенно, но в голове всё равно продолжала крутиться всё та же фраза:       «Молю, не сдавайся, только борись»…