Лучшее из всего хорошего

Лань Чжань мало что помнил о мире до конца света. Не потому, что был слишком маленьким, когда это случилось, и не потому, что забыл, как солнце отражается в окнах небоскрёбов, как пахнет уличная еда, как тепло улыбается брат, как это — трогать мягкую кроличью шерсть, ощущая, как усики щекочут ладонь, нет; просто всё это словно было из другой жизни. Будто ему снился сон о голубой планете и всех её недостатках, которые теперь утратили всякую значимость. Лань Чжань всегда терпеть не мог толпы и разговоры с незнакомцами, но после двух лет в одиночестве и тишине, — если не считать едва слышного гула корабля, — без возможности увидеть кого-то, перемолвиться словом, они начали казаться ему куда более приемлемыми. Он продолжал посылать сообщения брату. Брату, который, получив два года назад сигнал бедствия, сел в шаттл и пообещал, что скоро вернётся. — День семьсот тридцать пятый, — скажет Лань Чжань чуть позже в радиосвязь, глядя в окружающую космическую пустоту. — Если ты ещё ищешь — я здесь. Лань Чжань обходит корабль. От кабины пилота до гипердвигателя — двести шагов. Чинить его нечем — деталей нет. Он старается не смотреть на ангар, где раньше стоял шаттл. Разворачивается и стремительно уходит. От гипердвигателя до кают — ещё сто шагов, от кают до водорослевой фермы — чуть меньше двухсот. Только благодаря водорослям Лань Чжань ещё жив. Зелёная жижа, гул корабля и чёрная пустота космоса. Лань Чжань возвращается в кабину пилота и включает связь. — День семьсот тридцать пятый, — говорит он тихо. Голос звучит хрипло от долгого молчания. — Если ты всё ещё ищешь… — горло перехватывает, и последние слова выходят с трудом. — Я здесь. Несколько минут он слушает тишину. Потом встает и возвращается в каюты; на пустующих кроватях нет даже призраков.

***

Когда Лань Чжаню было девятнадцать, он переехал в Шанхай для учебы. Живя среди миллионов людей, зданий и голосов он прятался в их с братом квартирке, или в библиотеке кампуса, или в маленьком кафе ниже по улице, пытаясь отрешиться от шума и суеты. Закапывался с головой в учёбу, иногда сменяя планшет на физические, ещё не оцифрованные копии книг. Брат вечно шутил, что он так испортит себе глаза. (Лань Чжань скучал по его голосу. Скучал так сильно, что казалось, пустота внутри него будет шириться, пока не оставит лишь оболочку.) Брат был инженером; он затащил Лань Чжаня в «Астер Индастриз», чтобы показать проект, над которым работал, и познакомить с коллегами. Правда, Лань Чжань никогда не знал, что им говорить. Именно работа брата в «Астер Индастриз» спасла их, когда небо полыхнуло красным: над этим кораблем брат работал много лет и даже летал вместе с другим пилотом во время испытаний гипердвигателя. Брат спас Лань Чжаня, а затем бросил. Иногда, когда Лань Чжань сидел в рубке и пялился в огромное чёрное ничто, он ненавидел брата. И не был уверен, за что. — День семьсот пятьдесят третий. — После разминки Лань Чжань перегрелся; по шее стекал липкий пот, а слишком длинные волосы просили стрижки. Голос звучал всё так же хрипло, как и в прошлые разы, но сегодня Лань Чжаню не было грустно. Сегодня он был в бешенстве; гнев бурлил в венах. — Если ты всё ещё ищешь, я здесь. Он пристально смотрел на безмолвную панель связи. — Скоро вернусь, — сказал Лань Хуань. Пайков в корабле оставалось на неделю на одного, и Лань Чжань с Лань Хуанем уложили их в шаттл. По расчётам, до места сигнала добираться было три дня, и без двигателя получше топлива в шаттле едва хватало на дорогу туда и обратно. Лань Чжань сглотнул. Они тогда спорили, кто пойдёт, а кто останется. Кто отправится к сигналу, рискуя оказаться в ловушке без связи, а кто в тревоге будет ждать возвращения. Лань Хуань победил. Аргументы были как разумными: он учился пилотированию и ремонту космических кораблей, — так и неразумными: он старше. В тот день он положил руку Лань Чжаню на плечо и ласково сжал. — Может, обратно я привезу детали для гипердвигателя, м? Лань Чжаню было плевать на запчасти. Зато не плевать на то, что за братом закрылась дверь шаттла, и это был последний раз, когда он вообще его видел. — Будь осторожен, — сказал он. Лань Хуань улыбнулся ему: — Буду.

***

— День семьсот девяносто шестой. Зияющая пустота космоса смотрела на него в ответ. Утром Лань Чжань дочитал очередную книгу. Или, если точнее, дочитал её уже в шестнадцатый раз с того утра в Шанхае. Он всегда вставал в пять утра, ещё до рассвета. Дядя постоянно заставлял его медитировать и заниматься домашними обязанностями перед школой, и Лань Чжань сохранил эту привычку и тогда, когда уехал учиться в университет. Когда брат так и не вернулся — спустя месяц, когда Лань Чжань понял, что его бросили, что брат не придёт за ним, что он один — он перестал соблюдать привычный график. Он лежал, свернувшись клубочком на кровати брата, и невидящим взглядом смотрел в серые стены. Не плакал, не кричал, не извергал проклятия. Просто не чувствовал ничего. Однажды ему приснилось, что брат вернулся в пустой корабль; что он сам стал призраком, ходящим за ним по пятам, а брат — в таком же оцепенении, с пустым взглядом, — свернулся в его кровати. Когда Лань Чжань проснулся, то снова начал отправлять радиосигналы каждый день; заставлял себя вставать в пять утра, медитировать, делать разминку. Иногда он пропускал пару дней — тогда ему вновь снился этот сон, и он снова возвращался к привычному распорядку. Если Лань Хуань всё ещё где-то там, если есть хоть какая-то возможность, что он вернётся — Лань Чжань его дождётся. Никто такой судьбы не заслуживает. — Если ты всё ещё ищешь, я здесь.

***

Впервые заслышав шум, Лань Чжань замер. Сердце колотилось как бешеное. Широко распахнув глаза, начисто забыв о медитации, он вскочил с кровати и босиком бросился к рубке по холодной серой плитке. «Не беги, — раздался в голове дядин голос, многократно отражаясь эхом. — Если пришлось торопиться, значит, ты вышел слишком поздно». Затаив дыхание, Лань Чжань скользнул в левое пилотское кресло, глядя на мигающий коммуникатор, сквозь который лились статические помехи. — Это «Облачные Глубины», «Астер Индастриз», — сказал он, повторяя слова, которые Лань Хуань произнёс два года назад, получив сигнал бедствия. Голос почти дрожал. — Вы меня слышите? Снова раздался шум помех; сердце грохотало, грудь сжало болью, надеждой, страхом; пусть это будет брат, пусть это будет брат, пусть это будет… — …там кто? — прорвалось сквозь белый шум. — Бля, да ладно, почти получилось же… — Алло? — выдохнул Лань Чжань. Такое простое, глупое слово. — Алло? — повторил голос. — О, боги, алло? Там кто-то есть? Глаза жгло. Это не Лань Хуань. Это не он. Лань Чжань сглотнул, горло болело. — Это «Облачные глубины», — выдавил он. — Мать вашу! — воскликнули с той стороны. — Ты… блин, прости, я получил данные, но мои тепловые датчики повреждены, так что сложно сказать, наткнулся я на очередной космический мусор или же на… прости, как тебя зовут? Сколько вас там? Ты же не заманиваешь меня, чтобы угнать мой шаттл, да? В любом случае, воровать тут особо нечего. — Нет, — сказал Лань Чжань. Возможно, стоило спросить, не собирается ли этот человек угнать «Облачные глубины», но руки дрожали, а горло судорожно сжималось от прилива чувств — их было больше, чем за весь последний год. — Нет? — Нет, я не собираюсь угонять твой шаттл, — ответил Лань Чжань, с трудом проглотив комок в горле. — Отлично. Я тоже не собираюсь угонять твой корабль, если что. Как ты там сказал тебя зовут? — Я не говорил, — голос надломился; вместо ответа вышел тихий хрип. — А, не говорил! Точно, прости, связь плоховата. Меня зовут Вэй Ин. Руки, лежащие на панели, тряслись. Голос и имя. Там кто-то есть. Он набрал воздуха в грудь. — Лань Чжань.

***

Из рубки нужно было включить стыковочные зажимы. Вэй Ин — Вэй Ин, человек, не сон, не воспоминание, хотя, может, призрак — болтал не затыкаясь. Голова гудела; Лань Чжаню казалось, будто он наблюдает за собой откуда-то со стороны, видит, как односложно отвечает Вэй Ину, как смотрит на датчик рядом с коммуникатором, как зелёная точка шаттла становится всё ближе и ближе. — Ага, пристыковался, — радостно сообщил Вэй Ин. — Прости, что принял твою малышку за космический мусор, Лань Чжань, она просто прекрасна. Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань. Палец завис над кнопкой, открывающей дверь к шаттлу; несколько секунд Лань Чжань смотрел на неё, а потом нажал. — Я иду к тебе, — сказал он и, бесшумно ступая босыми ногами по полу, вышел из рубки. Голова всё ещё кружилась, и при каждом шаге казалось, что он не идёт, а парит, падает или же бежит на месте. «Не беги. Если пришлось торопиться, значит, ты вышел слишком поздно». Приближаясь к задней части корабля, он услышал свист и шаги. — Лань Чжань, — позвал его Вэй Ин, и имя отдалось эхом. Здесь был человек. — Так здорово тут. Даже пахнет приятно. На нашем корабле либо слабо пахнет металлом, либо потом, если кто-то давно не принимал душ. Лань Чжань замер у входа в машинное отделение. Человек в чёрно-красном скафандре касался белой рамы, держа в левой руке шлем. У него были длинные волосы, стянутые в хвост, а несколько выбившихся прядей спереди падали на скуластое лицо. А потом он улыбнулся ярко и широко, радостно щурясь. — Привет. Лань Чжань разучился дышать. Он не мог вдохнуть, и не потому, что отказала система подачи кислорода или корпус пробил залётный метеорит, а по до боли знакомой причине; в глазах плясали тёмные пятна, мир отчего-то стал слишком ярким, а он сам так и не мог сделать вдох. — Лань Чжань? — Улыбка Вэй Ина дрогнула, он отпустил раму и сделал шаг вперёд. Лань Чжань немедленно отшатнулся; он смотрел на человека перед собой и чувствовал, как сжимает грудь. — Никто не говорил со мной, — выдавил он, — семьсот девяносто шесть дней. Вэй Ин застыл. Пытаясь заставить легкие работать, Лань Чжань подавился фразой «и я думал, что больше никто и никогда не заговорит». — Ты всё это время был один? — спросил Вэй Ин с нечитаемым выражением лица. Хотя Лань Чжань и раньше не умел распознавать чужие эмоции. Произнести что-то требовало слишком много сил, так что Лань Чжань кивнул. — Бля, — сказал Вэй Ин. — Да, тогда я тебя, должно быть, порядком пригрузил. Лань Чжань снова кивнул, впиваясь ногтями в ладони в попытке прийти в себя. — Могу на месте постоять чутка. Если тебе нужно убедиться, что я настоящий, можешь потыкать меня пальцем. Лань Чжань, глядя на него, моргнул. Боль в ладонях убрала часть чёрных пятен. — Вэнь Нин вот потыкал, — сказал Вэй Ин, будто это вообще что-то объясняло. — Они с Вэнь Цин провели в одиночестве несколько месяцев перед тем, как мы их нашли. Полагаю, даже дольше: они занимались исследованиями в космосе, когда наступил конец света. Так что он ткнул в меня пальцем и тут же за это извинился. Вэй Ин положил шлем у ног, затем стянул перчатки и просто бросил их сверху. «Убирай свои вещи и не обращайся с ними небрежно», — прошептал голос дяди. Лань Чжань не отрывая взгляда смотрел, как Вэй Ин протягивает ему руку ладонью вверх, будто предлагая дать «пять». — Тыкай, — сказал он. Это казалось глупостью. Да и было глупостью; Лань Чжань поднял дрожащую руку, разжал кулак и медленно надавил двумя пальцами в центр ладони Вэй Ина. Прохладная. Мозолистая. Человеческая. Здесь. Придя в себя, он быстро опустил руку и несколько раз моргнул; его окатило волной стыда. — Прошу прощения, — тихо сказал он. — Я не объяснил всю ситуацию при швартовке, а потом ещё и так тебя встретил. Вэй Ин просто махнул рукой. — Социальные тонкости мало меня интересовали ещё до конца света. Да и к тому же, ты сказал, что твой гипердвигатель сломан, так? Я могу глянуть, что с ним. Лань Чжань покачал головой. — Для починки нужны детали. — Это ты никогда не видел мою магию, — сказал Вэй Ин, шевеля пальцами. — Я могу сберечь детали и приумножить, поверь. Это случается само собой. Его брат был (остаётся) гением аэрокосмической инженерии их поколения, бесчисленное множество компаний хотело заполучить его, ещё когда небо было голубым. Лань Чжань не поверил, что Вэй Ин сможет сделать с двигателем хоть что-то, но всё равно кивнул и прошёл мимо него в машинное отделение. Даже призрачного прикосновения плеча Вэй Ина — сквозь оболочку скафандра и тонкой рубашки Лань Чжаня — хватило, чтобы желудок сжался. На корабле был человек, а Лань Чжань, — по крайней мере, сейчас, — был не один.

***

— Клянусь, твои водоросли вкуснее наших, — сказал Вэй Ин, облизывая ложку. Он так много болтал, что Лань Чжань не знал, что делать со всеми этими именами, историями, вопросами, и, честно говоря, повезло, что Вэй Ин, кажется, не нуждался в ответах. — Пару месяцев назад ферма стала ломаться, пришлось на несколько дней перейти на пайки, но мы с Вэнь Цин её починили. Вот только теперь у водорослей странный привкус. Лань Чжань хмыкнул. За месяцы на корабле брат научил его всему, чему мог: обращению с корабельными системами, фермой, жизнеобеспечением. Вот только Лань Чжань не был уверен, что сможет что-либо починить, если оно сломается. Брату бы понравился (понравится) Вэй Ин. И дело не только в навыках, но и в его яркости. — И твой гипердвигатель я тоже починю, — добавил Вэй Ин и поднял руку, коснувшись виска тремя пальцами. Без скафандра он оказался худощавым, одетым в простую чёрную футболку с растянутым воротником и эмблемой лётной школы и чёрные же штаны с дыркой на колене. — Обещаю. — Заставлять не буду, — честно ответил Лань Чжань. — Нашёлся неверующий, — фыркнул Вэй Ин, но, кажется, не всерьёз. Будто бы они были знакомы больше, чем два часа и пятнадцать минут, пока Вэй Ин ковырялся в гипердвигателе и поедал водоросли. Лань Чжань опустил взгляд в тарелку, не зная, как отвечать. — Мне нужно вернуться в шаттл, чтобы связаться с «Илином», — сказал Вэй Ин. — Я говорил, что забегу починить твой гипердвигатель, но, похоже, это надолго. Ну, если ты не против, что я буду здесь околачиваться. Несколько дней может занять. Тебе, кстати, придётся меня кормить, я-то работаю бесплатно, а вот мой желудок это не устраивает. — Он рассмеялся над собственной шуткой. — Если захочешь махнуться планшетами или ещё чем, что тебе уже поднадоело, думаю, никто возражать не будет. Несколько дней. Лань Чжань снова выпал из реальности, оцепенело глядя через металлический стол на Вэй Ина, чьё веселье приугасло. — Или я могу уйти? — добавил Вэй Ин и потёр шею. — Если хочешь. Горло Лань Чжаня сжалось, и он покачал головой. — Ладно, — сказал Вэй Ин. Выражение его лица смягчилось. — И, знаешь… — начал он, но потом прикусил губу и махнул рукой, задев тарелку. Лань Чжань дотянулся до неё через стол и осторожно отодвинул ближе к центру, подальше от Вэй Ина и его рук. На «Облачных Глубинах» было не так много тарелок, и он не хотел есть прямо из аквариума с водорослями. — Ой, прости, — смущённо извинился Вэй Ин, так и не закончив фразу.

***

Связавшись со своим кораблем, Вэй Ин вернулся. Когда они закончили есть, и за Вэй Ином закрылись двери, Лань Чжань, казалось, не двигался, не моргал и не дышал, пока они не открылись снова, и не появился Вэй Ин. Которого, похоже, вовсе не смутило, что Лань Чжань стоит в том же положении, в котором он его оставил. Он почти ждал, что Вэй Ин просто исчезнет. Следующие несколько часов Вэй Ин, бормоча что-то себе под нос, открывал разные панели двигателя и иногда задавал Лань Чжаню вопросы, на которые тот мог ответить лишь потому, что многократно перечитал планшет с данными об устройстве корабля и модели двигателя. Ощущение, что это не взаправду, так и осталось. Будто бы он смотрел на происходящее с кем-то другим. Лань Чжань забыл, как выглядят другие люди. Или, может, дело было просто в самом Вэй Ине. На подбородке Вэй Ина росла слабая щетина, на руке красовался тонкий шрам, а когда он говорил, край его губы справа поднимался чуть выше, чем слева. Непослушные волосы постоянно выбивались из хвоста, и на миг у Лань Чжаня мелькнул вопрос: мягкие ли они на ощупь? Конец света смутил его разум и заставил желать странного. Прежде ему никогда всерьёз не хотелось запустить пальцы кому-то в волосы. По крайней мере, он об этом не помнил. Теперь при всей неловкости он не мог перестать об этом думать. — Кажется, я разобрался, — сказал Вэй Усянь, зевая, чуть позже девяти вечера. Вечер в космосе означал вечер в некоторых городах на Земле. Городах, которых больше не было. — Эта модель и впрямь продвинутая. Я видел часть деталей по отдельности, но не в гипердвигателе гражданского корабля. Это ведь должен был быть гражданский корабль, да? Лань Чжань кивнул. — Для строительства колоний. Вэй Ин фыркнул. — Ну, проект колоний «Астер Индастриз» провалился, но хотя бы спас тебя. И подарил миру превосходные водоросли. Губы Лань Чжаня дёрнулись. Взгляд Вэй Усяня метнулся к ним — он явно заметил движение,— но Лань Чжань не совсем понимал, что ему делать. — Тебе бы отдохнуть, — сказал он. — Полагаю, да, — согласился Вэй Ин, снова глядя на открытую панель гипердвигателя. — Мне эти сраные провода сниться теперь будут. Он поднялся на ноги и вытянул руки над головой, отчего футболка задралась, обнажая тонкую полоску кожи и дорожку волос между поясом штанов и пупком. Лань Чжань почувствовал, как по шее пополз жар, и отвернулся, задаваясь вопросом, сыграли ли здесь роль два года одиночества. — Ты можешь пользоваться всем, что нужно, — сказал он, надеясь, что его уши не слишком покраснели, когда он встретился с Вэй Ином взглядом. — Ты помогаешь мне, а мне нечего предложить в ответ. — Ты предложил мне свой случай с гипердвигателем, — ответил Вэй Ин, опустив руки. — А ещё приличные водоросли, ванную на двоих, а не на пятерых, и приятную компанию. Лань Чжань нахмурился. Он не забыл, что говорили о нём раньше — отстраненный, холодный, полностью лишённый индивидуальности. Он не был уверен, что Вэй Ин сказал это не с сарказмом, и усомнился ещё сильнее, когда тот спросил: — Покажешь мне, где ванная?

***

Лань Чжань не знал, почему предложил Вэй Ину переночевать в каюте вместо шаттла, как тот планировал, но, тем не менее, он это сделал. Может, из-за того, что, когда Вэй Ин вышел из ванной с влажными волосами, пахнущий шампунем Лань Чжаня и сонно улыбающийся, в груди защемило и отчего-то захотелось свернуться в клубок и уткнуться носом в его волосы, с которых всё ещё стекала вода. Это было бы неудобно. И крайне неуместно. Тем не менее, он сказал «здесь есть свободные кровати» и указал на ту, которая находилась рядом с его собственной. — Они и правда охрененно удобные, — начал Вэй Ин, когда Лань Чжань выключил свет и устроился под тонкой простыней. — «Илин» разрабатывался для исследований, и думаю, всем было насрать, что кровати больше напоминают камни. Лань Чжань задался вопросом, сколько ещё Вэй Ин будет говорить. Странно, ведь раньше он не слишком любил болтовню, находил её утомительной и неловкой, но, возможно, это всё потому, что люди всегда ожидали от него ответа. — Спокойной ночи, Лань Чжань, — помолчав немного, сказал Вэй Ин. Лань Чжаню не нужно было отвечать: Вэй Ин ясно дал понять, что не имеет ничего против молчания. Но всё же Лань Чжань тихо ответил: — Спокойной ночи, Вэй Ин.

***

Прошло три дня. Вэй Ин усердно возился с гипердвигателем, а Лань Чжань сидел рядом, держа планшет с данными о его модели. Лань Чжань вставал каждое утро в пять, чтобы помедитировать и сделать разминку, Вэй Ин же обычно вставал только после того, как Лань Чжань пытался связаться через коммуникатор («День семьсот девяносто девятый. Если ты ещё ищешь, я здесь.») и принимал душ. Вэй Ин заставил его показать всю коллекцию планшетов с текстами и восхитился несколькими настоящими книгами — в день, когда настал конец света, они лежали у Лань Чжаня в сумке. — Исторические справки? — спросил Вэй Ин, поглаживая корешок одной из книг. Лань Чжань кивнул. — Я изучал историю. Вэй Ин тихо засмеялся и перевернул страницу. — Теперь всё превратилось в историю, разве нет? На мгновение Лань Чжань задумался. Повисла тяжёлая тишина. Они сидели на полу возле кровати Вэй Ина — да, Лань Чжань уже мысленно считал эту кровать его. «Временно, — напомнил он себе утром, когда проснулся свободным от клубка чувств, которые охватывали его, когда Вэй Ин был рядом. — Это временно». — Вчерашний день тоже стал историей, — сказал Лань Чжань. Вэй Ин поднял взгляд от книги. — Да? Лань Чжань кивнул. — Мы можем рассмотреть что-то только со стороны. С временем так же. Вэй Ин мягко улыбнулся. — Получается, теперь историю творим мы. — Мы всё ещё живы. Да. Вэй Ин снова рассмеялся, в этот раз веселее. — Ну, Лань Чжань, тогда, полагаю, тебе стоит всё записывать. Четыре дня назад Лань Чжань бы ответил, что записи не нужны. Но сейчас он подумал, что хотел бы где-нибудь написать, как Вэй Ин вскидывает голову, когда смеётся, сохранить истории, которые он рассказывал о сестре, брате и Вэнях, живущих с ним на «Илине», как доказательство, что Вэй Ин был здесь. — Угу, — невнятно ответил он, а затем они поднялись с пола, Вэй Ин, как обычно, по-кошачьи потянулся, обнажив полоску кожи, на которую Лань Чжань научился не пялиться, и вернулись в машинное отделение.

***

— День восьмисотый, — сказал Лань Чжань, глядя в бескрайнюю пустоту. Восемьсот дней с тех пор, как ушёл брат. Семьсот девяносто шесть дней одиночества. Лань Чжань не знал, жив ли брат, но надеялся, что с ним рядом есть кто-то. Что тот сигнал бедствия шёл от корабля, полного людей, вроде «Илина» с семьей и друзьями Вэй Ина. — Если ты всё ещё ищешь, я здесь. Коммуникатор всё так же молчал, и Лань Чжань отключил его. Когда он собрался уйти, то заметил Вэй Ина, стоящего в дверном проёме — растрёпанного, с припухшим от сна лицом; распущенные волосы падали ему на плечи. — С конца света прошло три года, — тихо сказал он. — Тысяча сто двадцать четыре дня. Лань Чжань уставился на серую плитку под ногами. — Не думал, что ты уже встал. — Плохой сон приснился, — ответил Вэй Ин, и Лань Чжань поднял взгляд. Он слышал, как Вэй Ин ворочается в постели, и теперь задумался, не кошмары ли были тому виной. Вэй Ин пожал плечами. — Частенько случается. Мы все… все многое потеряли, раз мы всё ещё здесь. Лань Чжань помедлил мгновение и кивнул. — Если когда-нибудь захочешь поговорить, — сказал Вэй Ин и выпрямился, оттолкнувшись плечом от проёма, — то я здесь. Он направился к ферме, шаркая ногами, и глядя в его такую знакомую спину, Лань Чжань подумал: «Здесь, но всего на несколько дней».

***

— У тебя невероятные волосы, Лань Чжань, — как-то ночью сказал Вэй Ин. Они оба читали — Лань Чжань файл с планшета, а Вэй Ин — одну из книг. Лань Чжань моргнул, оторвался от экрана и с удивлением заметил, что Вэй Ин смотрит на него, а не в книгу. — Их пора стричь. Вэй Ин, оживившись, громко захлопнул книгу. — Осторожнее, — тут же выдал Лань Чжань. Вэй Ин моргнул, глядя на книгу, а потом со смущённым видом поднял голову. — Прости, — сказал он, аккуратно кладя книгу на кровать Лань Чжаня. — Ничего, — ответил тот, смешавшись от своей рефлекторной реакции. «Убирай свои вещи и не обращайся с ними небрежно». — Я… я могу тебя подстричь, если хочешь. Знаю, у нас нет ножниц или ещё чего более подходящего, но… думаю, я мог бы сбрить их, бритва-то есть, но сомневаюсь, что ты хочешь настолько короткую стрижку. Лань Чжань качнул головой чуть резче обычного. Он не знал, почему это так его беспокоило, учитывая, что он остался один в космосе, но он всегда тайно гордился своими волосами. — Ладно, значит, лысина отменяется. Тогда хочешь, я их подрежу? Только кончики или покороче? Или вообще можешь сказать мне отвалить и ничего не трогать. Он говорил так воодушевлённо, что Лань Чжань ответил: — Только кончики. Вэй Ин просиял и вскочил на ноги. — Отлично? Увидимся в ванной? В моих инструментах где-то были относительно острые ножи… Лань Чжань не был уверен, что принял хорошее решение, но встал и отправился в ванную, как и просил Вэй Ин. Глядя в зеркало, он распустил волосы, которые всегда убирал с лица, и вспомнил слова Вэй Ина: «У тебя невероятные волосы, Лань Чжань». Уши вспыхнули, и он отвёл взгляд. — Ладно, — сказал Вэй Ин, входя в ванную с поблёскивающим ножом, — я уже не раз подрезал волосы сестре, и она до сих пор любит меня, так что, пожалуйста, зачти это как рекомендацию. Лань Чжань коротко выдохнул, одновременно нервно и с весельем. — Я тебе доверяю. Вэй Ин, который было уже открыл рот, чтобы начать новую речь, закрыл его и чуть улыбнулся. — Спасибо, Лань Чжань. Лань Чжань сел на закрытую крышку унитаза, и когда что-то коснулось его макушки, напрягся от неожиданности. Вэй Ин немедленно убрал руку. — Сначала я просто расчешу тебя, Лань Чжань. Хорошо? Лань Чжань усилием воли заставил себя расслабить плечи. — Мгм. Расчёска снова коснулась макушки; Лань Чжань сидел неподвижно. Последней, кто его расчёсывал, была мама. Где-то семнадцать лет назад. — Твои волосы ещё и мягкие, — пробормотал Вэй Усянь. — Готов поспорить, заплетёнными в косу они бы смотрелись потрясающе. Ты всегда просто зачёсываешь их назад, но коса тоже хороша. Сестра научила меня плести косы в детстве. Мы тренировались на Цзян Чэне, но потом он перестал подпускать нас к своей голове. Вэй Ин расчёсывал нежно, начиная с концов, осторожно распутывая встречающиеся узлы. — Думаю, меня раньше расчёсывала мама, — сказал Вэй Ин. — Я, правда, не слишком хорошо её помню. Честно говоря, большинство воспоминаний до того, как меня усыновили Цзяны, довольно размыты. Такая вот хрень. Лань Чжань закрыл глаза. Вэй Ин делился с ним частичками прошлого, кратко упомянув об усыновлении, хотя и предпочитал им рассказы о том, как его брат сделал что-нибудь дурацкое. — Помнить нелегко, — тихо сказал Лань Чжань. Рука Вэй Ина замерла на секунду, но потом вновь задвигалась, мягко проводя расчёской. — Моя мама тоже умерла, когда я был маленьким. Я мало что помню. Вэй Ин откинул прядь волос рядом с лицом Лань Чжаня, чуть задев щёку пальцами, и Лань Чжань осознал, что ничуть не против этих прикосновений. Его охватило непривычное спокойствие. — Что ты помнишь? — спросил Вэй Ин. Лань Чжань задумчиво хмыкнул. — Она любила читать. Каждый раз, как мы с братом её навещали, у неё была для меня новая книга. Мы читали с ней вместе. Она терпеливо слушала, как я сражаюсь с иероглифами. Любила красный цвет. И дождь. — Кажется, она была чудесной, — тихо сказал Вэй Ин, прочёсывая очередную прядь. — Да, — ответил Лань Чжань. Дядя её не выносил. Не выносил и то, что брак и развод сделали с репутацией отца Лань Чжаня. Об этом никогда не говорилось вслух, но Лань Чжань знал — понимал по кислому выражению лица дяди, которое появлялось всякий раз, стоило её упомянуть. Поэтому Лань Чжань о ней не говорил. Брат тоже. — Сейчас будем резать. Примерно здесь? — Вэй Ин осторожно прижал руку к спине Лань Чжаня, чуть повыше лопаток. Лань Чжань кивнул и открыл глаза. Вэй Ин подошёл к стрижке с особым усердием; он осторожно обошёл Лань Чжаня, наклонился и обрезал передние пряди — лишь чуть короче, чем остальные. — Хочешь чёлку, Лань Чжань? — спросил он и фыркнул, завидев его взгляд. — Ладно-ладно, но не говори, что я тебе не предлагал. Когда он закончил и убрал руки, Лань Чжань попытался унять нахлынувшее чувство потери. Он посмотрел в зеркало: Вэй Ин справился со стрижкой отлично, как и говорил. — Спасибо. Вэй Ин улыбнулся ему, поймал его взгляд в зеркале и кивнул. Прибравшись, они вернулись в каюту: Лань Чжань — к планшету, а Вэй Ин — к книге. Сосредоточиться на строках оказалось очень сложно; мысленно Лань Чжань постоянно возвращался к пальцам Вэй Ина, нежно прочёсывающим пряди.

***

Лань Чжань проснулся от крика. Он выпал из постели, путаясь ногами в одеяле, и лишь пару секунд спустя сориентировался в темноте и понял, что крики исходят от соседней кровати. Вэй Ину снился кошмар. Лань Чжань выпутался из одеяла и поспешил к нему, но в темноте комнаты, разбавленной только тусклым светом из коридора, видел одни силуэты. — Вэй Ин, — прохрипел он, добравшись до кровати; крики к тому времени стали всхлипываниями, от которых сжималось сердце. — Вэй Ин, это просто сон. Одеяло было скомкано и отброшено в изножье кровати, а Вэй Ин всё брыкался, будто пытался куда-то бежать. — Вэй Ин, — повторил Лань Чжань и после очередного всхлипа, звучавшего как всхлип боли, сел на край матраса, протянул руку и коснулся плеча Вэй Ина. — Вэй Ин, проснись. С судорожным вздохом Вэй Ин резко распахнул глаза. Несколько секунд он просто смотрел на Лань Чжаня в темноте. — Лань Чжань? — хрипло спросил он. — Да, — прошептал тот, хотя их никто не мог услышать. — Тебе приснился дурной сон. — О, — сказал Вэй Ин, и его голос надломился. — Прости. Лань Чжань покачал головой; ужасное чувство в груди сползло ниже, заставляя живот болеть от… может, страха. Или беспокойства. Как же сильно ему не нравилось видеть, что Вэй Ин испуган, расстроен, да ещё и извиняется за это. — Не надо извиняться. Вэй Ин рвано втянул воздух и повернулся, уткнувшись носом в бедро Лань Чжаня. Он дрожал, и Лань Чжань не знал, что ему делать. — Ты когда-нибудь думал о людях, которые не смогли выбраться? — приглушённо спросил Вэй Ин. — Иногда, — подумав, ответил Лань Чжань. Вэй Ин свернулся в клубок, придвинувшись ближе. Посомневавшись, Лань Чжань положил руку ему на плечо, прикрытое грубоватой, изношенной тканью рубашки. Дрожь ослабла, пусть напряжение и осталось; Лань Чжань медленно вдохнул и осторожно, не сдвигая ладони, погладил Вэй Ина большим пальцем. Раньше, когда на Облачных Глубинах их с братом было двое, Лань Чжань думал о конце света куда чаще. Но потом брат ушёл, и все мысли Лань Чжаня занял космос, а не голубая планета, в одночасье ставшая красной. Дядя, немногочисленные знакомые, преподаватели, коллеги. Он не знал, скольким из них удалось выжить, а кто побежал не к кораблям, а в бункеры, построенные в страхе перед великой войной, которой так и не случилось. — Я оставил дядю Цзяна и тётю Юй, — сказал Вэй Ин. Его приёмные родители. Он упоминал дядю Цзяна, когда рассказывал, как тот учил его робототехнике, а тетю Юй чуть реже, в историях о том, как они с Цзян Чэном вляпались в неприятности. — Я работал на корабле, когда узнал новости. Тетя Юй позвонила мне, сказала хватать Цзян Чэна и сестру и бежать. Вот я и убежал. Лань Чжань продолжал поглаживать его пальцем. — Я их бросил, — голос Вэй Ина звучал хрипло. — Всё сложнее. — Я знаю. Но в каком-то смысле — бросил. — Вэй Ин склонил голову, уткнувшись лбом в колено Лань Чжаня. — Цзян Чэн ненавидит меня за это. Он месяц со мной не разговаривал. И начал только потому, что сестра плачет, когда мы ссоримся. И я… я думаю, она тоже меня ненавидит. Она никогда об этом не скажет, но это так. — Вэй Ин, — выдохнул Лань Чжань. — Если бы мы попытались забрать их, нас бы накрыло взрывом. Мы бы не успели сделать прыжок вовремя. Но сколько бы я себе это ни говорил, не могу перестать думать, что в кресле пилота сидел я. Я бросил их умирать. Лань Чжань спустился с кровати, устроившись на коленях на полу. Вэй Ин поднял голову; на его щеках в тусклом свете поблёскивали слёзы. — Ты спас брата и сестру, — сказал Лань Чжань и обхватил руками его влажное лицо. — Ты спас Вэнь Цин и Вэнь Нина с брошенного корабля. Они в безопасности, а твой корабль на ходу. Ты сделал всё, что мог, Вэй Ин. Тёплое дыхание Вэй Ина касалось запястья; он закрыл глаза и прижался лицом к ладоням Лань Чжаня. — Да, я сделал всё, что мог, но как быть, если этого оказалось мало? Лань Чжань ненадолго задумался, осторожно поглаживая Вэй Ина по щеке. — Тогда прости себя за это. Вэй Ин сжался сильнее и потянулся к руке Лань Чжаня, ухватившись за неё холодными пальцами. — Пожалуйста, останься, — прошептал он. Лань Чжань кивнул, хоть с закрытыми глазами Вэй Ин не мог увидеть движение. Вэй Ин уснул на его руке, прижимая вторую ладонь Лань Чжаня к щеке. Колени начинали болеть, но Лань Чжань сумел сдвинуться и сесть возле кровати, прислонившись к матрасу. Он слушал дыхание Вэй Ина, пока не уснул сам.

***

— День восемьсот второй. Если ты… — Лань Чжань опустил взгляд на панель коммуникатора. Он ужасно устал; на полу не удалось выспаться, но из-за прильнувшего к нему Вэй Ина не хотелось возвращаться в свою постель. Именно усталостью он объяснил то, что сказал по радиосвязи: — Если ты всё ещё ищешь — мне тебя не хватает. Надеюсь, у тебя всё хорошо. И прервал передачу. Иногда Лань Чжань себя ненавидел, неважно, какой вариант случившегося он рассматривал. Если брат попал в ловушку, погиб, а шаттл разобрали на запчасти, Лань Чжань ненавидел себя за то, что не настоял и не улетел вместо брата. Если брат долетел до корабля, который собирался помочь починить, но его шаттл разбился или оказался повреждён, из-за чего брат не сумел вернуться, Лань Чжань ненавидел себя за то, что не настоял и не пошёл вместе с ним. Тогда бы они голодали, рискуя потерять «Облачные Глубины» навсегда, вместе. Если брат починил корабль, пославший сигнал бедствия, и встретил там людей, с которыми захотел быть рядом, людей добрее и лучше, людей, которые сумели дать ему в космической пустоте больше, чем когда-либо мог Лань Чжань, то Лань Чжань ненавидел всего себя целиком. Он не знал, сделал ли всё, что мог. Знал только, что скучает по брату. Вэй Ин нашёл его в рубке; в руках он держал две тарелки с водорослями и, не глядя Лань Чжаню в глаза, передал ему одну. — Прости за вчерашнюю ночь, — неловко начал он, встав между пилотскими креслами. Лань Чжань чуть нахмурился. — Не стоит… — Стоит, — сказал Вэй Ин. — Я не должен был вываливать всё это на тебя, пусть я и не совсем проснулся тогда. Уверен, тебе хватает собственных ран. Они есть у всех нас. Лань Чжань нахмурился ещё сильнее. Мысли текли медленно — в основном из-за усталости. — Ты сказал… — начал он и посмотрел на Вэй Ина. — Я сказал?.. — повторил тот и сел в правое кресло. По крайней мере отчасти вина на его лице сменилась замешательством. — Если когда-нибудь захочешь поговорить, то я здесь, — процитировал Лань Чжань. Вэй Ин моргнул. — Я… я имел в виду, что ты можешь поговорить со мной, Лань Чжань. — Тебе хватает собственных ран, — снова процитировал Лань Чжань. — А, — сказал Вэй Ин, и в уголке его губ зародилась улыбка. — Значит, моими же словами против меня, понятно. Губы Лань Чжаня дрогнули в слабой улыбке. — А ты молодец, Лань Чжань, — продолжил Вэй Ин, постучав себя по носу, и взял ложку. — А теперь съешь свой завтрак, чтобы мы могли глянуть на системы управления гипердвигателем.

***

— Почитаешь мне? Лань Чжань взглянул поверх планшета на Вэй Ина, который растянулся на полу, подперев подбородок рукой. — Если тебе неудобно, то не надо. Мне просто нравится слушать твой голос. «Мне тоже нравится слушать твой голос», — хотел сказать Лань Чжань, но спросил: — Что бы ты хотел послушать? Вэй Ин, прищурившись, взял книгу, лежащую рядом с ним, отвёл было руку, чтобы бросить её Лань Чжаню, но передумал. Он сел, придвинулся ближе и передал книгу c рук на руки. — Она интересная, — сказал он, — но мой взгляд упорно соскальзывает со строчек. Я думаю сначала об одном, потом о другом, потом… ну, сосредоточиться иногда бывает тяжело. Лань Чжань согласно хмыкнул. — С какой страницы? — Двести какая-то. Можешь начать откуда угодно. Уверен, с тобой я запомню куда больше, — добавил он, хлопая ресницами так, что шею, а потом и уши Лань Чжаня залило жаром. Вэй Ин рассмеялся, явно наслаждаясь его смущением, и прислонился к кровати Лань Чжаня. Лань Чжань прочистил горло и принялся читать. Вэй Ин то потягивался, то откидывался на кровать, то ёрзал туда-сюда, пока наконец снова не улёгся на пол. Когда во рту пересохло, Лань Чжань закрыл книгу и потянулся к фляжке с водой. — Тебе нравится, когда тебе читают вслух? — с любопытством спросил Вэй Ин. Лань Чжань неуверенно моргнул. — Если нравится, можем поменяться, — сказал Вэй Ин, словно почувствовав его неуверенность. Возможно, так и было: за неделю он научился понимать выражения лица Лань Чжаня и его молчание лучше, чем большинство знакомых Лань Чжаню людей. Лань Чжань передал ему книгу, и Вэй Ин, широко улыбаясь, сел. — Голос у меня не такой успокаивающий, как твой, но я постараюсь. Вэй Ин читал с куда большим выражением, выделяя голосом строки, иногда запинаясь и смеясь, будто бы это был не исторический труд, а детская сказка. И Лань Чжань осознал, что ему это нравится. Несколько страниц спустя Вэй Ин сдвинулся и прижался плечом к плечу Лань Чжаня; помедлил недолго, остановился. Поскольку Лань Чжань ничего не сказал, он продолжил читать, и даже по голосу было слышно, что он улыбается. Лань Чжань осторожно откинулся назад, расслабляясь под шелест страниц, и услышал, как улыбка Вэй Ина становится шире.

***

— Лань Чжань. Услышав в голосе Вэй Ина нотки паники, Лань Чжань, аккуратно поставив на столик тарелки с водорослями, обернулся. Тёмные глаза Вэй Ина были широко распахнуты, брови сдвинуты. — Мне надо уйти. Из головы Лань Чжаня вымело все мысли. Казалось, сама мозговая деятельность мгновенно остановилась, будто влетевший в стену автомобиль. Он уходит. Ты знал, что он уйдёт. Он провёл здесь почти две недели и никогда не собирался оставаться навсегда. Лань Чжань заставил себя кивнуть. — Дело в системе водоочистки, — продолжил Вэй Ин. Его нижняя губа покраснела; должно быть, он слишком сильно её прикусил. — Она сломалась сегодня утром. Думаю… думаю, её можно починить. Боги, я очень на это надеюсь. — Можно. — Для Вэй Ина всё возможно. — Иди. Вэй Ин коротко качнул головой. — Ага, ладно. Я скоро вернусь. «Я скоро вернусь», — сказал Лань Хуань. — Хорошо, — выдавил Лань Чжань. Горло жгло, глаза жгло, лёгкие тоже жгло. — Я открою стыковочные зажимы. — Хорошо, — отозвался Вэй Ин, затем развернулся и убежал. («Не беги.») Лань Чжань оставил стол с двумя тарелками на нём и направился в рубку, чувствуя, как всё внутри надрывается криком. Он знал, что Вэй Ин уйдёт. Когда через радиосвязь прорвался голос Вэй Ина, сообщив, что он готов, Лань Чжань открыл стыковочные зажимы. Помехи перекрыли продолжение: — …справиться, заменив… просто надо… Лань Чжань слушал, выжидая, не прорвётся ли сквозь помехи что-то ещё. Он прождал час. Затем выключил связь, уткнулся лбом в панель и заплакал.

***

День восемьсот пятнадцатый, день шестой. (День тысяча сто тридцать девятый). Он спрашивал себя, что бы случилось, если бы он попросился пойти с Вэй Ином. Если бы сказал, что может помочь починить систему водоочистки, или что хотя бы попытается, или что он не хочет снова оставаться один. Он заставлял себя вставать по утрам, медитировать, делать разминку, однако не ходил в рубку, чтобы отправить сообщение. Но он писал. Он писал о Вэй Ине, о Лань Хуане, о профессоре Лю и об Юэ Ецяо, тихоне, как и он сам, которая иногда сидела вместе с ним в дальнем углу библиотеки. «Исследования Юэ Ецяо были подробными: она стремилась найти разные, противоречивые сведения об исторических событиях, чтобы показать пределы человеческой памяти и важность представления этих событий. Скорее всего, если бы она увидела этот файл, то запросила бы вторую запись у другого историка. Мне стоит извиниться: я не могу ей этого предоставить». «Профессор Лю никогда не стоял за трибуной во время лекций. Он ходил взад-вперёд, выцепляя острым взглядом спящих студентов, и включал их имена в лекцию по истории, чтобы разбудить. Временами это мешало делать заметки; в середине первого семестра я понял, что вписал имена однокурсников в совершенно неподходящие места». День восемьсот шестнадцатый, день седьмой, день тысяча сто сороковой. «Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань усыновили Вэй Ина, когда ему было семь. За несколько месяцев до этого Цзян Фэнмянь осведомлялся о здоровье своего старого друга, Вэй Чанцзэ, и сумел найти Вэй Ина в маленьком приюте провинции Цзянси». «Лань Хуань поступил в университет на два года раньше срока, получив высшие оценки на всех вступительных экзаменах. Он удрал из квартиры к друзьям, чтобы отпраздновать, вернулся назад в три часа ночи совершенно пьяный, разбудил меня, извинился за шум и уснул в моей кровати. Он храпел, но я был не против. Это напомнило мне о временах, когда мы были детьми и ночевали в квартире мамы». День восемьсот семнадцатый, день восьмой, день тысяча сто сорок первый. «Юэ Ецяо приносила мне зелёный чай всякий раз, как покупала себе кофе. Я научился отвечать ей тем же, и это стало нашей традицией». «Лань Хуань прекрасно играл на флейте, но только для семьи». «Профессор Лю однажды сказал, что история всегда будет хранить в себе больше, чем мы способны запомнить, и только сейчас я по-настоящему понял его слова». «Вэй Ин красивый, чудесный и добрый, жаль, что я не сказал ему об этом». «Я остался один». День…

***

Лань Чжань проснулся от шума. Не от гудения корабля, не от тихого бульканья водорослевой фермы, не от ежечасного писка систем жизнеобеспечения, а… Он медленно встал, сбрасывая с себя одеяло. Статические помехи. Он побежал в рубку («Не бе…»), бросился к панели коммуникатора и включил радиосвязь трясущимися руками. — Брат? — хрипло спросил он. — Вэй Ин? Статические помехи продолжали трещать. «Я скоро вернусь». — …Чжань? Лань Чжань, можешь… Радар тихо щёлкнул, и на экране появилась зелёная точка. — Вэй Ин, — задыхаясь, произнёс Лань Чжань. — Вэй Ин, я здесь. — …водоочистки заработала, но потом ебучая водорослевая ферма… Лань Чжань рассмеялся; на глазах выступили слёзы, он прижал тыльную сторону ладони ко рту. — …прости, что так… твой гипердвигатель работать… стыковочные зажимы? — Да, — сказал Лань Чжань. Да, пожалуйста, вернись, вернись, вернись.

***

В голове не осталось ни единой мысли, когда он увидел Вэй Ина в красном скафандре с усталой улыбкой на лице, увидел лежащий в углу шлем, будто Вэй Ин просто отбросил его в сторону, не раздумывая. Он лишь понимал, что Вэй Ин вернулся. Притянул его к себе, обнял и зарылся носом в волосы. — Я тоже по тебе скучал, — прошептал Вэй Ин, обхватив руками его спину и уткнувшись лицом в шею Лань Чжаня. Нос у него оказался холодный, а губы шероховатые. Лань Чжань не знал, как объяснить, что это нечто большее, чем «скучал». Не знал и поэтому просто держал Вэй Ина, чувствовал, как его волосы щекочут щёку, и думал: может ли сердце пробиться сквозь рёбра и выскочить из груди? — Лань Чжань, — Вэй Ин отстранился и поднял голову, чтобы посмотреть на него. Глаза всё ещё жгло, всё размывалось, и Лань Чжаню хотелось снова зарыться в его волосы. — Ты дрожишь. Лань Чжань вдохнул, дрожь усилилась, едва не разрывая его на части, и он крепче сжал в пальцах грубый материал скафандра. — Прости, — Вэй Ин осторожно обхватил руками его лицо. — Мне очень жаль. Лань Чжань покачал головой, пытаясь сказать «не извиняйся», но не смог вымолвить ни слова. — Надо было послать Цзян Чэна приглядеть за тобой. Я думал, ты знаешь… я же сказал, что вернусь, — говорил Вэй Ин, стирая с его щёк слёзы. — Мой брат тоже, — выдавил Лань Чжань. — О, — прошептал Вэй Ин и поморщился. — О, Лань Чжань… Нет, я сказал, что вернусь и точно собирался вернуться. Я больше никого не брошу. Особенно тебя. Дыхание снова сбилось, горло сжало, и Вэй Ин притянул его к себе, обнимая руками за шею. Лань Чжань зарылся лицом в его макушку, а Вэй Ин едва слышно шептал ему что-то, что растворялось в белом шуме, заполнившем разум. Только когда Лань Чжань снова смог нормально дышать, он понял, что Вэй Ин пересказывал книгу, которую они вместе читали, одной рукой нежно поглаживая его по волосам, а другой — обнимая за шею. — Вэй Ин, — тихо сказал Лань Чжань. Вэй Ин умолк, но не перестал ласково перебирать его волосы. — Да? Лань Чжань не спросил: «Надолго ли ты? Насколько будет тяжело, когда ты вновь уйдёшь?» — Хочешь позавтракать?

***

Спустя день они вернулись к привычному распорядку. Изменилось немногое: теперь, когда они читали по вечерам, Вэй Ин клал голову Лань Чжаню на колени. Теперь по утрам, пока Лань Чжань медитировал, делал зарядку и принимал душ, Вэй Ин сонно ждал его, вооружившись расчёской и мягкой улыбкой, а потом просил сесть на пол перед кроватью. Теперь Вэй Ин сидел в машинном отделении, откинувшись на Лань Чжаня спиной и устроившись поудобнее; он работал над двигателем, а Лань Чжань слушал и наблюдал. На третье утро во время завтрака Вэй Ин сказал: — Я сегодня не слышал, чтобы ты включал радиосвязь. Лань Чжань уставился на водоросли. — Я и не включал. Вэй Ин хмыкнул. — Думаю, — тихо начал Лань Чжань, — если мой брат ещё там, снаружи, то он не ищет меня. Раздался тихий звон ложки о тарелку; Вэй Ин, дотянувшись через стол, нежно взял его руку в свою. Пальцы у него были холодные. — Он ушёл на сигнал бедствия, — начал Лань Чжань, а дальше слова полились сами собой: — Мы не сумели добиться ответа, и корабль был слишком далеко, чтобы снять какие-либо показания. Брат сел в шаттл и отправился на разведку, чтобы помочь, если получится. Так и не вернулся. Вэй Ин сжимает его руку. — Лань Чжань… Почему ты решил, что он перестал искать тебя? Если что-то случилось, и он застрял на этом корабле… или ему по какой-то причине пришлось сопроводить тот корабль… я уверен, он вернётся к тебе. Лань Чжань с трудом сглотнул вставший в горле комок, продолжая смотреть в стол. — Может, он просто не захотел возвращаться. — Лань Чжань, — в голосе Вэй Ина зазвенело что-то твёрдое. Лань Чжань поднял взгляд: Вэй Ин хмуро смотрел на него, с яростью и без малейшей тени жалости. — Такого, как ты, никто и никогда не захочет бросить. И в особенности — твой брат. Или я. Лань Чжань покачал головой. — Нет, стой, я не закончил. Ты… бля, ты добрый, милый, умный, нежный и забавный к тому же… боги, Лань Чжань, я и не понимал, как сильно ты меня радуешь, пока не вернулся на «Илин» и не остался без этих твоих движений бровей и коротеньких фраз. Ты один из лучших людей, которых я когда-либо знал. И это невероятно, потому что большую часть вещей о тебе мне ещё только предстоит узнать. Мне ужасно повезло оказаться здесь с тобой. И я уверен, что если бы твой брат мог, то тоже был бы здесь. Теперь Лань Чжань знал ответ на свой старый вопрос: его сердце не могло пробиться сквозь рёбра и выскочить из груди, потому что тогда это бы происходило на каждом сказанном Вэй Ином слове. Внутри разливалось тепло. Уверенность. Будто пустота внутри, поселившаяся там за последние два года (за последние полторы недели, за последние три года, за всю его жизнь), снова начала заполняться. — Вэй Ин, — сказал он, когда снова обрёл дар речи, и ярость в лице Вэй Ина растаяла, сменившись румянцем. Он был такой красивый, что его хотелось целовать. — Мне надо, м-м-м, надо глянуть, как там гипердвигатель, — сказал Вэй Ин и встал, потирая шею. Его хотелось целовать очень, очень сильно. — Я скоро к тебе подойду, — Лань Чжань указал на тарелки вместо того, чтобы вскочить и прижаться к его губам своими. — Ладно, — ответил Вэй Ин. Щёки его так и остались розовыми. — Здорово.

***

— Что читаешь? Лань Чжань оторвался от планшета и увидел Вэй Ина, выходящего из ванной; с его волос капала вода, оставляя на футболке мокрые пятна. — Не читаю, — несколько смущённо ответил Лань Чжань. — Пишу. — Пишешь? — спросил Вэй Ин. Его глаза загорелись, и он торопливо шлёпнулся рядом на пол. — А что пишешь? Лань Чжань, краснея, тут же погасил экран. Вэй Ин моргнул; в его лице мелькнула досада, но он рассмеялся. — Прости, сую нос, куда не просят, — сказал он и отодвинулся. — Нет, — спешно ответил Лань Чжань, схватил его за запястье и только тогда спросил себя: как давно он стал так спокойно касаться других? — Я… я веду записи. — Записи? — спросил Вэй Ин. Он вернулся на место, прижался к боку Лань Чжаня и заметно расслабился. Лань Чжань кивнул, выпуская его запястье, и провёл пальцами по краю планшета. — Истории о людях, которых я знал. Вэй Ин улыбался. Вода с его волос стекала Лань Чжаню на плечо, но тому не слишком-то хотелось двигаться. Или жаловаться. — Как то, о чём мы говорили, да? Вчерашний день — уже история? — Да. — Что, пишешь, как я вытряхнул водоросли на твою рубашку вчера утром? — подразнил его Вэй Ин. Лань Чжань отвёл взгляд. — Я пишу о тебе. — А? По ушам начало разливаться тепло. — Я пишу о тебе. И об историях, которые ты рассказывал. Веду записи. — Лань Чжань, — удивлённо начал Вэй Ин, — с чего это ты решил писать обо мне? От этих слов Лань Чжань взглянул на него снова. — Ты важен, — выпалил он. Это же очевидно; с чего Вэй Ин решил, что он не тот человек, о котором стоит написать? Вэй Ин моргнул. — Я… — он сглотнул. Лань Чжаня разрывало между желанием забрать свои слова обратно и продолжить рассказывать дальше. Вэй Ин прочистил горло: — И как, есть что-то хорошее в твоих записях? Улыбка Вэй Ина. Его смех. Его живой, подвижный ум, впитывающий в себя знания, что о гипердвигателе, что об истории, что о людях. Его способность понимать других. Сам Вэй Ин. — Много всего, — ответил Лань Чжань. Вэй Ин мягко подтолкнул его локтем. — Так и не расскажешь? Лань Чжань уклончиво хмыкнул, и Вэй Ин, подувшись недолго, вернулся к книге. — Знаешь, — сказал он, перелистнув на страницу, на которой они остановились вчера вечером, — Вэнь Нин думает, что надежда ещё есть. Лань Чжань посмотрел на него. — Имею в виду, надежда для человечества. Он сказал, что должны быть и более крупные корабли, которые улетели с Земли до взрыва, что существуют десятки секретных колониальных проектов, как государственных, так и частных, — пояснил Вэй Ин. Он пожал плечами, легко задев руку Лань Чжаня. — Он думает, что в космосе много людей, что они все прыгают по случайным координатам и ищут друг друга, и что корабли находят места, где можно приземлиться, отстроиться и жить дальше. Лань Чжань подумал, что слова Вэнь Нина крайне оптимистичны. Не то чтобы это было плохо. — Хм. — Так что, может, через несколько лет к твоим записям добавится много чего ещё, — подытожил Вэй Ин и откинулся на кровать, положив голову Лань Чжаню на плечо. — Не знаю, верю ли я в такую надежду для человечества, как Вэнь Нин, но думать об этом приятно. Лань Чжань кивнул, позволив себе коснуться щекой влажных волос Вэй Ина. — А во что веришь ты? — тихо спросил он. Вэй Ин умолк, и Лань Чжань задался вопросом, не уснул ли он с книгой в руках. Но затем Вэй Ин заговорил: — Я верю, что там ещё есть что-то хорошее. Или здесь. Что мы можем быть этим хорошим. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, чувствуя, как болит где-то под рёбрами. — Ты и есть это хорошее. Вэй Ин повернулся лицом к шее Лань Чжаня, поджал колени и прижал книгу к животу. Когда Вэй Ин начал засыпать, они разошлись по кроватям, но в ночи Лань Чжань проснулся от крика и метнулся к Вэй Ину. — Пожалуйста, — прошептал Вэй Ин, когда перестал кричать. Лань Чжань сидел на краю матраса и поглаживал его по волосам. — Останься. Лань Чжань осторожно лёг рядом, укрывшись одеялом. Он слишком устал, чтобы лежать неподвижно и прямо, как бревно, поэтому когда Вэй Ин перекатился к нему и прижался плотнее, Лань Чжань одной рукой обнял его за пояс, а вторую подложил под шею. Вэй Ин стиснул в пальцах ткань пижамной рубашки Лань Чжаня, устроился головой под самым его подбородком. И они уснули.

***

Неловких извинений на следующее утро не последовало; Вэй Ин просто ждал Лань Чжаня из душа с расчёской наперевес. Они позавтракали и отправились в машинное отделение. Спустя несколько часов работы, когда Лань Чжань поднялся, собираясь приготовить обед, Вэй Ин схватил его за руку и поднял взгляд. — Я хочу связаться с «Илином», — сказал он, кусая губы. — Я думал, если ты когда-нибудь захочешь встретиться с кем-то из них… ну, поговорить впервые… сходишь со мной в шаттл? В животе что-то сжалось. Лань Чжань не особенно умел знакомиться. В принципе не умел, и почти случившаяся с ним паническая атака при встрече с Вэй Ином только доказала, что со временем и апокалипсисом стало только хуже. — Это не обязательно, — быстро пояснил Вэй Ин. — Просто как вариант. Они много о тебе слышали. — Мне… Мне нелегко завязывать с людьми беседы, — попытался объясниться Лань Чжань. Вэй Ин кивнул. В его глазах Лань Чжань увидел понимание, и от этого стало легче. — Это может быть слишком. Но если вдруг передумаешь, то скажи, ладно? — Хорошо. Вэй Ин нежно сжал его руку, и Лань Чжань ответил ему тем же.

***

— По чему с Земли ты скучаешь сильнее всего? — следующим вечером спросил Вэй Ин, отложив книгу себе на грудь и взглянув на него снизу вверх. Он лежал, устроившись головой на бедре Лань Чжаня. — Этого в тексте нет. Вэй Ин закатил глаза. — Конечно нет. Мне просто любопытно. Я не… не о людях. Еда, места, какие-то привычные вещи. Лань Чжань задумался. Через мгновение он ответил: — По фортепиано. Кроликам. Библиотекам. Вэй Ин сел так быстро, что чуть не врезался головой Лань Чжаню в подбородок. — Ты играл на фортепиано? И тебе нравятся кролики? Как питомцы, да? Или как еда? — Не как еда, — возмущённо ответил Лань Чжань. Вэй Ин рассмеялся, счастливо прикрыв глаза. — Прости-прости. У тебя был кролик? — Нет. Рядом с нашей с братом квартирой было кафе, владелец держал кроликов. — О, Лань Чжань, это ужасно мило, — широко улыбаясь, сказал Вэй Ин. — Готов поспорить, кролики обожали тебя. Я уже говорил, что одно твоё присутствие успокаивает, да? Даже я рядом с тобой могу сидеть спокойно. — Угу, — отозвался Лань Чжань, чувствуя, как теплеют уши. — А по чему скучаешь ты? — По еде, — с задумчивым вздохом ответил Вэй Ин. — Я бы много отдал за бутылочку соуса чили. По солнцу. По плаванью! О, и по выпивке скучаю. По выпивке и танцам. Не то чтобы я слишком часто подобным занимался, но было весело. — Ты танцуешь? Вэй Ин рассмеялся, махнув рукой. — Не совсем. Только в клубах. Однажды пришлось учиться вальсу для какого-то мероприятия, на которое меня потащила тетя Юй — что странно, обычно она делала вид, что меня не существует. Сестра научила меня, когда стало понятно, что я тоже иду. Лань Чжань тихо хмыкнул, ощутив укол гнева на женщину, которая была приёмной матерью Вэй Ина, вспышку удивления от того, что Вэй Ин умеет танцевать вальс, и прилив тёплой признательности к его сестре. — Могу тебя научить, — сказал Вэй Ин и подёргал его за рукав. — Научить тебя, Лань Чжань? Это несложно. Лань Чжань поморщился. — Честное слово! Лань Чжань не боялся запнуться о собственные ноги: в детстве он много лет занимался боевыми искусствами и не имел проблем с элементарной координацией. Но он не был уверен, что… ну, что не окажется ужасно неуклюжим. — Пожалуйста? — добавил Вэй Ин, явно чувствуя, что Лань Чжань упирается не всерьёз. — Ладно. Это того стоило: Вэй Ин просиял, улыбнулся широко и ярко, и нетерпеливо потянул Лань Чжаня за руку, стоило тому встать. — Хорошо, так, ты же знаешь традиционный ритм вальса на фортепиано, да? — спросил он, и Лань Чжань кивнул. Сначала Вэй Ин учил его шагам, прямо босиком на плитке каюты, а когда Лань Чжань усвоил азы, Вэй Ин передвинул его руки: одну положил себе на плечо, а другую сжал в ладони, отставив в сторону. Свободная рука Вэй Ина легла на талию Лань Чжаня. Это оказалось не так неловко, как он опасался, пусть щёки Вэй Ина и порозовели, а уши Лань Чжаня вспыхнули жаром. Когда Вэй Ин начал вслух отсчитывать ритм и повёл его за собой, повторяя движения, которые только что показывал, сердце Лань Чжаня забилось, пожалуй, слишком быстро. — Говорил же, это несложно, — сказал чуть запыхавшийся Вэй Ин после того, как они сделали круг. Лань Чжань ощущал тепло его касаний. — Спасибо, что научил меня, — сказал он, понимая, что готов вот-вот взорваться — так много чувств скопилось в груди. Вэй Ин кивнул и шагнул назад, на мгновение задержавшись взглядом на его лице. — Ты, м-м-м… хочешь начать читать новую книгу? Или пора в кроватку? Лань Чжань пока не был готов расстаться на ночь. — Книгу, — сказал он, испытав облегчение, когда Вэй Ин устроился на его коленях.

***

Дядя говорил: «Не желай чужого и открыто делись своим». На пятый день после того, как Вэй Ин вернулся, Лань Чжань спросил себя: не начал ли он желать чужого? У Вэй Ина была своя жизнь. Корабль, семья, друзья. Люди, которых он любил, а Лань Чжань эгоистично держал его здесь, сутками сидящим над гипердвигателем, который — по мнению Лань Чжаня — починить было малореально. И даже если нет… — Брат знает только эти координаты, — сказал он. — Если я уйду с них, то ненадолго, проверить связь, а потом вернусь. Вэй Ин хмыкнул, яростно стуча пальцами по планшету, подключённому к гипердвигателю. — Значит, достаточно починить для коротких прыжков. Хотя я бы предпочёл и возможность длительных полетов. Свободно висящие пряди его волос мягко вились под подбородком, а хвост растрепался ещё сильнее, когда Вэй Ин почесал макушку, хмуро глядя в планшет. — Я знаю, что можно как-то обойти сломанные системы, — пробормотал он, и Лань Чжань понял, что в ближайшие несколько часов Вэй Ин просидит, целиком погружённый в работу. А ещё Лань Чжань не был уверен, что хочет, чтобы у Вэй Ина получилось починить двигатель. Как только починка завершится, у него не будет причин оставаться. И причин возвращаться тоже. И Лань Чжань снова останется один.

***

— Слушай, Лань Чжань, — сказал Вэй Ин следующим вечером, когда они уже убрали планшеты и улеглись. — М? Последовала заминка. Лань Чжань поднял взгляд и увидел, что до странного неуверенный Вэй Ин перекатился на самый край кровати вместо середины. — Ты…. Лань Чжань моргнул, глядя на него. Вэй Ин прокашлялся. — Хочешь поспать здесь? Со мной? Ну, в кровати. Я всё равно постоянно тебя бужу. А так ты сможешь повернуться и заткнуть мне рот, если я начну кричать. Лань Чжань нахмурился. Он совершенно точно не собирался затыкать Вэй Ина, если тому приснится кошмар. Затем он осознал приглашение, прибавил к нему эту странную неуверенность Вэй Ина, и сердце пропустило удар. — Хорошо. Вэй Ин выдохнул — наверное, от облегчения. — Хорошо, — повторил он и улыбнулся, похлопывая рукой по матрасу. — Обещаю не пинаться уж слишком активно. В ответ Лань Чжань фыркнул и выключил свет. — Эй, я всё слышал! Лань Чжань залез в кровать рядом с Вэй Ином. — Так и было задумано, — сказал он. Вэй Ин легонько пнул его, рассмеялся и придвинулся ближе. Затем, уже тише, спросил: — Тебе нормально? — Угу, — ответил Лань Чжань и осторожно положил руку ему на талию. — А тебе? — Ага. — Вэй Ин быстро подполз ещё немного ближе и уткнулся носом в грудь Лань Чжаня. — Знаешь, ты очень теплый. В этот раз Лань Чжань промолчал; он закрыл глаза и начал дышать ровнее. «Не желай…» — Спокойной ночи, Лань Чжань. — Спокойной ночи, Вэй Ин. Лань Чжань не желал чужого. Не совсем. Он просто был влюблен.

***

На шестнадцатый день после возвращения Вэй Ин неожиданно затих во время ужина. Сидел, ссутулившись, ковырял в тарелке водоросли. — Вэй Ин? — спросил Лань Чжань. Вэй Ин покачал головой. — Просто хочу немного тишины, Лань Чжань. Внутри заворочалась тревога, но Лань Чжань кивнул и заставил себя доесть. Он вымыл посуду, дождался, когда Вэй Ин выйдет из ванной, почистил зубы и когда вернулся в каюты, то обнаружил, что Вэй Ин сидит на его кровати, сложив локти на коленях и обхватив голову руками. Помедлив немного, Лань Чжань присел рядом. — Я починил твой гипердвигатель два часа назад, — глухо сказал Вэй Ин. — И я люблю тебя. Лань Чжань смотрел на тёмную занавесь волос, спадавшую на плечо Вэй Ина и скрывавшую его лицо. «Я починил твой гипердвигатель два часа назад». «И я люблю тебя». — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — прошептал Вэй Ин. Лань Чжань потянулся к его запястью и медленно отвёл его руку от лица. — Вэй Ин. Вэй Ин посмотрел на него; глаза опухли, нос покраснел, а лицо покрылось пятнами. — Я люблю тебя, — сказал Лань Чжань. Вэй Ин судорожно выдохнул, а затем рывком потянулся к нему, уткнувшись лбом в плечо. — Я не хочу уходить. Пожалуйста, не проси меня уйти или бросить тебя. Пожалуйста, попроси остаться. — Вэй Ин… — Сестра говорит, ты должен жить с нами на «Илине», но я знаю, что тебе это не понравится. Не сейчас. И ты всё ещё ждёшь вестей от брата. А я… Я тебе это говорю не только потому, что люблю тебя. Я не просто люблю тебя, я хочу, чтобы ты был счастлив, — Вэй Ин всё продолжал говорить, и, кажется, теперь начало трясти их обоих, — и твое счастье для меня важней всего. Ты его заслуживаешь. Поэтому, пожалуйста, попроси меня остаться. — Останься, — прошептал Лань Чжань. — Если ты при этом будешь счастлив. Если ты сможешь всё так же видеться с семьей и друзьями… но если хочешь, останься с ними и прилетай сюда повидаться время от времени. — Иногда мы можем вместе прыгать и искать других выживших и твоего брата, — сказал Вэй Ин в плечо Лань Чжаня. — А потом можем возвращаться сюда. В координаты нашего дома. Услышав это, Лань Чжань рассмеялся: тихо, коротко. — Дома, — повторил он. — Они будут домом столько, сколько мы захотим. Пока не вернётся твой брат, или пока мы не услышим другие новости. Тогда мы можем оставить здесь маленького робота, который будет передавать наши новые координаты. — Ты сможешь? — спросил Лань Чжань. Он всё ещё дрожал. — Я же владею магией, помнишь? — Возможно, — сказал Лань Чжань, и теперь рассмеялся уже Вэй Ин, хотя его смех и напоминал всхлип. — Внесу это в записи о тебе. Иногда исторические неточности неизбежны. Вэй Ин отстранился и наконец поднял голову. На его щеках блестели влажные дорожки от слёз, а нос стал ещё краснее, но он снова смеялся. — Боги, я люблю тебя, Лань Чжань. Лань Чжань поцеловал его, прижался губами и почувствовал, как его обнимают за шею, притягивая ближе. — Благодаря тебе я надеюсь на что-то хорошее, — выдохнул Вэй Ин в поцелуй. Руки Лань Чжаня скользнули на его талию, коснувшись тонкой полоски кожи, которая всегда была видна, стоило его футболке задраться. — Вэй Ин, — снова сказал он, и Вэй Ин сдвинулся, перекинув ногу, уселся к нему на колени и углубил поцелуй. Лань Чжань оторвался от его губ только чтобы прошептать, глядя в тёмные, широко раскрытые глаза: — Ты лучшее из всего хорошего. Вэй Ин рвано выдохнул и прижался лбом ко лбу Лань Чжаня. — Я как-то подсчитал вероятности. Найти тебя. Поймать сигнал «Облачных глубин» в этих координатах. Невероятно низкие. Лань Чжань положил руку ему на щеку, чувствуя, как он улыбается. — И вот, что я скажу, — продолжил Вэй Ин, взял Лань Чжаня за запястье и поцеловал прямо в центр ладони, — это хорошее я так просто не выпущу.

***

— Спасибо за книгу, — сказала Цзян Яньли. Даже по голосу из коммуникатора шаттла она казалась доброй, в тоне её слышалась мягкость. — Прости, что наш файл был таким коротким. Лань Чжань покачал головой и только потом вспомнил, что должен говорить. Вэй Ин ласково сжал его руку. — Не таким уж и коротким. Было интересно прочесть что-то новое. — О, я рада, — ответила Цзян Яньли с искренним облегчением. — У Вэнь Цин есть куда более длинные файлы, но по большей части они посвящены её исследованиям. Добрая половина там — формулы, но, может, ты разбираешься в них лучше меня. — Я тоже предпочитаю, когда уравнений поменьше. Вэй Ин фыркнул. — Чем меньше уравнений, тем меньше веселья. Цзян Яньли мягко рассмеялась, а Лань Чжань выгнул бровь. — Ладно, уравнения не слишком веселые, но в них есть… не знаю, что-то успокаивающее? — Хм. — Ладно, я вернусь завтра, — обратился Вэй Ин к сестре. — Лань Чжань выберет для тебя ещё файл, я его привезу. — Жду с нетерпением, — сказала Цзян Яньли. Лань Чжань кивнул, а потом, осознав, моргнул: — Надеюсь, тебе понравится. Лань Чжань посмотрел на Вэй Ина: его лицо светилось нежностью и любовью. Это стоило нервов и неловкого разговора. Кроме того, Лань Чжань был бы рад узнать Цзян Яньли поближе. Да и Вэнь Цин тоже, если судить по короткой беседе, случившейся пару дней назад, когда она проходила мимо во время звонка Вэй Ина. Она, похоже, тоже не особо любила пустые разговоры, просто спросила, действительно ли водоросли Лань Чжаня такие вкусные, пробормотала что-то о регулировке водорослевой фермы «Илина» и попрощалась. Вот насчёт Вэнь Нина и Цзян Чэна Лань Чжань не был уверен. Но работал над этим. Днём Вэй Ин возился с коммуникатором в рубке, пытаясь увеличить радиус передачи, а Лань Чжань подавал ему инструменты и читал вслух с планшета. После ужина Вэй Ин ушёл в душ, а Лань Чжань — писать. Когда Вэй Ин вернулся — с его волос стекала вода — и свернулся на его коленях, как мокрый котик, Лань Чжань отложил планшет в сторону. — Не обязательно было прекращать, — сказал Вэй Ин, положив голову Лань Чжаню на плечо. — Угу, — согласился Лань Чжань и поцеловал его в нос. — Мой нос слишком отвлекает тебя? — Глупости какие, — сообщил Лань Чжань, снова поцеловал его в нос, и Вэй Ин залился смехом.

***

— День тысяча двести шестьдесят третий во Вселенной после красной волны, — сказал Вэй Ин. Панель связи перед ним мягко гудела. Лань Чжань, сидевший в соседнем кресле, кивнул. — Мы, Вэй Ин с «Илина» и Лань Чжань с «Облачных глубин», вызываем все суда поблизости наших координат. Мы ищем новости о человечестве и любую информацию, касающуюся Лань Хуаня с «Облачных глубин». Лань Чжань протянул ему руку, и Вэй Ин принял её. — Если вы ищете причины надеяться — то мы тоже их ищем. И мы здесь. Конец связи.