Золотое утро

      Альбедо не спал. Он чувствовал, как солнце бегает лучами по лицу, но не спешил открывать глаза. Под боком он слышал тихое сопение, а потому молча наслаждался покоем и умиротворенностью комнаты.       Что-то тяжелое легло ему на грудь, отчего он лениво приоткрыл глаз. И не пожалел. Золотые волосы были хаотично разбросаны по кровати, а их обладатель недовольно морщился, пытаясь спрятаться от утреннего света.       Альбедо зачарованно смотрел на спящего Итэра, не в силах отвести взгляд. Время на часах уже перевалило за полдень, но ему было всё равно. Он никуда не торопится, а даже если бы торопился, будить его не стал бы. В конце концов, они успели порядком вымотаться за прошедшую ночь. Альбедо внимательно посмотрел на изящную шею, на которой красовались яркие следы укусов.       Он аккуратно запустил руку в волосы, наблюдая как они, словно жидкое золото, стекают по запястью.       Итэр слегка поворочился, что-то невнятно промычал и приоткрыл глаза. Он слегка приподнялся на локтях и уставился на Альбедо. Алхимик посмотрел на сонное лицо, улыбнулся и поцеловал его в нос. Итэр немного покраснел и завалился обратно на грудь, утыкаясь носом в шею. — Доброе утро, — слегка хрипло после сна прошептал Альбедо, обхватывая руками талию и прижимая парня поближе. — Доброе… — пробурчал Итэр на ухо, отчего по спине пробежались мурашки.       Альбедо заинтересованно наблюдал, как проясняется мутный взгляд и как потягивается парень, прогибаясь в спине. Итэр перекатывается на спину и зевает, аккуратно поправляя сползающую с плеча рубашку. Её владелец, лежащий рядом с ним, был несколько шире в плечах, а потому ему часто приходилось подтягивать её.       Альбедо не слишком оценил данный жест и, ухмыльнувшись уголками губ, потянул на себя край рубашки, оголяя плечо. Итэр собирается опять натянуть ткань, но руку мягко перехватывают и подносят к лицу. Альбедо нежно касается губами изящных пальцев и видит, как краснеет от смущения лицо парня. Очаровательно.       Он радостно смеётся, когда Итэр бормочет что-то про завтрак, и нависает над ним. Заглядывает в янтарные глаза, невесомо целует и довольно смотрит. Альбедо любит наблюдать за экспериментами, но тут всё гораздо интереснее, да и только наблюдать не хочется, поэтому он окрестил это любованием. По крайней мере, ничего лучше он ещё не видел. Итэр был слишком красив для этого мира. Поэтому, каждый раз рисуя его, он невольно бурчал, что работа не передаёт всей красоты, но выбросить не мог. Таким образом картин со златовласым парнем накопилось у него с лихвой.       Пожалуй сейчас картина вышла бы отличная. Солнце озаряет порозовевшее лицо, мятая рубашка оголяет бледное плечо с алыми следами поцелуев. Альбедо мог провести так около часа, но Итэр мягко выворачивается, отчего он плюхается на подушку, и встаёт с кровати. Он ещё раз потягивается, но одежду не поправляет, чувствуя взгляд спиной.       Итэр готовит незамысловатый завтрак и заваривает чай, как ему показывал Альбедо. Напевает себе песенку под нос, пробует и довольно кивает головой. Пока омлет негромко шипит на сковородке, он начинает слегка подтанцовывать, наслаждаясь тихим утром. К нему бесшумно подходят со спины, прокручивают, и теперь они танцуют вдвоём на залитой солнцем кухне. Музыки нет, да и пространства не так уж и много, но это им ничуть не мешает.       Итэр двигается легко, полностью уверенный в своём партнере, который умело руководит движениями. И пускай это сложно назвать полноценным танцем, для них это куда лучше любого бала или приёма, устроенных в Мондштадте.       Путешественник опоминается только тогда, когда до носа доходит аромат горелой еды, отчего он ойкает и спешно пытается спасти своё творение. Уж больно запоздало он понимает, что уголькам на сковородке уже ничего не поможет и тяжело вздыхает.       Альбедо же в свою очередь отметил подгорание почти сразу, но не захотел останавливаться. В конце концов, приготовить ещё не проблема. Но смотря на расстроенную физиономию, он невольно умиляется. Не совсем понятно, откуда алхимик достаёт два сэндвича, но Итэр недовольно вскидывает бровь, как бы спрашивая, почему он не мог сказать раньше.       Наслаждаясь вкусным напитком, Альбедо довольно отмечает, что Итэр уже заваривает чай не хуже него. Путешественник задумчиво смотрит в окно и медленно выдаёт: — Я обещал сегодня заглянуть на постоялый двор Ваншу с Паймон.       Альбедо скользит взглядом по острым ключицам, но отвлекается от своего занятия, заглядывая в глаза. — У них к тебе какое-то дело? — он делает большой глоток, слегка обжигая язык. — Ага, хозяйка хотела мне что-то передать, да и с Сяо надо поздороваться, я давно его не видел, — говорит Итэр, отодвигая пустую тарелку.       При упоминании охотника за демонами, Альбедо, недовольно насупившись, что-то невнятно бурчит, прекрасно зная, что Итэр не может сопротивляться ему, когда он так делает. Так и выходит. Путешественник поднимается со своего места, кладет подбородок на плечо и обнимает со спины. — Я всё ещё не понимаю, чем он тебе так не нравится, — шепчет он, нарочно слегка дунув в ухо, — Сяо вовсе не плохой.       Альбедо поворачивает голову и, ничего не отвечая, впивается в мягкие губы. Он усаживает парня к себе на колени и, тяжело вздохнув, прижимается головой к груди, слушая мерный стук сердца.       Они возвращаются в комнату и заваливаются на кровать. Итэр лениво подставляет волосы Альбедо, который начинает заплетать аккуратную косу. После того, как путешественник стал просыпаться с ним, он забыл о том, как делается утренняя прическа, ведь алхимик всегда с удовольствием водил руками по длинным волосам. Он искренне наслаждался процессом, заплетая послушные золотистые пряди, хотя такими податливыми они были только в его руках, отчего Итэр всегда возмущался. Его волосы всегда топорщились, а тут с первого раза, быстро и чересчур идеально.       Альбедо утыкается головой в макушку, обдумывая предстоящий день. Скорее всего на постоялый двор они пойдут вместе, а пока ему очень не хочется делать хоть что-то, в чём не задействован Итэр.