Что плохого?

Он поднимается на 15 этаж. Дверь родной квартиры открывается и слышится ужасный шум. Он сам еле дошел не то что до дома, а даже до квартиры, избегая лишних разговоров в лифте по пути на последний этаж. Едва прикрыв дверь, он срывается и бежит внутрь. Ван Ибо в порывах ярости уже перевернул стеллаж и сейчас, скинув все со стола, перекидывает его. Сяо Чжань подбегает к нему, обнимая со спины, и утыкается в него, успокаивая. Ибо, ощущая родные прикосновения, тут же разворачивается, судорожно прижимая к себе самого дорогого человека. Они, не сговариваясь, вместе опускаются на пол, при этом не отпуская друг друга. Ибо продолжает дрожать в руках Чжаня, утихомиривая свою злость, и глубоко дышит, вдыхая запах парня. — Почему нужно ненавидеть за счастье? Почему..? — тихо продолжает возмущаться Ибо, зарывшись носом в волосы старшего. — Я не знаю, родной… не знаю… — выдыхает Чжань, обхватывая талию парня еще крепче, и прижимается щекой. Ибо мягко целует ушко, затем щеку, доходя до губ. Накрывает их, проводя языком по нижней, чувствуя любимый вкус. Его целуют в ответ так же чувственно, каждый раз показывая всю свою любовь. Но сердце ноет. Буквально несколько дней назад, они думали, что наконец рассказать о своих отношениях будет хорошей идеей. Что люди привыкли, что они примут, и больше не придется ничего скрывать. Много фанов и не только действительно восторженно поддерживают и желают вселенского счастья, сами тихо умирая от радости. Конечно глупо было ожидать, что хейтеры где-то заткнутся и будет тишь да гладь, но не прям так… Их слишком много. Вместе с фанами, которые так и не смогли смириться с тем, что не они избранники своих кумиров. И, кажется, успокаиваться никто не собирается. Посты, комментарии, какие-то петиции, крики — это ничто по сравнению с тем, что начинают идти угрозы. А иногда хоть и мелкое, но их воплощение в жизнь. И это переходит все границы. Каждый из них, жертвуя собой, без сомнения защитит другого, о чем бы не шла речь. Потому что когда плохо одному, сердце другого разорвется на мелкие куски, но он этого и не заметит, думая только о чувствах любимого. Что плохого в том, что они просто любят друг друга? Что плохого в том, что им хорошо вместе? Что плохого в том, что их кумиры счастливы? Разве не достаточно видеть радостную улыбку того, кем восхищаешься? Наблюдать за тем, как он сияет? А хейтеры… какое им вообще дело? Ради чего? Почему так сложно понять их мотивы? — Бо-ди, давай, — Чжань отстраняется, заглядывая в самые прекрасные для него глаза. — Ты хорошо подумал? — Ибо читает его без лишних слов, понимая, что думают они зачастую об одном и том же. — В любой вселенной, я не смогу без тебя, — он нежно гладит мягкое лицо парня напротив, притягивая для еще одного поцелуя. Слезы скатываются по идеальным лицам, но никто не собирается обращать на них внимание. Каждый сосредоточен на человеке, что является для него всем миром, который у них пытаются отнять. Они не собираются отпускать друг друга, переплетя пальцы, ни когда покидают квартиру, ни на лестнице, ни на краю крыши. Каждый смотрит в глаза своему сокровищу, не в силах отвести взгляд или сказать хоть что-то. Они всё чувствуют. Самые лучшие и искренние чувства, которые не забыть и не забрать. Они улыбаются друг другу лучшими улыбками, продолжая игнорировать слезы. Ибо кладет свободную руку Чжаню на щеку, на автомате вытирая слезы, гладя большим пальцем. Парень ластится к ладони, к ее теплу, на секунду прикрывая глаза. Он наклоняется вперед и лбом касается лба напротив, смотря на крепко переплетенные пальцы. — Я так тебя люблю, — и снова тонет в родных глазах с теплым взглядом. — Я тебя тоже безумно люблю, Чжань-гэ. И нежно целует будто последний раз. Они делают синхронный шаг в сторону. Ибо прижимает к себе любовь всей своей жизни, оплетая собой, и Чжань чувствует себя в самом уютном месте, спокойно укутываясь в тепло любимого.