И они побежали!

*** Место для ночевки выбрали спонтанно. К ночи поднялся ветер, и тучи затянули все небо. Темнота наступала на пятки и накрывала город, а где-то позади остались последние неупокоенные зомби, от которых они наконец оторвались. Район был так себе — гетто, — но непримечательная высотка в ряду таких же зданий выглядела вполне пригодной для ночевки, к тому же выходов у нее было два, и это решило дело. Хэнк, глянув вверх, поморщился, но говорить против ничего не стал. Нелюбовь к лестницам — это только его проблема. Да еще его старых коленей, а уж никак не остальных в их группе. Ну и отстреливаться на узких лестницах или уходить по крыше через другой выход было удобнее, чем пытаться выбраться из частного дома, окруженного зомби со всех сторон. Плавали, знаем. Высоко подниматься не стали, не выше четвертого-пятого этажа, хотя уверенно Хэнк бы не сказал — не считал. Фаулер налег плечом на кособокую дверь в одну из квартир, и та, глухо затрещав, отворилась. Входили осторожно, держа оружие наизготовку, но никого нежданного внутри не оказалось. Комнат было две, и они обосновались в угловой, с окнами, выходящими на две стороны. На кухне грохнуло и затрещало, и через минуту Крис принес доски от разломанного ящика. Огородив от окна перевернутым столом, запалили небольшой костер, лишь бы отогнать подступающую ночную прохладу — реально никто пока не мерз. Фаулер открыл настежь дверь, и первые густые клубы дыма медленно вытянуло в черный проем подъезда. Тина тем временем открыла рюкзак с припасами — Гэвин скинул его у костра, — и раздала каждому по батончику. Накануне им повезло наткнуться на целый склад и едой запаслись на несколько дней. Хэнк сел у стены, вытянул ноги и, достав почти пустую бутылку, потряс ее перед глазами. И допил оставшиеся пару глотков. — Вода есть у кого? — разбил тягостное молчание Гэвин. Он, сбросив рюкзак, замер у двери, ни на кого не смотрел и только разглядывал свои руки. Сжимал и разжимал кулаки. Ему никто не ответил. Тина пожала плечами, Крис вообще головы от костра не поднял и деловито подсунул в него очередную щепку. Фаулер, как и Хэнк, допил оставшиеся глотки из своей бутылки и демонстративно перевернул ее, разбрызгивая последние капли. — Нету воды, — проворчал Бен в сторону, словно обращался совсем не к Гэвину, и Тина зыркнула на него исподлобья. — Бросили же целую баклажку, пока убегали, — добавил он под конец, отвернувшись. Хэнк молча смотрел. Гэвин вскинул голову и оглядел всех отчаянным взглядом. Посмотрел на каждого по очереди, но один только Хэнк встретился с ним глазами. И в полумраке, в пляшущем свете костра уловил в его взгляде принятие и… отчаяние? Гэвин отвел взгляд. — Ладно, — сказал он через минуту, — я за водой сгоняю. На соседней улице был супермаркет, может, там что-то и осталось. Проверю. И снова ему никто не ответил. Гэвин набрал в грудь воздух, сделал шаг в комнату, к ним, но осадил себя, снова сжал кулаки и, развернувшись, ушел в темноту. Его шаги сначала на лестнице, а потом и на улице были хорошо слышны в ночной тишине. И когда они наконец стихли, Тина подняла голову. — Уходим, — коротко сказала она, обращаясь ко всем в комнате, и взялась за свой рюкзак. И все тут же поднялись, стали быстро и молча собираться. Да и что там было собирать? Никто не расстелил одеял, не достал котелок, не стал прилаживать его над костром, чтоб нагреть воды. Фаулер подошел к костру и поднял лежащий там рюкзак Гэвина. Выгреб из него почти все батончики, оставив лишь несколько на дне, и бросил его у костра. А потом оглядел готовую уходить команду и вопросительно осмотрелся. — Хэнк! Кому сказано — уходим. Хэнк у стены не пошевелился. Он спокойно посмотрел на Фаулера — своего друга, и сказал: — Так идите. Я ж не держу. Все — абсолютно все — посмотрели на него, как на сумасшедшего. — Это был не вопрос, Хэнк. И не предложение. Мы уходим все вместе. — Не ври, Джеф, хоть себе. Уходят-то не все. — Если ты про этого говнюка… — Я про нашего друга, Гэвина. Он, к сожалению, не успел вернуться. Так что я его подожду, а потом мы вас нагоним. — Хэнк, ну разве можно быть таким дураком, чтобы не понимать: нас с ним укокошат в два счета! — вперед выступил Бен. Разволновался, покраснел, пот крупными каплями блестел на влажном лбу, а вот глаза бегали. Хэнк только головой покачал. — Ну, значит, не нагоним. — Постой, Бен, — Джеффри жестом остановил его, впился в Хэнка глазами. — Видит Бог, Хэнк, я этого не хочу. Но у Рида шило в жопе, да на него зомбаки как на дерьмо слетаются. Вспомни, до него мы спокойно шли. Никаких, блядь, приключений! — Не спорю, — кивнул Хэнк и согнул ногу в колене. — А я все-таки подожду. — Не заставляй нас, Хэнк! — вперед выступила Тина. — Мы… Ты не имеешь права, он… он опасен! Я хочу выжить, а не чтобы меня сожрали из-за того, что один придурок не сдержался и сунулся не туда! Вдалеке один за другим раздались два выстрела. Джеффри усмехнулся. — Видишь? — спросил он спокойно, сунув пальцы за ремень. Качнулся на пятках. — Нет времени, вставай, Хэнк. Это приказ. Хэнк вздохнул, потянулся за рюкзаком и увидел облегчение в устремленных на него глазах. Тина заулыбалась, Бен несколько раз энергично кивнул и вытер лоб рукой. Крис вот только отвел глаза, но ничего не сказал. Хэнк вздохнул и вытащил из рюкзака пистолет, взвел курок и положил руку на колено. — Охренел? — спросил Джеффри и отступил на шаг. — Ты что творишь? — Есть два пути, — сказал Хэнк, оглядел всех по очереди, а потом уставился в черные глаза Джеффри. — Или вы уходите спокойно и тихо и даете мне самому решать, что мне делать. Или стреляете. — Ты с ума сошел! — крикнула Тина. — Ты меня не заставишь! Это такой план, да? Чтоб нам стало стыдно, и мы остались? — она нервно засмеялась, подтянула лямки своего рюкзака. — Нет, не выйдет! Я хочу уйти, и я уйду! — она уже кричала. — Ты! Меня! Не заставишь! — И не собираюсь. Идите, Джеф, — обратился Хэнк к Джеффри. — Это твоя команда, делай, что должен. — Я все еще могу тебя заставить, — медленно сказал тот, держа руку на рукояти своего пистолета у пояса. — Ты можешь меня застрелить, но я не верю, что ты это сделаешь. Кажется, ты всегда ценил свободную волю человека. — Приходит время, когда каждому нужна твердая рука. — Да хватит болтать! — вскрикнула Тина и протянула руку. — Дай пистолет мне, и мы быстро с этим разберемся. Хэнк внимательно посмотрел на Джеффри. — Не доводи ситуацию до абсурда. Джеф. Тот сузил глаза. Пальцы его на миг сжались на пистолете, и Хэнк напрягся — рука на колене дрогнула, готовая поднять оружие, и Джеффри это заметил. Убрал руку с пояса и перехватил Тину за плечо. — Уходим, — сказал он веско, и она вздохнула с облегчением. — Ты делаешь большую глупость, — сказал он Хэнку, когда вся его команда вышла из комнаты. — Подумай еще раз. — Я думал очень долго, поверь мне, Джеф. Просто иди. Джеффри явно хотел сказать еще что-нибудь — слова просто рвались с губ, — но он, наверняка помня об их прежней дружбе, промолчал. И Хэнк был ему за это благодарен. Серьезно, если бы тот сейчас решил пройтись по его, Хэнка, слабости — как он это называл, — недолго бы им оставалось быть друзьями. Но Джеффри только сжал губы, выгреб из своего рюкзака еще несколько батончиков и бросил их на распотрошенный рюкзак Гэвина. — Прощай, Хэнк, — сказал он коротко и отвернулся. — Счастливого пути, — пробормотал Хэнк себе под нос, когда их общие шаги затихли на улице. Хэнк поставил пистолет на предохранитель, убрал его обратно в рюкзак и медленно поднялся. Осторожно наклонился вперед, уперевшись руками в колени, потом покачался из стороны в сторону — ничего не болело, только тянуло немного мышцы в ногах. Хэнк усмехнулся и пошел в кухню набрать еще досок, а то костерок со всеми их разговорами уже готовился потухнуть, и раздвинул жалюзи, впуская в комнату свежий воздух. Он выглянул из окна в темноту навалившейся ночи и прислушался: вокруг царила тишина. Ни криков, ни выстрелов, ни шаркающих шагов. И шагов нормальных, живого человека, тоже не было слышно. Хэнк глубоко вдыхал прохладный воздух и вглядывался во тьму. В какой-то момент ему очень захотелось крикнуть, позвать этого придурка, который все, конечно, понял, и кто теперь знает, что могло взбрести ему в голову. Но Хэнк себя остановил. Он просто должен положиться на Гэвина. Ну, а если тот так и не придет… Хэнк пожал плечами. Что ж, в его жизни было столько херни, что еще одна будет просто закономерным окончанием. Глухая ночь давила на город, тяжело вползала в распахнутое окно. С улицы тянуло прохладой и сыростью, вдалеке заворчал гром. Хэнк, полулежа у стены, натянул на себя старый плед, достал лелеемую пачку сигарет и закурил. Смотрел на пляшущие языки костерка, втягивал горький с непривычки дым и прислушивался к тишине. И физически почувствовал, как разжимаются тиски в груди, когда на лестнице раздались тихие, очень осторожные шаги. — Заходи, — сказал он темной, замершей в проеме двери фигуре. Гэвин — застывший, напряженный и потерянный — шагнул в комнату и огляделся. — А где… — заикнулся было он, но прикусил язык, только до побелевших костяшек сжал ручки черной сумки. — Воду принес? — спросил его Хэнк и сел. — Давай сюда, в горле пересохло. — Курить меньше надо, старик, — сказал Гэвин, подошел, громко топая, и присел рядом. Он раскрыл сумку, и Хэнк увидел несколько пластиковых бутылок. Взял одну и не сдержал удивленного возгласа. — Запечатанная? — Я же сказал, что видел супермаркет. Ты уже ни хрена не слышишь, что ли? — А ну! — прикрикнул Хэнк и приложился к бутылке. Сделал несколько длинных глотков под злым взглядом Гэвина и протянул бутылку ему. — Остынь, пацан. Молод еще на меня голос повышать. Гэвин взял бутылку, заторможенно сделал глоток, а потом его словно прорвало. Он всхлипнул от смеха, подавился, фыркнул, забрызгавшись водой, и захохотал. — Я пацан? Я? — спросил он, задыхаясь от смеха. — Ты, блядь, меня уморишь, старик! Ты специально остался, да? Чтоб уж точно, контрольным меня добить? Гэвин упал на задницу, и забытая бутылка покатилась по полу, разливая воду, но никто не обратил на нее внимания. Гэвина трясло, он всхлипывал, закрыв лицо руками, и то и дело порывался что-то сказать, но выходило у него совсем плохо. Голос отказывал, прерывался, словно его что-то душило. — Гребаная истеричка, — пробормотал Хэнк, а потом потянулся, схватил Гэвина за куртку и решительно дернул на себя. — Отъебись! — зло выкрикнул тот, но его опять накрыло, и он стал задыхаться. То ли от смеха, то ли от чего-то другого. — Поуказывай мне еще, — Хэнк обхватил его руками, прижал к себе и так, с Гэвином в объятьях, повалился на свой плед. — Ну, все уже, все. Хватит ржать, придурок. Гэвин задыхался и дрожал в его руках. Попробовал было вырваться, но Хэнк сцепил руки в замок и так сдавил, что тот только хекнул. И замер, трясясь, как в припадке. Хэнк, чувствуя, как колотится собственное сердце, держал его в своих руках и тяжело выдыхал куда-то в шею. — Ну, тихо. Тихо, Рид. А то сбегутся на твои завывания зомбаки, будем от них пустыми бутылками отбиваться. Гэвин только раздраженно дернул головой и сильнее вжался ему в грудь лицом. И больше не было никакого истерического смеха, а был измученный, трясущийся человек, который едва-едва справлялся с накрывшими его эмоциями. — Все нормально, Рид, — прошептал Хэнк, уже не сжимая его, а обнимая. Он поднял руку и медленно, осторожно положил ладонь Гэвину на голову. И погладил, пропустив волосы между пальцев. — Не надо, — рванулся тот, но так слабо, что Хэнк, замерший на секунду, его не отпустил. А потом лег вдоль стены и уложил Гэвина себе на грудь. И тот, все так же пряча свое лицо, больше не сопротивлялся. Он словно прислушивался ко всему, что делал Хэнк. К тому, как он медленно гладил Гэвина по волосам, прикасался бережно и тихо. Не давил, но и не выпускал. Ждал, пока Гэвина перестанет трясти, и он снова задышит ровно и спокойно. Наконец тот поднял голову, быстро махнул рукой под глазами и искоса посмотрел на Хэнка. — А ты что тут забыл? Я мог вообще не вернуться. Думаешь, я не знаю, что вы решили уйти без меня? — он усмехнулся холодно и цинично. — Я не идиот, я свалил, чтоб обошлось без тупых разговоров. И вернулся только потому, что увидел в окне свет. — Все правильно, — сказал Хэнк, помолчав. — Ты все верно сделал. — Все верно сделал, — повторил Гэвин зло и закаменел. — Я мог бы свалить и все. И остался бы ты здесь один, как придурок! Хэнк пожал плечами и почувствовал, как нервно дернулся Гэвин в ответ на этот жест. — Нет смысла думать, что могло бы быть. Я поддерживал огонь. Ты вернулся, — он снова положил ладонь Гэвину на голову и едва заметно прижал его к себе. — Все так, как и должно быть. Прошло много времени в тишине, прежде чем Хэнк услышал, как Гэвин пробормотал себе под нос: — Ты, видно, давно спятил в этом ебнутом мире, старик. А мне теперь возись с тобой. Хэнк только хмыкнул и замер, когда Гэвин улегся удобнее, прижался и закинул на него руку. И горячо выдохнул в шею. — Где там твой плед? У меня задница замерзла. *** — Давай, давай, давай! — заорал Гэвин из-за угла, вскидывая дробовик. — Беги, блядь! У Хэнка было много, что ему ответить, вот только дыхалки не хватало. Не так-то просто сказать хоть что-то, когда бежишь изо всех сил, а тебе на пятки наступает пусть небольшая, но толпа зомби. С этих тварей уже куски отваливались, а все туда же: бежали и тянули свои костлявые руки. И скалились полусгнившими черепами. Хэнк напрягся, перепрыгнул через заросший травой газон, обогнул давно разворошенную мусорную кучу и с последним рывком ринулся в просвет между развалюхой-домом и все еще сохранившим зеленую краску высоким забором. Под конец поскользнулся и почти въехал на заднице под прикрытие Гэвинова дробовика. Над головой громыхнуло: раз, другой. Хэнк вытащил пистолет, резво перевернулся и с позиции лежа взял на мушку очередного зомби. Краем сознания отметил обрывки красной толстовки и свалявшиеся дрэды и нажал на курок. Удовлетворенно выдохнул, когда грязный лоб взорвался красными ошметками, и зомби повалился на траву. Хэнк тут же прицелился в следующего. Не было больше никаких подростков, женщин, потенциально опасных и тех, кто не был готов стрелять. Все теперь были готовы убивать руками и зубами, все теперь были против них. Над головой бухнуло еще несколько раз, и Хэнк удовлетворенно отметил, что на каждый выстрел падает по зомби, и пули не уходят «в молоко». Сам он тоже не промахивался, и вскоре стрелять было уже не в кого. Хэнк выдохнул, опустил напряженные руки и глубоко вдохнул густой, пропитанный запахом мокрой земли воздух. Кряхтя, поднялся на локти и колени, потом встал и разогнулся, как никогда остро ощущая каждую натруженную мышцу. Гэвин на него не смотрел — пялился куда-то в небо, словно никогда облаков не видел. — Пошли в участок, что ли? — сказал Хэнк, пряча пистолет не в рюкзак, а на этот раз в кобуру на поясе. — Патроны еще есть? — Какой, блядь, еще участок, — сказал Гэвин смертельно усталым голосом. — Мы попали, старик. Думаешь, нам специально оставили пару десятков патронов? А то вдруг забежим на огонек. — Воды дай, — Хэнк как мог отряхнулся, с сомнением оглядел ботинки и взял протянутую бутылку. — Не бухти, — сказал он, промочив горло. — Я тут как-то в командировке был, у них тир в подвале. Так что шансы какие-никакие есть. Он протянул бутылку обратно и встретился с тяжелым взглядом Гэвина. — Ты полный дурак, Хэнк. Надеюсь, сейчас-то ты это понимаешь? Хэнк напрягся. — Серьезно? — спросил он, не дождался, чтоб Гэвин взял бутылку, и сунул ее в свой грязный потертый рюкзак. — Долго же ты соображал. — Это ты долго соображаешь. Пожалел уже, наверное, сто раз, что тогда остался? — Не пожалел, — коротко ответил Хэнк. — Как есть дурак! — крикнул Гэвин. — Ушел бы со всеми и не бегал сейчас от зомбаков. Разве ты не знаешь, что они ко мне сами липнут? Чуют гнилую натуру, — повторил он с глумливой усмешкой сказанные когда-то давно кем-то слова. — А ты, старый дурак… Договорить он не успел, потому что Хэнк толкнул его к стене и схватил рукой за горло. — Заткнись ты уже, нытик! — зарычал он ему в лицо. — Как же ты достал со своим стариком, блядь! Еще раз так меня назовешь… — И что? — прохрипел под его рукой Гэвин, глядя снизу вверх так, что у Хэнка дыхание перехватило. — По шее получишь, вот что, — пообещал он. — Думаешь, у меня сил не хватит вправить тебе мозги? — Остался один вопрос, — Гэвин с трудом втянул воздух, но и не подумал начать вырываться. — На хрена тебе-то все это надо, — он помолчал, ухмыляясь, и добавил: — Хэнк. Хэнк ослабил хватку пальцев на его горле, но так и не отпустил. Слова рвались из него, но многолетняя привычка молчать так просто не отпускала. Да и что он мог сказать? Я тебя люблю?.. Хочу? Смешно. — А ты точно был детективом? — пошел Хэнк на компромисс с собой. — Пораскинь мозгами. — О, я люблю допросы. Давай я буду плохим копом, — Гэвин облизнул губы. — Хочешь меня трахнуть, Хэнк? Хэнка от него словно отбросило. Руку жгло, и он неосознанным жестом потер ладонь, все еще помнящую тепло кожи Гэвина. Этого говнюка. — Ты ебанулся? — спросил он, тщательно контролируя голос. — Совсем крыша поехала? — А если и поехала? — зло спросил Гэвин, зыркнул и рванулся — схватил за воротник и впечатал Хэнка в дрогнувший от удара забор. Прижался — живой, напряженный, как струна, прошипел в самое лицо: — А что я должен думать, а? Носишься тут со мной, ходишь, сопли мне подтираешь. Сражен моей неземной, блядь, красотой? — Ни хрена не сражен, — ответил Хэнк и выпрямился во весь свой рост. Посмотрел на Гэвина и мягко его оттолкнул. — Успокойся, Рид. Нам надо идти. Тот послушно отступил на шаг, словно растерял все силы и злость. И потерянно посмотрел на Хэнка . — Я заебался, — сказал он тихо. — Я так, сука, устал, что сил нет. Не хочешь, не надо, старый ты пиздюк. Только отвали от меня, а? Я не могу больше, понял? Я думал, что ты… что мы… — он отвел взгляд и замолчал, прикусив губы. — А, ладно. Гэвин безнадежно махнул рукой и пошел к дому, на ходу позволяя рюкзаку соскользнуть с плеч. — Гэвин, — позвал Хэнк, но ответа не дождался — тот скрылся за дверью. Хэнк не пошел за ним в дом. Остался маяться во дворе, не зная, что ему делать. Самым простым было переждать, пока Гэвина отпустит, и жить дальше, делая вид, что все нормально. До следующего срыва. До вопросов, на которые он не мог дать ответа. Не видел в этом смысла. Ну не крутить же любовь сейчас, когда весь мир катится в ебеня, а Гэвин… Да на хрен ему сдался потрепанный временем старый хрен? Хэнк усмехнулся и пнул черную от времени и гнили деревяшку, сунул руки в карманы и медленно пошел по дорожке в сторону белеющей невдалеке аптеки. От трупов ощутимо воняло, и он сморщился, когда проходил мимо. В аптеке было сумрачно, и тоже откуда-то несло мертвечиной. Хэнк огляделся, осмотрел разбитые стеллажи и витрины, разрыл носком ботинка битое стекло, гнилую бумагу, раздавленные пузырьки и какой-то мусор, и ожидаемо ничего не нашел. Хотел уже уходить, но заметил целую, никем не тронутую боковую стенку стеллажа в узком коридорчике и резво двинулся к ней с надеждой, что там что-то еще осталось. Засмотрелся на закрытые дверцы без следов взлома и заорал от неожиданности, когда его ногу схватили крепкой стальной хваткой. Хэнк дернулся, попытался вырваться, но рычащий зомби, прикованный за одну руку к ножке вмурованного в пол стеллажа, вцепился в него изо всех сил. Взвыл, роняя желтую слюну, и впился в толстую кожу ботинок зубами. Укусил раз, другой, пытаясь выдрать кусок. Хэнк рванулся назад, едва не упал, но вырваться не смог и судорожно вцепился в рукоять пистолета. Многолетняя привычка не подвела — он вытащил его за секунду и, почти не целясь, всадил одну за другой три пули зомби в голову. Ботинки и штаны забрызгало вонючей черной кровью и гнилыми мозгами, Хэнк отшатнулся, прислонился к стене и задышал тяжело и сипло, втягивая смрадный воздух и чувствуя, как в который раз за день бешено колотится его сердце. И сколько оно еще так выдержит? Блядь. Хэнк отдышался и, выломав дверцы, выгреб в рюкзак все, что было в этом стеллаже и в том, к которому был прикован бывший продавец в когда-то белом халате. *** Гэвин встречал его у двери. Так и стоял все время, пока Хэнк шел по улице от аптеки к дому. И не посторонился, когда тот поднялся на крыльцо. — Ты стрелял? — глаза его лихорадочно блестели. — Я. Там в аптеке был один, — он устало прислонился бедром к перилам. — Я тоже, блядь, очень устал. Я слишком стар для этого дерьма, — он усмехнулся, — только никто меня не спрашивает. Гэвин кусал изнутри губы, смотрел то Хэнку в лицо, то рассеянно осматривал улицу. — Не ходи один, — сказал он наконец быстро. И добавил, опережая Хэнка: — Пожалуйста. Тот уже рот открыл, чтобы высказать свое ценное, но замер и уставился на Гэвина во все глаза. — Ты ли это, Рид. Что случилось-то? — Ничего, — мотнул тот головой, все так же избегая прямого взгляда. — Просто, — он снова замялся, и Хэнк едва не заорал, чтоб он не мял яйца, а говорил! И Гэвин вдруг агрессивно продолжил: — А и похрен! Мне не западло сказать, понял? Не то, что тебе. Да, мне не похрен, что с тобой случится! Ты мне дорог, и не только, как слабоумный друг! — Слабоумный? ‒ вспыхнул Хэнк. А потом спросил главное: — А как кто я тебе дорог? Гэвин — взъерошенный и решительный — шагнул к нему и схватил рукой за плечо. Встряхнул легонько и притянул к себе. — На нормального ты не тянешь, раз со мной остался. — Рид! — перебил его Хэнк, у которого уже в груди места не оставалось, настолько его распирали эмоции. — Я тебя, — начал Гэвин решительно, притерся совсем близко и выдохнул Хэнку в лицо: — Я тебя давно уже трахнуть хочу, понял? Уже лет десять дрочу, но не лезу. Оцени выдержку, — он нервно хохотнул, и его ладонь легла Хэнку на шею, он даже пальцами ее, кажется, погладил, Хэнк не мог ручаться. — А когда увидел тебя там, в том доме, когда все свалили… Я же знал, что все уйдут, я и возвращаться не хотел, да не смог просто так уйти. Пришел, а там свет в окне, — Гэвин облизал сухие, искусанные в кровь губы и заглянул Хэнку в самую душу через его глаза. — И ты. Я думал, кончусь прямо там. Как дурак разревелся, все думал, что спятил, и ты сейчас исчезнешь. А это, — воздуха не хватило, и он сбился, сглотнул. — Гэвин, — начал было Хэнк, но тот нетерпеливо мотнул головой. — Подожди, немного осталось. Я просто ждал. Каждый день ждал, что ты скажешь хоть что-то. Почему-то же ты меня выбрал! Не ушел с остальными, с Джеффри со своим. Со мной остался, — Гэвин прикрыл глаза, словно не мог больше смотреть так пристально, почти не моргая. — Только ты молчишь. Молчишь, блядь. Чуть зад мне не подтираешь, не орешь, когда вляпываемся, терпишь, когда я косячу. Не орешь, даже если вот как сегодня — нарываемся на зомбаков. — Гэвин коротко встряхнул Хэнка и снова уставился ему в лицо. — А я устал молчать. Я тут в доме ключи от катера нашел, код запуска на бумажке. А с чердака видно, что катер еще у причала стоит вместе с другими. Так что, в общем, если что — ты вали в Канаду. — Валить, — Хэнк прищурился, — если что? — Ну что ты такой непонятливый-то? Я ж тебе все уже сказал — если я вдруг не выберусь из какой-нибудь дыры. Я… — и Гэвин, растеряв все слова, что вылились из него этим сбивчивым потоком, отчаянно прижался к губам Хэнка своими. И зажмурился, словно ожидал, что вот сейчас и получит в лоб от всей Хэнковой души. А у того дыхание выбило, руки сами вцепились в Гэвина, и Хэнк обнял, прижал его к себе. Зашарил ладонями по спине, сминая куртку, одну запустил Гэвину во влажные волосы, другая сама опустилась на задницу и сжала ее. А губы… Хэнк ответил на поцелуй так, словно только в нем было его спасение. Ноги ослабли, и он всем весом оперся о скрипнувшие перила, зато Гэвин был в его руках. Жесткий, измученный не меньше, чем сам Хэнк. Горячий и податливый под руками Хэнка, он льнул, целовал, подавался на каждое движение и коротко, зло стонал. А потом опустил руку и прихватил Хэнка за пах, сжал пальцы, массируя напрягшийся член. — Засранец, — Хэнк оторвался от него, засмотрелся, лизнул истерзанные губы с выступившей капелькой крови и снова сжал руку на заднице Гэвина. — Предупреждать надо, — он поймал поплывший, возбужденный взгляд, — я зубы не чистил недели две, подготовился бы. Взгляд Гэвина, до этого темный и не особо разумный, немного прояснился, и он хохотнул, ткнулся Хэнку в лоб своим, медленно повел головой, наслаждаясь прикосновением, словно все еще не верил, что так можно, что не получит отповедь. — Все ты пиздишь, Хэнк, — сказал Гэвин с непривычной мягкой улыбкой, и тот засмотрелся, ловя выражение его лица. — Врешь, всего-то дней десять. Как и я. — Я с тобой, — сказал вдруг Хэнк серьезно. — Не сомневайся, куда ты, туда и я. В Канаду, так в Канаду. — Охуенно, — сказал Гэвин серьезно, а потом потерся о Хэнка пахом и застонал: — Мы трахаться вообще будем? Или только пиздеть? *** Вспоминать их первый раз было и смешно, и до слез… — До слез смешно, блядь! — сказал Гэвин, едва стащив штаны до колен и притираясь горячим членом к Хэнку, с которого он сам стащил его воняющие мозгами и дерьмом зомби штаны. — Ну же, — сказал он нетерпеливо и сам положил ладонь Хэнка себе на пах. И застонал, когда тот обхватил оба их члена вместе. Хэнка охватило какое-то нетерпеливое безумие: он сам вдруг застонал Гэвину в рот, когда тот снова полез целоваться, двигая бедрами и скользя по члену Хэнка своим. Он был такой живой, такой жаркий, что у Хэнка крышу срывало, и он не сдержался, повалил Гэвина на коротко скрипнувший диван, подмял под себя и поддал бедрами. Гэвин раскинул ноги и обнял его так, словно только этого и ждал, словно хотел сдаться. Хэнк легко укусил его за губу, снова двинул бедрами, проезжаясь членом в нежной горячей тесноте, и, языком выписывая узоры, повел губами вниз по шее. Прикусил у плеча, всосал солоноватую кожу, оставляя крепкий засос, и от стона Гэвина едва не поехал крышей. Он двигался быстро и резко, толкался в их сцепленные ладони, притираясь к напряженному члену Гэвина, и дышал с ним вместе, чувствуя, как колотится его сердце, как свое. В паху горело, бедра потяжелели, и мучительно хотелось вставить Гэвину серьезно, почувствовать, каково оно — втискиваться в живое и горячее, смотреть в его глаза, пока член будет заполнять его зад. Трахать его, ловить стоны и выдохи, а потом трогать горячие растянутые мышцы и чувствовать, как вытекает из Гэвина сперма. Хэнк крепко сжал его бедро, повел ладонь выше, погладил задницу и коснулся рукой мошонки, прижал пальцы дальше, ощутил, как Гэвин под ним дернулся, услышал, как он шепчет, зовет его, и кончил в их крепко сжатые в один кулак ладони. — Гэвин. Гэвз, — позвал он зачем-то, просто не смог удержать рвущееся изнутри имя, и тот, застонав и сжав зубы, кончил тоже, выплеснувшись Хэнку на руку. Диванчик едва не проваливался под их общим весом, но вставать не хотелось, и Хэнк, пошевелив слегка затекшей рукой, открыл глаза и посмотрел на сопящего ему в ухо Гэвина. — Что? — спросил тот, не открывая глаз. — Я чувствую, как ты смотришь. Скажешь, что все было ошибкой и ты сваливаешь? Хэнку очень захотелось закатить глаза, но он мужественно сдержался. — Нет, не угадал. Скажу, что в следующий раз придется заткнуть тебе рот, ты несешь слишком много какой-то херни. — Блядь, Хэнк, — Гэвин открыл сияющие, совершенно счастливые глаза, и у Хэнка в груди плеснулось горячее. — А ты тот еще выдумщик. Ладно, в следующий раз я тебе отсосу. — Придурок, — вот и все, что Хэнку удалось из себя выдавить, потому что даже представить эти губы на своем члене было охрененно. — Ну так как? Сразу на берег? — Гэвин подкинул в руке ключи на брелке с маленьким синим штурвалом и сунул их в карман. Хэнк скептически осмотрел их скудный багаж и поморщился. — Надо бы найти еду. Ты тут маркет не видел поблизости? — Какой маркет? — Гэвин усмехнулся и выглянул в окно, проверяя улицу. — Сплошные дома. — Черт, — Хэнк скривился. — Пойдем искать консервы, а потом сразу на катер. — Я только за, — Гэвин кивнул, шагнул к двери и по пути, коротко и мокро, поцеловал Хэнка в губы. Тот и опомниться не успел, а Гэвин уже выходил в распахнутую дверь. В первом доме им не повезло. Во втором нашли кое-что, но так мало, что Хэнк предложил проверить еще парочку. Он забраковал дом, приглянувшийся Гэвину, и тот не стал спорить, покорно пошел в указанный Хэнком — тихий и неприметный, без особых разрушений. И чего они никак не могли ожидать, так это целого гнезда зомби внутри. — Беги! — крикнул Гэвин, вскидывая дробовик и делая первый выстрел. — Хватай ключи, в кармане! — и он подставил Хэнку бок. В горячке тот глянул непонимающе, а потом его охватило такое желание двинуть придурку в лоб, что просто руки затряслись. Хэнк закусил губу, крепче сжал в руке пистолет и прицелился. — Я катер водить не умею, — процедил он между выстрелами, прогоняя из головы воспоминание о своем старом катере, на котором он так любил выйти в озеро по выходным. — Так что только вместе, Рид. Тот выстрелил еще раз, разнес голову шипящего зомби в клочья и, пока перезаряжал, потянулся и толкнул Хэнка плечом. — Упрямый ты, Андерсон. Но ладно, — он снова вскинул дробовик, — вместе так вместе. — Наконец-то понял, — проворчал Хэнк и прицелился. — Слушай, так это выходит, что я нас к зомби привел? Гэвин сверкнул улыбкой и, выкинув дымящиеся гильзы на пол, толкнул Хэнка в сторону двери. — Вот это поворот, да? — хохотнул он, оглядел лезущих из задней комнаты зомби и отступил вслед за Хэнком. — Добро пожаловать в клуб. Бежим! И они побежали!