fatui-cest

Даже после завершения главной миссии Царица находила Одиннадцатому работу раз за разом, будто нарочно подбирая самые бессмысленные задания. К его великому счастью, рядом всегда был этот парень из Фатуи, с которым хоть можно было нормально поговорить. С рядовыми языками чесать было скучно: о проблемах в политике организации лучше молчать, а разговоры ни о чем утомляли. Блондин же столько раз прикрывал зад Тартальи, что заслуживал хотя бы капельку доверия. Как минимум, за тот раз, когда во время одного сражения что-то пошло наперекосяк. Аякс тогда лежал в луже собственной крови, и темнота медленно обволакивала его сознание, словно изящная любовница. Случайно на миг выглянув из объятий тьмы, рыжеволосый успел заметить чужие крепкие руки, показавшиеся смутно знакомыми, и вдруг стало так спокойно, что он позволил себе отключиться, послав все в бездну. Очнувшись, разумеется, сразу же все разузнал. Сейчас, просто в честь выходного, Предвестник приглашает к себе в кабинет Феликса выпить вечером, сообщая, что алкоголь за его счет, и однозначно намекая, что у вечера может быть продолжение. Блондин лишь кивает и появляется в назначенное время в назначенном месте. Вот так — просто и без лишних слов. Они сидят по разные стороны роскошного дивана: Чайлд — развалившись да закинув ногу на ногу, Фатуи — не менее вальяжно, положив локоть на спинку, пьют знаменитое мондштадтское вино и заигрывают друг с другом на равных. Вот Тарталья вытягивает ногу в сторону собеседника, и тот позволяет себе уверенно провести ладонью от его коленки вверх. — Смело, — думает Предвестник, и ему нравится. Вот он губу закусывает, вот с издевкой уточняет, куда это Феликс так уставился. — На самого красивого убийцу Снежной, — парирует блондин, и Чайлд смеется. — Очень смело. Первым сдается Фатуи, который встает на колени прямо на диване, чтобы провести руками по шее товарища, а тот то ли шепчет, то ли шипит: «Перчатки. Снять», — и вот Чайлд откровенно наслаждается чужими пальцами с короткими ногтями, нежно царапающими чувствительную кожу. Выгибается, почти ложится на подлокотник, сам берет блондина за руку и подносит ее к оголенному бедру, а потом обоим срывает крышу. Они еле успевают обсудить: «никаких засосов — никаких царапин — никаких поце…», но договорить не успевают, потому что Аякс нагло лезет языком в чужой рот и тянется как кот, когда ему отвечают столь же настойчиво. — Нарушаю свои же правила, ну что за дела… — жалуется молча сам себе Тарталья, а потом расстёгивает ширинку и больше не думает — думать вредно, когда на тебе верхом единственный из всей организации, кому доверяешь, и ты стонешь, как портовая шлюха, потому что тот явно имеет за плечами прилично практики — и это так же возбуждает, как бесит. Такое сочетание чувств вызывает в Предвестнике желание напомнить, кто тут главный, и в воздухе танцуют фиолетовые искорки. Феликс тихо охает, ощущая в чувствительных местах электрические разряды. Чайлд бы посмеялся, но немного занят. Им обоим хватает нескольких минут агрессивных рывков бедрами друг на друга. Отдышавшись, как ни в чем ни бывало каждый тянется за своим бокалом, правда, позу никто не меняет. Одному не хочется, другому лень. В следующую пятницу Чайлду достаточно подмигнуть проходящему мимо Феликсу, чтобы снова обнаружить себя на том же диване с тем же товарищем и тем же вином.