Бесконечное
13 марта 2021 г., 10:00
Во взгляде Эфира нет знакомого золота – радужка затянута темной пеленой. Он лежит, распростертый на простынях, и немигающе смотрит на Сяо. Под ребрами что-то мерзко тянет, когда Сяо ведет по выступающим ребрам ладонью в перчатке и поддевает пальцами край брюк.
Эфир смирный – от него не веет жаждой крови, он не сходит с ума и не срывается на каждом, кто попадется под руку. Возможно, это все потому, что Сяо всегда рядом, чтобы нейтрализовать действие кармы раньше, чем она дойдет до пика и погубит своего носителя.
Неважно, чего ему это стоит – гордости, чести, – он не может потерять Эфира. Не тогда, когда доверился ему, когда позволил быть рядом не только на словах, когда вручил в руки свою судьбу. Сяо не уверен в значении человеческих чувств – они для него похожи на непроглядно темный лес; тем не менее, его влечет к блеску янтарных глаз и мягкости длинных волос, и этому влечению противостоять он не в силах. Свет всегда притягивает свет, но Эфир почему-то притянул к себе именно Сяо – и никогда об этом не сожалел.
Сяо не мог похвастаться тем же.
Он стягивает с рук перчатки и обхватывает бока; мышцы под ладонями ощущаются каменными. Сяо прослеживает пальцами широкую полосу шрама и гладит горячую кожу – Эфир горит, будто в лихорадке, его глаза почти черные от влияния кармы, и в полуоткрытом рте виднеются острые клыки. Сяо не даст ему упасть: слишком свежи в памяти бесчисленные лица, искаженные скверной, и изуродованные тела павших товарищей.
Поэтому Сяо никого не хочет подпускать к себе – градус смертельной опасности слишком велик, и ему не хочется балансировать с судьбой на лезвии ножа. Эфир в свою очередь рушит все мыслимые и немыслимые границы, и Сяо тянется за ним, будто пытается поймать за хвост падающую звезду. Он даже не до конца понимает, что именно делает и зачем, но в момент осознания становится уже слишком поздно.
Надо отказаться, разом перечеркнуть все отношения, какими бы они ни были, и снова отдалиться от людей и им подобным, неся тяжкое бремя в одиночку, но вместо этого Сяо еще сильнее запутывается в сплетенной ими двумя сети и окончательно опускается на дно.
Медлить нельзя, но Сяо хочется – он перемахивает через бедра Эфира и склоняется над его лицом. Эфир как специально запрокидывает подбородок чуть выше, и Сяо целует его – непривычно робко, будто спрашивая разрешения: мягко вылизывая губы и проскальзывая языком дальше, в жаркий рот. Ему незнакомо понятие нежности, но он отчаянно старается в него вникнуть и научиться всем ее граням. Нежность – это улыбающийся Эфир в поле глазурных лилий, его рука, сжимающая ладонь Сяо, и тихий смех, разбивающий тишину.
Сяо не уверен, что может быть таким же; он растерял все свои эмоции сотни, тысячи лет назад и так и не сумел возвратить их.
Эфир послушный, но Сяо не будет проверять границы его послушания – желание закончить все как можно скорее, вернуть его Эфира вспыхивает где-то под ребрами, и мерзкое тянущее ощущение сменяется болезненной сосредоточенностью. Во взгляде Эфира все еще нет никакой осознанности, и это осознание бьет по Сяо сильнее, чем должно.
В этих отношениях есть солидная доля его вины – за то, что поддался уговорам, поверил искренним чувствам и отдался на поруки, открываясь в ответ. Карма разрушает все, к чему Сяо притрагивается, и Эфир не исключение из правила – его очищение не срабатывает на тысячелетнем проклятии, и он оказывается подвержен тлетворному влиянию из раза в раз, но Сяо неизменно вытягивает его обратно.
Сяо не знает, как долго Эфир еще продержится. Он уже знает, что случится потом: Эфир очнется, мягко улыбнется и вновь поблагодарит, крепко сжимая его за руку. Сценарий прописан с самого начала и до конца – перечеркнуть его, переписать или сжечь Сяо не в силах. Не тогда, когда Сяо балансирует на грани между зависимостью и чем-то болезненным, незнакомым, таким, что ему никак не описать словами. Сяо не знает значения человеческих чувств и не понимает, как правильно их выразить, но Эфира это никогда не смущает.
Он отводит от влажного лба светлые пряди и касается губами переносицы, кожи под глазами, скулы. Слышится треск – когти, в которые превращаются пальцы Эфира, рвут простыни и впиваются в матрас. Сяо почти мастерски расстегивает пояс его брюк и стаскивает их по бедрам вниз, затем поддевает резинку белья и обнажает вялый член.
Если Сяо примет карму, перепавшую Эфиру, все вернется на круги своя – ровно до следующего раза.
Сяо обхватывает ладонью ствол и проводит по нему рукой вверх-вниз. Он скатывается набок, двигается выше и, разворачивая лицо Эфира к себе, проходится по подбородку мягкими поцелуями, пока не накрывает губами рот. Язык проскальзывает по заостренным клыкам – что-то покалывает под ребрами, потому что так быть не должно. Эфир не должен проходить через это, не должен каждый раз становиться не-собой и неизменно возвращаться обратно низким, некрасивым методом, но другого пути нет.
Эфир отвечает на поцелуй – неловко, заторможенно и даже отстраненно. Он вообще удивительно податлив, когда находится в переходном состоянии – карма вытравливает из него всю самостоятельность и превращает в послушную игрушку. Сяо думает, что это неправильно. В Эфире жизнь должна играть всеми красками и расцветать все ярче и ярче, но никак не наоборот – тонуть во мраке скверны совсем не для него. Свет притягивает свет, Эфир должен тянуться к солнцу, а не оставаться бок о бок с Сяо, но…
Член под пальцами крепнет и встает, и Сяо решает, что пора. Он торопливо стаскивает с себя штаны и вновь седлает бедра Эфира – его возбуждение упирается между ягодиц и ощущается обжигающе горячим. Сяо опирается одной рукой о грудь Эфира, второй направляет член под нужным углом и опускается на него до упора. Ощущение заполненности кажется странным, но Сяо привык; тем не менее, несколько секунд он тратит, чтобы собраться с мыслями, и только тогда начинает двигаться.
Нежность – это руки Эфира, обхватывающие бедра Сяо, его горячий шепот над ухом и жадные поцелуи в шею; это тихий голос, поющий колыбельную на незнакомом языке, ловкие пальцы, разминающие натруженные мышцы, и сосредоточенный взгляд при обработке ран. Если нежность должна быть такой, Сяо не уверен, что способен на нее – тысячи лет и сотни тысяч убийств выжгли все человеческое, что когда-либо в нем было.
Тем не менее, он не перестает пытаться; ему кажется, что, опустив руки, он потеряет Эфира навсегда. Того Эфира, который остался с ним, даже зная, что будет подвластен карме, что будет балансировать на грани, что в любой момент может не вернуться, если что-то пойдет не так. Эфир не сдался, и Сяо тоже не имеет на это права – по крайней мере, он убеждает себя в этом.
Эфир смотрит на него в упор и даже не моргает, но Сяо чувствует, как тонкая паутинка негативной энергии возвращается к своему законному владельцу. Он склоняется над лицом Эфира и целует в уголок рта, оглаживает щеки и невесомо касается пальцами покрытого испариной лба, не переставая двигаться резковато и размашисто, практически насаживаясь на член.
– Возвращайся, – шепчет Сяо, пристально вглядываясь в затянутые пеленой глаза. – Пожалуйста.
Страшнее всего, что когда-нибудь Эфир не вернется: так и останется в объятиях мрака и не услышит зовущий его голос. Сяо знает, каково это – лишать жизни тех, кого ты считал своими товарищами, друзьями, семьей; он совсем не знает, что будет делать, если та же участь постигнет и Эфира.
Карма недовольно колышется, переходя обратно к Сяо. Он всем нутром чувствует ее холодную злость – на шее будто затягивается тугая петля, а на плечи вновь опускается невероятной тяжести груз, такой же, какой он нес сотни и тысячи лет до этого. Это его не останавливает – Сяо не привыкать терпеть боль и лишения, и он почти даже не возбужден, однако начатое твердо намерен довести до конца.
Он вознаграждается за свои старания – карма возвращается к своему изначальному владельцу, покидая временное пристанище, а Эфир смаргивает и делает шумный вздох. Сяо чувствует, как рассасывается мерзкая горечь на основании языка, стоит ему только увидеть широко распахнутые глаза и вскинутые брови. Эфир сжимает бедра Сяо, а после целует его в щеку, и тогда Сяо с облегчением выдыхает и прижимается лбом ко лбу.
– Я здесь, – шелестит Эфир; солнечная улыбка все еще выглядит немного блеклой и вымотанной, но Сяо все равно не отказывает себе в желании собрать ее губами.
– Ты здесь, – вторит он и вжимается в Эфира всем телом. Эфир тихо стонет, он кажется болезненным и бледным; пусть даже Сяо вытянул из него всю карму, она успела хорошенько его потрепать.
Сяо отстраняется и опускается на член целиком. Эфир пытается подняться на локтях, но Сяо ему не дает – несильно толкает в плечо и слегка давит ладонью на грудную клетку. Карма утихает, убаюканная теплом и присутствием родного, близкого человека, и Сяо чувствует, что наконец-то может дышать.
– Лежи, – говорит он. – Я справлюсь сам.
И Эфир покорно ложится обратно. На его лице все еще читается растерянность – ему до сих пор сложно привыкнуть к таким «пробуждениям», но он не жалуется. Сяо думает каждый раз: на сколько его хватит? Сколько он еще продержится? Как долго будет выносить и как скоро сорвется?
Но Эфир не срывается – неизменно терпит. Сяо не может понять, благодарен он ему за это или нет.
Он приподнимает бедра и опускает их, медленно вбирая в себя каждый сантиметр члена, – нежность, напоминает себе Сяо, единственное, чем ты можешь ему отплатить за все страдания. Взгляд Эфира – пусть слегка мутный, но живой, – скользит по коже Сяо легким, ненавязчивым дуновением ветерка и застывает в районе низа их животов.
– Позволишь? – тихо спрашивает Эфир и поднимает честные глаза на Сяо. Некоторое время Сяо медлит, но все же кивает – тем не менее, по спине проходится волна дрожи, когда узкая мозолистая ладонь обхватывает его член и ловко подстраивается под ритм.
Эфир смотрит на него, не отводя взгляда. Сяо давно позабыл, что значит чувствовать, но от этого взгляда у него внутри все выворачивается наизнанку – то, как трепещут тонкие ресницы, как скользит по тонким губам влажный язык, как напрягаются мышцы живота, затягивает его в пучину еще более глубокую, чем раньше.
Ладонь на члене Сяо ускоряет темп, и Сяо понимает, что Эфир близок к разрядке – он всегда старается подогнать их оргазмы под один момент. Эфир закусывает губу и щурится, свободной рукой хватает Сяо за запястье и настойчиво переплетает их пальцы – Сяо совсем не сопротивляется. Он намеренно сжимается вокруг члена Эфира, и тот, зажмурившись, кончает – вязкое тепло заполняет Сяо изнутри; когда ловкая ладонь доводит его до грани, он кончает следом.
Сяо находит в себе силы перекатиться вбок, а не рухнуть Эфиру на грудь. Он переползает выше, крепко-крепко обнимает Эфира и утыкается носом в крепкое плечо. Ласковые руки перебирают пряди на его затылке и мягко массируют основание шеи. Эфир пахнет солнцем, ветром и свободой, и этот запах лучше всех остальных помогает Сяо прийти в себя.
– Я здесь, Сяо, – шепчет Эфир ему на ухо и целует в висок. В его голосе – Сяо это знает, понимает, чувствует, – скользит нежность. – Я никуда не уйду и никогда тебя не брошу.
И Сяо хочется ему верить.
