Для семьи

Тепло. Жар. Жжение. Страсть быстро росла, когда мужчина, которого я люблю, пересек комнату, схватил меня за талию и прижался губами к моим, начиная глубокий поцелуй. Мои колени дрожали, я чувствовала себя онемевшей, потрясенной, подавленной, но все это не могло сравниться с счастьем, которое я почувствовала, наконец, заключив его в свои объятия. Через несколько мгновений я наконец ответила на его поцелуй, коснувшись его губ своими губами. Язык мгновенно нашел его язык, и моя рука погрузилась в его длинные волосы, взъерошив их и придвинув его лицо ещë ближе. Я нежно массировала его кожу головы и почувствовала, как он улыбается мне во рту. Ему нравилось, когда я так делала. С тех пор, как мы начали наши отношения, я быстро поняла, что он любит физический контакт. Будь то просто держание за руки или ласки во время нашей любви — ему нравилось это больше всего на свете. И я была счастлива дать ему столько прикосновений, сколько он хотел. Наши языки боролись. Излишне говорить, что он был доминирующим партнером в нашей паре, хотя я сама не была такой уж пассивной. И хотя он иногда позволял мне брать на себя инициативу, долго подчиняться мне он не мог. Тем не менее, за время, которое мы провели вместе, я заметила, что такая игра на самом деле каким-то образом возбуждала его. Каждый раз после того, как я демонстрировала некоторое доминирование, он становился более собственническим и страстным, что в конце концов приводило к удовлетворительным занятиям любовью. На этот раз все было так же. Я все ещë отказывалась пускать его в свой рот, борясь на его территории. Более того, я начала подталкивать его в сторону кровати. Мои действия подняли его на другой уровень страсти. Он остановился и прервал поцелуй, только для того, чтобы коснуться губами моего лица, переходя оттуда к шее. Я наконец расслабилась, получая его страстную заботу. Моя рука легла на его щеку и я почувствовала там щетину. Это было странно. Он перестал стричь волосы, но никогда раньше не переставал бриться. Это меня беспокоило, и хотя я не хотела, чтобы он перестал целовать мою шею, я чувствовала, что мы должны поговорить, прежде чем это зайдет далеко. Я наклонила голову, чтобы поцеловать его в щеку, безмолвно побуждая его вернуться к моим губам, и он исполнил мое желание. На этот раз я поцеловала его нежно, и он тоже не стал продолжать грубый поцелуй. Мы медленно двигали губами, наслаждаясь чувственными прикосновениями друг друга. Его руки опустились, чтобы коснуться моего живота на пятом месяце беременности, и, наконец, мы прервали поцелуй, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Прошел месяц с тех пор, как я видела его в последний раз.  — Эрен… — прошептала я и хотела сказать что-то ещë, но внезапно его глаза расширились, когда он почувствовал, как наш ребенок пнул его по ладони. Он впервые почувствовал своего ребенка. В шоке он просто уставился на мой живот, затем на меня, молча спрашивая, действительно ли это то, о чем он подумал. Я кивнула и улыбнулась со слезами на глазах. После этого он обнял меня, и я клянусь, что никогда в жизни не чувствовала такого тепла и счастья. Теперь мы были единым целым, семьей. — Хистория — он прошептал мне на ухо, и я откинулась назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Его голова была опущена, волосы частично закрывали лицо, но я все еще видела, что он грустит.  — Что случилось, Эрен? — я пыталась убедить его сказать мне, что случилось. Некоторое время он молчал. Его рука снова легла мне на живот, и я терпеливо ждала, пока он заговорит. Наконец он поднял голову и посмотрел на меня с печалью в глазах. — Мне нужно на некоторое время уехать в Марли. Я собираюсь сегодня вечером. Я опешила. Марли? Зачем ему туда? Что, если он не вернется? Что тогда будет с нашим ребенком? Мы молча смотрели друг на друга. Он знал, что я была шокирована, и он знал, что эта новость напугала меня. — Ч-что? — я наконец выдохнула, чувствуя, как учащается мое сердцебиение, — зачем? Эрен опустил голову. Его длинные волосы закрывали лицо, и я не могла видеть выражение его лица. Я медленно потянулась и осторожно убрала его челку. Его зеленые глаза нерешительно встретились с моими, и я увидела как ему было больно. Он боялся. Похоже, у него была миссия в Марли, и он боялся потерпеть неудачу. Но теплота его взгляда и этот страх были связаны со мной. Он не хотел оставлять нас. — Ты не брился… — я положила руку ему на щëку, — Не могу сказать, что ты мне нравишься с бородкой и усами. Когда ты целуешь меня это щекотно. Он улыбнулся и поднял руку, чтобы коснуться моей руки на своем лице. — Извини, я побреюсь, когда вернусь, — сказал он с любовью и поднес мою руку к губам, чтобы поцеловать ее. Я подошла к нему ближе, и наши губы снова встретились в горячем поцелуе. Я не хотела его отпускать. Я хотела все время чувствовать его прикосновения, целовать его, когда захочу, чувствовать его тепло, когда мы просыпаемся и засыпаем в объятиях друг друга. А теперь он сказал, что должен поехать в Марли? В конце концов, он может не вернуться оттуда живым… Одна мысль об этом заставила слëзы накатиться на мои глаза, но я не прервала поцелуй. Напротив, я прижалась к нему сильнее и ещë больше углубила наш и без того страстный поцелуй. Он нежно улыбнулся мне в губы. Поцелуй был страстным, и мы оба потеряли счет времени. Только когда мы наконец отстранились друг от друга, то поняли, что все ещë находимся в середине комнаты. Он аккуратно подтолкнул меня к кровати, но его взгляд был спокойным, что указывало на то, что это было не из-за страсти. Как бы он этого ни хотел, как бы этого не хотела я, мы не могли заняться любовью в эту ночь. У него не было времени, и я знала, что если мы сделаем это сейчас, мы не сможем расстаться. Вместе мы сели на край кровати и нашли друг друга в теплых объятиях. — Мне нужно ехать очень скоро, Хистория. Я бы хотел, чтобы мне не пришлось туда ехать. Я бы хотел быть рядом с тобой и нашим ребенком. Но дело в том, что я делаю это для вас двоих, чтобы вы были в безопасности. Я обещаю защитить тебя. Даже если будет очень больно, — он прошептал мне на ухо, его губы почти касались моей кожи. Я поняла, что он не может сказать, что именно он собирается делать. Но я ему доверяла. Моя любовь к нему была безусловной, чистой, и я знала, что должна позволить ему делать то, что он считал нужным. Давным-давно я сказала ему, что я его союзник, его друг, и в случае необходимости я встану на его сторону. Мы — враги человечества. И теперь, находясь в его объятиях и вынашивая его ребенка в своей утробе, я была уверена, что убью, уничтожу, сделаю все для своей семьи. Прямо как он. И я позволила ему уйти, позволила ему уничтожить мир и людей, которые были угрозой для нас троих. Мы были демонами, но это не имело значения, потому что мы живы и способны любить. Враги боялись нас, потому что мы сожгли и истребили их. Мы свободны.