Живой

Мне тоже бывает больно. Больно и обидно до глубины души, жутко оскорбительно или приятно. У меня тоже есть чувства, неоткрытые и, по мнению других, вовсе ненужные. За угрюмым или весёлым лицом зачастую, даже почти всегда, скрывается что-то другое. Например, я не могу показать тёплую домашнюю улыбку, которую люди иногда даже обязаны видеть на лице вместо притворности и сплошного спокойствия. Но у меня будто бы нет личности, меня не зовут по имени или ещё как-нибудь, а слово «майор» у меня в горле встало, как и фамилия, пускай она похожа на жизнерадостную. Рогозина ведь не одобрит, если я начну выражать весь широкий спектр чувств на работе, а того хуже – на допросе, как, к примеру, Котов. Мне уж точно не разрешать крыть матом Лисицына, если мне вдруг этого захочется, и рожу Данилову я набить не могу за Ритку, хотя чего мне это стоит. Мне бывает больно, когда надо мной шутят. Все подколы задевают и оставляют рельефный шрам в душе. Я же лишь стискиваю зубы. Мне бывает больно, когда я падаю. Падаю ничком на камни, запнувшись о чемодан или другой предмет, так не вовремя оказавшийся под ногами. Но я отряхиваюсь от гравия и иду дальше, потому что «мальчики не плачут», и мне нельзя реветь до ночи. Мне бывает больно, когда я вспоминаю Власову. Мою, только мою Риту, Маргошу мою, которую отжал Данилов. Мне бывает больно, когда мне разбивают сердце. Таня, Рита, много других женщин – не пересчитать, бросили меня в момент взамен на то, что я им дал – деньги, цветы и любовь, романтика и человеческое тепло, банальное тепло. Мне бывает больно, когда меня бьют – а такое бывает часто. Больно, когда толкают и я падаю, больно, когда приходится вставать и вообще, боль – естественное чувство. Мне бывает оскорбительно, когда меня подкалывают на разные счёты. Особенно надоели слова «дикий», «клоун», да и вообще! Я – майор, кто вообще смеет меня подкалывать! Нет, я, конечно, понимаю, что я – не король, но подколы ранят на поражение, ни капли не промазывая, прямо в сердце. И я снова стискиваю зубы. Мне бывает оскорбительно, когда меня не замечают или не считаются со мной. Когда я предлагаю, а люди отрицают, не предлагая замены. Когда меня не считают за личность, будто я – просто часть механизма «Правосудие», и работать должен, как часы – без бытовых проблем и смены батареек. Мне оскорбительно, когда я становлюсь для других чем-то неважным и ко мне относятся, как к предмету – не обращают внимания. Мне бывает приятно. Бывает приятно, когда я вижу улыбку на лице людей, а особенно – на лицах спасённых заложников и других жертв. Мне приятно, когда дают выходной или отпуск, когда не звонят по ночам, когда не забывают, что я – живой и у меня есть день рождения, праздники, когда знают число моего дня рождения. А ещё когда мне дарят что-то. Или когда я что-то дарю кому-то. Или когда я даю кому-то понять, что у него есть поддержка и крепкое плечо для опоры, и когда я сам это понимаю. Кто-нибудь подумал, что я – просто самолюбивый человек. Но я – просто человек, нуждающийся в любви, в заботе и в людях, как и другие. Иногда мне давали понять, что я им безразличен совершенно или частично, что им плевать на мои проблемы или они даже рады им, а зачастую – что они не рады, что я вообще есть и что они увиделись со мной. Кому-то не нравится мой внешний вид, и они крутят пальцем у виска, мол «ты тю-тю совсем?», но, это насчёт одежды, в основном. Я иногда и сам забываю, что должен иметь своё мнение или решение, что должен отстоять свою точку зрения. Я думаю, вы уже поняли, кто я. Я – майор Майский, ГРУшник и забывший границы предела человек, бросающий вызов самой смерти. «Ты здесь, смерть?» «Да!» «Я вызываю тебя на дуэль!». Для многих так и выглядит моё спасение заложников, когда я сам отправляюсь под дыхание тирана и дуло пистолета, и многие видят во мне героя. Хотя куда уж там – я темноты в тридцать отучился бояться. В ГРУ служил – но что такого? Да, для многих я – герой и спаситель, для кого-то – пустое место и «Маугли», для некоторых – сослуживец и лучший друг, а для некоторых – парень, сын, близкий. И я не знаю, что о себе возомнил и почему, но затрагивание моего самолюбия всегда каралось как минимум моим недовольным взглядом. А если ты и раньше что-то мне сделал, то вполне можешь рассчитывать на кару хотя бы смачным синяком на лице или жирной ссадиной под глазом. Если ты его не трогал или даже польстил мне, то можешь рассчитывать на мою дружбу и помощь. Я знаю, что я – болтик в механизме, но у меня есть личность. И мне глубоко наплевать, что об этом скажут другие.