Поверь, твоя душа жива

      Солнце сегодня греет значительно сильнее, чем в обычный летний день. Его лучи, словно расплавляют всё вокруг, даже воздух стал более «вязким», он нависает над землей тяжелым грузом. Но все вокруг яркое, природа приобрела новые краски, которые не сравнишь ни с чем другим. Мир по-особенному живой.       Вокруг лишь поле. В июне оно светится зеленью, переливаясь разнообразием трав. Этот зеленый ковер щедро усыпан различными вкраплениями: красными, синими, жёлтыми, розовыми. Цветы немного привяли от сегодняшней жары, некоторые из них утратили яркость, но стоит солнцу спрятаться за тучами или горизонтом, они снова поднимут головы, будут ждать завтрашнего дня. Где-то вдалеке течёт небольшая река с прозрачной водой. Она одиноко убивает дни среди сотен растений и насекомых. Этот пейзаж можно описывать еще очень долго, каждый все-равно воспримет его по-своему.       Где-то на окраине стоит большое дерево с обширной кроной. Они встречаются чаще, если идти на север. Старый дуб создаёт немаленький спасительный уголок, где можно укрыться от пекущего солнца. Толстый ствол удерживает десятки веток, которые расползаются в разные стороны все дальше, создавая большую тень.       На траве неподвижно лежит парень. Он подложил руки под голову, спасая ее от колючек и разной живности, смотрит вверх, не думая ни о чем. Его темно-зеленые, практически черные, волосы расположились вокруг сильного тела, а фиолетовые глаза беззаботно смотрят вверх, периодически улавливая лучи солнца, что пробиваются сквозь листву, заставляя жмуриться. В голове нет ни одной мысли, все проблемы отошли на второй план, растворяясь в летнем особенном воздухе. — Энви, — словно из неоткуда, раздался спокойный голос.       Парень удивленно приподнялся в сидячее положение и начал оглядываться вокруг. Больше ничего не было слышно, только тихий шелест ветра и деятельность каких-то жуков. Да и не увидел он абсолютно ничего и никого. Убедившись, что это была просто галлюцинация, он снова расслабился, даже случайно задремал. — Ты так всю жизнь проспишь, — прозвучало совсем близко, будто человек стоит прямо за спиной.       Теперь гомункул расслышал точно — это женский голос.Он резко распахнул глаза и нервно начал бегать зрачками по окрестности, но увидел тоже самое, точнее — ничего. — Здесь кто-то есть? — сказал Энви, продолжая выискивать источник этого голоса.       Так и не услышав ответа, он взялся за голову и пробормотал себе под нос: — Видимо, перегрелся на солнце. Хах, не думал, что такое может произойти.       Звонкий смех разрезал спокойствие, заставив Зависть окончательно напрячься. От удивления юноша застыл в одной позе, пытаясь понять, что же всё-таки происходит. Оцепенение прервало шуршание травы. Спустя пару секунд прямо возле плеча кто-то пробежал. Это точно был человек, но одно все-таки было странным: парень видел слегка размытый силуэт, что никак не приобретал форму. Осознание того, что это человек есть, но больше невозможно что-то разобрать. Гомункул резко вскочил и побежал вслед за этим очертанием, он не понимал, зачем это делает, тело будто двигалось само. — Подожди! — вскрикнул он, споткнувшись об узел из запутанных стеблей.       Никакой реакции не последовало. Спустя несколько минут бега, парень выдал еще одну фразу: — Кто ты?       Силуэт остановился, замер на несколько секунд, а затем развернулся лицом к гомункулу и тихо прошептал: — Я буду ждать…       В этот миг Энви наконец-то смог разглядеть облик. Он запомнил каждую черту лица, каждую деталь одежды, каждый жест, но точно понял, что раньше не видел этого человека. Парень неосознанно протянул руку и уже почти коснулся тонких пальцев, как в один миг все исчезло. От успокаивающего летнего пейзажа не осталось ни следа, на смену ему пришла картина, которая обычно является в кошмарных снах. Небо затянуто густыми тёмными тучами, а разноцветный луг сменился черной землей. Местами произвольно расположены мертвые кусты, а ветер гоняет остатки засохших верблюжьих колючек. Тело пронзает ужасная дрожь и ощущение того, что потерял что-то необычайно важное. Началась сильная буря, словно предвестник беды. Гомункул стоял дальше ничего не понимая. Он смотрел на место, где секунду назад видел добрую улыбку. С глаз полились слёзы. В этом облике он не плакал ни разу, поэтому начал панически стряхивать соленую жидкость со щек. — Ты не смог придушить монстра в себе, — раздался жуткий, будто осуждающий голос, он звучал просто повсюду, — убийца не может быть счастлив.       Парень перевёл взгляд на свои руки. Кровь медленно капала на сырую землю, быстро впитываясь и исчезая навсегда. Теряясь в глубинах почвы, она навсегда оставалась там, как напоминание о содеянном. Это руки убийцы. От увиденного началась паника. Зависть почти не контролировал себя, он с ужасом начал кричать.       Энви резко распахнул глаза и подорвался с кровати. Он сжал руками плед и смотрел в стену глазами, полными ужаса, словно пережил самый страшный кошмар в своей жизни. Парень сидел так несколько минут, пытаясь привести порывистое дыхание в норму. Для гомункула это максимально странное явление, ведь они привыкли убивать, и даже самые ужасные зрелища этих существ уже не пугают, а тут обычный сон смог довести до такого состояния. — Приснилось, что стало жаль убивать человека? — поддергивая, сказала Ласт, сидящая на стуле в другом конце комнаты. — А? Иди к черту, — ответил, в своем привычном тоне, — мне опять снился тот сон… — Может, понял что-то новое? — Нет. Только отчетливо знаю, что видел лицо, но сейчас вспомнить не могу, — фыркнул, слезая с кровати. — Не считаешь странным? В последнее время ты начал значительно больше нуждаться во сне, хотя для нас он практически бесп… — Да знаю я, — перебил он брюнетку, — может, философский камень ослаб или что-то типа того, но я же могу нормально работать, значит все отлично, приспособлюсь со временем. Да и Отец обещал разобраться с этой проблемой. — По поводу Отца, у нас через десять минут собрание, — сказала Похоть, докрашивая губы, — я вот и пришла будить, а ты уже сидишь. И вообще, советую поспешить привести себя в порядок. — Сегодня как-то рановато, обычно мы собираемся после обеда.       Энви стоял перед зеркалом в небольшой ванной. Отражение выглядело далеко не идеально: волосы запутаны, будто их не расчесывали месяц, кожа бледная, а под глазами красуются яркие синяки. — Что за чертовщина.?       Холодная вода побежала в раковину, уже спустя миг она будет передвигаться по старым трубам, попадет в мрачную канализацию. Юноша открыл шкафчик, посмотрел на две щетки и взял свою черную. Их было только две, так как Прайд и Расс не живут в этом убежище, Грид вообще не ясно где находится, а Глаттони и Слосс в жизни ими не пользовались. Умывшись водой, наконец-то смог отогнать слабость, привел в порядок волосы, не хотелось бы ему своим видом привлекать внимание. Энви тяжело вздохнул и направился к дверям.       Атмосфера в коридорах полностью подходит данному месту. Само помещение обычному человеку может показаться мрачным или даже страшным, а энергетика, будто впитала в себя всю тяжесть поступков, совершенных гомункулами. Стены серые, пропитанные страхом и ужасом.       Зависть быстро шагает по холодному полу, для него это родной дом, в котором чувствует себя вполне комфортно. Обойдя немаленькую лужу крови, парень остановился, чтобы рассмотреть ее источник. Приоткрыв тяжелую дверь, он увидел труп с глубоким ранением в грудной клетке. Светловолосый мужчина лежал на спине, а в его глазах навечно застыл страх. Возможно, этого бедолагу пронзили клинком, когда он выходил с комнаты. Сделав выводы о том, что его собратья просто избавились от очередного любопытного гостя, парень безразлично развернулся и ушел.       Тусклое освещение создавало тень, что верно сопровождала своего хозяина в пути. Несчастные химеры визжали, рычали, пытались вырваться из плена, из-за чего в этом крыле стоял ужасный шум. Сотни красных глаз мерцают в полумраке, бегая в попытках отыскать свободу. Сквозь дыру в сетке выпал длинный хвост с кисточкой на конце, чем-то напоминающий львиный, он начал кидаться в разные стороны, пытаясь привлечь внимание. Та самая мохнатая кисточка ударила по бледному лицу. Его обладатель замер на месте и резко выдохнул. — Живо успокоились все! — практически прокричал, — Что вы здесь устроили? Весь Аместрис слышит, что происходит в подземельях Централа!       Создания быстро умолкли. Они послушно начали расползаться по своим укрытиям.       Энви резким движением распахнул тяжелые железные двери. Обычному человеку потребовалось бы приложить немало усилий, чтобы выполнить данное действие. Гомункул завалился в огромное помещение, где в середине стоял своеобразный трон, но его обладателя еще не было на месте. Все остальные уже собрались. — Ну, здрасьте, — выдал Зависть, шагая к своим собратьям, — чего все такие кислые? Небось, кто-то коньки откинул? — Пока что все живы, — безразлично ответил Бредли, — но Отец подозревает, что среди «наших» могли завестись предатели. — Предатели всегда есть, — холодно ответил парень, — нужно вовремя их обнаружить, — сел на пол, взяв в руки небольшой лист бумаги, что лежал на полу, — и устранить, — после этой фразы он резко сжал руку. — Полностью с тобой согласен, Энви, — послышался монотонный голос.       Все обернулись и увидели Отца, стоящего у входа. Он никогда не отличался эффектными появлениями, часто оставаясь не сразу замеченным. Мужчина начал медленно шагать к своему трону, на его лице абсолютно не было эмоций. — Наш план с каждым днём становится на шаг ближе к воплощению в жизнь, — продолжил он, осматривая своих «детей», — и ни что не должно нам помешать. Если все и дальше будет идти так гладко, то мы дадим аместрийцам знать о себе уже через пару лет. — Мне нравится ваш настрой, — сказал фюрер, поправляя повязку на глазу, — мы сделаем все, что в наших силах. — Сейчас важнее всего обеспечить безопасность и убедится в честности намерений наших союзников, — продолжил Отец. Он начал распределять задания, скорее всего, заранее уже продумав их, — вы будете проверять солдат, — указал светловолосый мужчина на Зависть и Похоть, что стояли опершись о стену. — В группе? — спросила Ласт, надеясь услышать отрицательный ответ, она любила работать сама. — Нет. Ты будешь следить за военными вне службы, а Энви, как профессиональному шпиону, придется влиться в ряды армейских, — объяснил он, направляясь к выходу, — сотни раз выполняли задания посложнее, думаю, это не составит труда. В восемь вечера предоставите мне отчеты, — добавил он, закрывая двери. — Да уж… Опять целый день торчать с этими додиками, так со скуки помереть можно, — протянул недовольно. — Тебе лишь бы кого-то убивать, все остальное — скучно, — фыркнула девушка, наградив Энви недовольным взглядом, — может и выведаешь у них что-то интересное, чего бубнеть. — Не думаю. Я эти разговоры сотни раз слышал.       Спустя пару минут длинноволосый парень уже поднялся в Централ. Он уверенно шагал по коридорам, рассматривая, проходящих мимо солдат. Ему нужно было подобрать кого-то подходящего, чтобы был из невысоких чинов. Энви здесь привыкли видеть, поэтому внимания на него никто не обращал. Он узрел блондина с короткой стрижкой, тот внимательно просматривал бумаги, даже не обратив внимания на сверлящий его взгляд. Обнаружив на плече всего одну звезду, гомункул понял, что нашел нужную цель. Он запомнил каждую деталь внешности этой особи, желая сотворить точную копию. Несколько красных искр разлетелись в пространстве, и вместо среднего роста пальмы в кабинет направлялся высокий зеленоглазый юноша. — Всем добрый день, — как можно дружелюбнее выдал гомункул. — О, Дэвид. Тебя к нам все-таки направили? — удивился парень, что сидел возле окна. — Да, еще один помощник, — хладнокровно ответил, располагаясь на свободном месте. — Работы здесь не мало, но такой толпой мы быстро справимся. Как всегда нам, пешкам, разгребать путаницу. — Да ладно тебе, Майкл, это же наша обязанность.       Семь часов прошли без интересных событий. Всё это время Зависть сидел в уголке, разгребая бумаги и думая о том, когда же это закончиться. Ему было некомфортно рядом с людьми. Пришлось слушать и вникать во все разговоры, чтобы не упустить что-то важное. Обсуждения завтраков, планов на выходные, какие-то семейные моменты и прочая рутина жутко достали. Он уж был готов впечатать Флока в стенку, когда тот начал очередной рассказ о своей любимой, но приказ заставил сдержаться. — И как они вообще совмещают этот галдеж с работой, — пробурчал себе под нос Энви.       Несколько раз разговор все-же сворачивал в сторону фюрера и его планов, но ничего критического парень так и не узнал. Он сам пытался поднимать вопросы, но оказалось, что некоторые служащие вообще не знают о истинных намерениях армии. Один из солдат было проболтался, что не поддерживает эту идею, но старшие быстро объяснили ему, что в таком случае ему стоит или уйти в отставку, или еще раз все обдумать. Гомункул сделал себе несколько пометок, этого записал к «хорошо промыть мозги», к «устранить» явно не дотягивает.       Еще пару часов парень провел в специально отведенном кабинете, перенося все наблюдения на бумагу. Дописав последнее предложение, он кинул ручку куда-то угол и откинулся на спинку стула. — Как же запарно играть роль человека… Еще и есть хочу ужасно.       Энви и Ласт стояли в небольшом проулке. Они встретились, дабы обменяться результатами и хорошо все обсудить. Какое-никакое, но это задание Отца, к нему нужно отнестись серьезно. — Ну наконец-то, я тебя полчаса жду, — протянула Похоть. — Я же не страдал херней, а делом занимался, — фыркнул, принимая свой облик. — Ты совсем болван? — раздраженно уставилась девушка, получив в ответ лишь непонимающий, не меньше разраженный взгляд, — Сколько раз я тебе говорила не преобращаться в людных местах?! Мог сделать это в штабе? — Это по-твоему людное место? — громко выразил он, разворачиваясь. На секунду парень застыл, будто увидел то, чего совсем не ожидал. — Ну?       В начале проулка стояла невысокая девушка в светло-голубой юбке и блузе с кружевными вставками. Она ошарашенно смотрела на эту парочку, не каждый день увидишь, как человек за несколько секунд полностью меняет свою внешность. Поняв, что ее заметили, быстро развернулась и пошла дальше по улице. — И кто все-таки был прав? Мы и так на грани, если она сейчас доложит одной из организаций, направленных против нас, то Отец тебя по голове точно не погладит. — Я сейчас разберусь, — ухмыльнулся Энви, — две минуты дела. — Надеюсь, ты не додумаешься убивать ее посреди улицы, — сказала в след. — Не недооценивай меня.