каждый от чего-то зависим

ладно, стоило вдохнуть и... макс опустил глаза и шумно выдохнул, стоя в грязной обуви посреди коридора в открытой нараспашку квартире дениса, и искренне надеялся, что сейчас из комнаты выйдет заспанный титов, даст ему пизды и врежет, возвращая в реальность, но этого не произошло. дело пахло керосином: он это понял, когда в холодном поту проснулся один в квартире в москве, хотя отчетливо помнил, что, сбежав от арины, засыпал у бабы нюры на полу на матрасе, что характерно того же дениса, потому что на нем ещё оставался его запах, и, самое интересное, на телефоне было с десяток пропущенных из моськи, оповещающих о том, что вступил в свои законные права четверг, обыкновенный рабочий четверг. кольцова теперь трясло, как припадочного, потому как следов жизни в квартире не наблюдалось: по ушам била гробовая тишина (а ещё чувство, будто он бухал по-черному), кофейная чашка и несколько тарелок безжизненно стояли в неразобранной черт знает с какого момента посудомойке, а холодильник был пустой, как и максимова голова сейчас. можно ли было отмести навязчивую мысль о том, что титова нет и никогда не существовало? навряд-ли?издалека даже казалось, что стена у входной двери приняла форму впечатанной в нее денисовой спины, а зеркало четко запомнило отражение их смазанных поцелуев. в маленьком шкафу за зеркалом до тошноты романтично по-прежнему лежала кудрявая прядь кольцова, которую ден, обиженный, да ещё и по-пьяни, отрезал ночью в отместку за оторванную пуговицу от любимой рубашки, — срались тогда долго, но сошлись на том, что пуговица была оторвана во имя благого дела, то бишь удовлетворения потребностей — а волосы у макса быстро закончатся, если так продолжать. макс, живущий по принципу 'назло' и 'с ножа вкуснее', приперся именно следуя этим двум убеждениям, не рассчитав вероятность того, что придя назло себе и всему миру, он только порежется о те осколки, которые когда-то составляли их с деном жизнь семейную, если неадекватно болезненную привязанность в маниакальной стадии, конечно, можно было таковой звать. умереть денис не мог. [ не мог ведь? ] мама дениса тогда бы позвонила — максим кольцов и его кулинарные шедевры ею были признаны, когда денис случайно сморозил при ней что-то вроде 'ночью ты был разговорчивее' слишком громко. макс даже в какой-то степени самовлюблённо жалел, что титов свой сучий труток создал уже после того, как его из квартиры сплавил. в их спальне по обыкновению были разбросаны мятые толстовки таких же мрачных цветов, как и дизайн самой квартиры, хоть кольцов и не отрицал то необъяснимое притяжение, исходящее от этой атмосферы. глаза отчаянно зацепились за светло-синий джемпер, тот самый джемпер, на который в топях — если таковые всё-таки существовали, — кольцов опрокинул баб нюрин чай, крепкий-крепкий, еще и темный, что сразу было заметно на одежде, — если и был, конечно, этот чай и сама баба нюра. подошел ближе, не решаясь взять вещь в руки, словно на него было наложено табу, стал рассматривать: никакого пятна, даже намека на него, не было в помине. сука. макс сделал ещё один шаг, вставая практически вплотную к стулу, на который был накинут джемпер. — и нормально тебе? — денис стоял в привычной манере недовольный, скрестив руки груди. поверх черной футболки, безбожно облегающей, на нем была накинута несоразмерная кофта с капюшоном, которую кольцов точно где-то видел, кажется, что даже в своем гардеробе, так, пару лет назад. под глазами у дениса были привычные мешки, сквозь которые просвечивать синеватые вены, ден моргал, ноздри раздувались, и, в целом, он был слишком похож на живого человека, чтобы быть фантомом. поймав себя на мысли, что _это_ единственный вариант, макс и денис синхронно подались навстречу друг другу, стремительно приближаясь, но все равно в неверии останавливаясь на расстоянии шага, когда кольцов боязливо закрыл глаза, понимая, что либо сейчас все пропадет, либо...не пропадет, — варианта было только два. чужое дыхание жаром обдавало лицо, и, поддавшись внезапному порыву, кольцов как-то уж совсем, по его мнению, по-мальчишески влюбленно прикрыл глаза, все еще не ожидая сильного толчка в грудь, возвращающего с небес на землю. макс застыл у дивана, поймав равновесие, с проявляющейся нахальной улыбкой, так приевшейся: не фантом, и все тот же неисправимый уебок. — что ты скалишься блять? хули тебе надо в моем доме? — титов нервно теребил карман кофты изнутри, пытаясь контролировать чертенка, подпрыгивающего от желчи на плече, так заманчиво щепчущего "въеби ему, въеби ему, въеби ему". денис перед уездом, нечетко отпечатавшимся в памяти, кидает саше, что хотел поехать с незнакомцами. денис, слушая, как голос мерно отражается в динамике, неловко делает вид, что когда-то брошенное кольцову "нас ничего не связывает", стало явью.

мне сложно, мне больно, мне страшно, мне весело а ты в себе разберись, и каждый от чего-то зависим будто игрек по иксу; коли смерть заносит хитрая косу, то важно не терять равновесие.