Герои

Все существа греческого и римского миров склоняют голову перед павшим героем. Героем, прославившимся как самый непредсказуемый и сильнейший полубог за всю историю богов и героев. Герой, что не раз выходил из смертельных ситуаций с гордо поднятой головой и нулевыми шансами на выживание. Он выживал несмотря ни на что. Он сделал для мира больше чем любой другой смертный герой за свою жизнь. Своей жизнью он объединил абсолютно разных существ между собой. Он скрепил их словно клей, он стал их стержнем, их опорой на протяжении всего нелегкого и долгого пути к победе. Своей смертью он показал, что всех, даже героев, в конце ждет смерть. Неизбежный рок, нависший над всеми дамокловым мечом. Посейдон прикрыл глаза. Сил у него не было уже ни на что: ни на гнев, ни на скорбь. Ему хотелось одного — вновь увидеть своего сына. Но этого уже не случится. Он мертв. Безвозвратно. Сколько иронии. Они были богами, но даже они должны были подчиняться законам. И один из них гласит: нельзя воскресить умершее существо. Иначе это создаст дисбаланс в мире и он может разрушиться до самого основания. Посейдон лишь сжимает кулаки от своей беспомощности. Он не успел. На его глазах был убит его сын. Его плоть и кровь, его надежды и нежная отцовская любовь. Посейдон за свою бессмертную жизнь жалел об очень многих вещах. И одной из них был его собственный сын. Нет, он не жалел ни единой секунды, что преступил клятву, что породил дитя, он жалел о той участи, что постигла его. Герой двух пророчеств, человек, одновременно досадивший всем богам и спасший их не единожды, человек, что объединил греческий и римский миры без кровопролитных войн и огромного количества времени. Просто… он просто пришел и, как бывает со всем что он делает, просто перевернул мир полукровок и богов вверх дном. Как делал это на протяжении всей своей жизни. Эта способность с легкостью входить в чью-то жизнь и оставаться там до самого конца была поразительна. Возможно, это было влияние его ауры на окружающих, заставляя их расслабляться рядом с ним, помогая открыть ему свои самые сокровенные тайны. Возможно это была его отчаянная преданность делу и людям… Кто знает. Он жалел что его сын так и остался смертным, что не принял предложение богов о бессмертии. Но возможно это было правильно — думает Афина, смотря на тело своей дочери рядом с ее парнем. Они пробудили Гею, они же ее и заточили, восстановив такой шаткий баланс. Они прошли многое рука об руку. Об их любви, силе и преданности будут слагать легенды. Она могла не любить сына Посейдона, считать его неподходящей кандидатурой для своей дочери, но она не могла отрицать, что им было на это все равно. Они доказали друг другу свою любовь, которая помогла пройти Тартар, свою верность, они не бросили друг друга в патовых ситуациях, всегда возвращаясь друг другу. Ирония. Сын Посейдона и дочь Афины. Дети заклятых врагов стали друг другу дороже собственных жизней. Проклятая ирония судьбы. Это необычайно печальная история любви — грустно улыбается Афродита, обнимая ревущую Пайпер. Она любила необычные истории, связанные с любовью, любила когда сильные мира сего не могут устоять перед ее силой. Но больше всего она не любила трагические истории. Смотря на двух полукровок, связанных между собой нитями, крепче канатов, она думает, что их история смогла превзойти даже историю Ромео и Джульетты. Столько любви, столько страсти и такой маленький отведенный срок жизни. Трагедия напополам с драмой. Без слез не взглянешь. Проклятая ирония судьбы. Нико не мог понять что с ним происходит. Перси и Аннабет мертвы. Мертвы. Полностью и окончательно. Мертвы именно те, кому надо было жить, прожить до глубокой старости и умереть от нее, а не от бессмертной первоначальной богини, матери страшнейших монстров в истории. Он был сыном Аида. Это было его благословение и проклятье. Это было… ужасно, бесчеловечно и ранило, и так практически расколотое на маленькие кусочки, сердце. Это было гребаной иронией судьбы — те, кто выходил из практически смертельных ситуаций без потерь, теперь лежат мертвыми телами на земле и даже после смерти, они держат друг друга за руки. Это было чертово напоминание Судеб, что никто не вечен и умрет в назначенный срок. Хирон без видимых проявлений эмоций наблюдал как на его учеников кладут сшитые вручную богами саваны. Это была одна из страшнейших смертей его учеников. К ним обоим он успел привязаться, успел полюбить всей душой и стать тем самым единственным учителем на всю жизнь. Он знал это, они сами признались ему незадолго до своей смерти. Будто знали. Будто они знали что они не выйдут из этой битвы живыми. Будто они очищали свою и его совесть перед неизбежным. Будто они прощались. Вот только это не очистило его совесть. Наоборот. Именно сейчас она проснулась полностью и начала съедать его изнутри. Там где было расположено сердце — болело. Только сейчас, глядя на их безмятежные, впервые за столько лет, лица, он проклял себя за то что недоглядел, не увидел ту самую обреченность. Что не понял, что с ним прощались, а лишь отшутился и выкинул из головы. Будь прокляты Судьбы. Аид наблюдал за двумя душами великих героев. Было неудивительно, что они смогли попасть на острова Блаженных — это была их девятнадцатая жизнь. Они постоянно возрождались, проходили испытания рука об руку, они всегда находили друг друга и вместе умирали. Они заслужили покой хотя бы после такой смерти. Он никогда не видел их такими расслабленными, такими жизнерадостными и настолько далеких от мирских проблем. И ведь это было нормально, нормально после смерти забыть обо всех проблемах своей жизни, нормально поддаться влиянию островов. В конце концов все их проблемы, переживания и ответственность остались на дне Леты. Он был благодарен Перси, что не бросил его сына наедине с этим жестоким миром. В его положении ему можно было лишь наблюдать как две души играют, смеются и радуются своему безмятежному посмертию. Они больше не были Перси и Аннабет. Они уже не помнили свою жизнь в мире живых. Он для них теперь чужой. Снова. Он мог лишь наблюдать за ними и чувствовать как его черствое сердце сжимается от боли. Он умолчит о том, что штормы вышли из берегов, а ураганы теперь обыденное событие, ровно как и грозы, дожди и землетрясения. Олимп был как никогда сплочен. Он был един в своем порыве оплакать героев двух войн. И все же Судьбы знатно над ними посмеялись. Перси Джексон и Аннабет Чейз вошли в историю Лагерей полукровок и Олимпа как величайшие герои. Вполне возможно, что они вновь выберут перерождение. Вполне возможно, что Судьбам вновь понадобятся герои и тогда они переродятся чтобы вновь пройти дорогой героев, чтобы вновь спасти их. Кто знает…