The morning after

Run rabbit, run rabbit, run, run, run Run rabbit, run rabbit, run, run, run Bang, bang, bang, bang goes the farmer's gun Run rabbit, run rabbit, run, run, run, run Run rabbit, run rabbit, run, run, run Don't give the farmer his fun, fun, fun (Noel Gay and Ralph Butler, 1939) Когда я открываю глаза, в них сразу же попадает закатное солнце. Прищурившись, я различаю покачивающиеся травы, которые стелятся от моих ног до самого горизонта. Солнце успело местами выжечь их, хотя сейчас только середина июня. Вечерний воздух постепенно забирается мне за воротник, в рукава, щекочет щеки лёгкой прохладой. Сознание расслабляется от смеси летних запахов, я наконец вдыхаю полной грудью и выдыхаю это чувство - "свобода". Я свободен! Наконец-то! - Геллерт!!! Сзади раздаются торопливые шаги, переходящие в бег. По земле это звучит приглушённо, но очень различимо в тишине вечера. Обернувшись, я ловлю в свои объятия маленькую светловолосую девчушку, которая буквально птицей влетает мне в руки, радостно смеясь. Хорошо, не настолько маленькую - она подросла с прошлого...раза? Я ведь здесь уже был, да? - Ари, ты собьешь его с ног, куда ты так летишь! - Пусть летит, тебе жалко что ли? Ничего ему не сделается. Ариана вжимается в мою грудь с такой силой и так сдавливает объятия, что мне резко не хватает воздуха. Я кладу ладонь ей на голову и глажу по русым волосам. Поодаль стоят две одинаково пафосные фигуры - как всегда излучающий искры убийственного недовольства Аберфорт и непроницаемый, блистательный, невероятно красивый в закатных лучах Альбус Дамблдор. Мне кажется, Альбуса нужно всегда называть только по имени и фамилии, без этого не так помпезно. - С возвращением, Геллерт, тебя целый год не было, я так соскучилась! - подняв голову, Ариана продолжает сжимать меня, как будто боится отпустить. - Да, мы так скучали, что чуть не умерли, пока эти двое вспоминали тебя весь конец мая, начало июня и особенно сегодня вечером, - кисло протянул Аберфорт, но по его лицу было заметно, что он не злится по-настоящему. Похоже, радостное состояние сестры его успокаивало. - Геллерт ассоциируется с летом, что поделать. Не помню, чтобы ты жаловался, когда мы вспоминали о нем на рождественских каникулах, даже ты тогда его вспоминал, - подал голос Альбус. Посмеиваясь, он в несколько шагов преодолел расстояние между нами, и Ариана отпустила меня, чтобы дать ему место. Мне показалось, что все мое тело пронзили каким-то особенным заклинанием оцепенения, которое приносило не боль и дискомфорт, а удовольствие, за несколько мгновений до того, как он обнял меня. У меня даже закружилась голова. Его руки сжали меня почти так же крепко, как руки Арианы до этого, но нежнее, бережнее, и ощущение бесконечного родства и любви окончательно меня затопило. Если бы ко мне подошёл после этого Бёрти, я бы обнял его и расплакался. Интересно было бы увидеть его реакцию. - Давно не виделись, Гел. - Давно. Очень давно.