Святой отец

Се Лянь преспокойно учился на третьем курсе университета, избегая сомнительных приглашений от одногруппников, конфликтов, пьянок и гулянок — воплощение примерного студента, которого ничего кроме учебы не волновало в жизни. Этот факт одновременно и раздражал его окружение, и мотивировал втянуть в разгульную жизнь. Но юноша, словно чувствуя опасность, вовремя ускользал раз за разом — не иначе в воздухе испарялся! А искушение все росло, никто не мог взять в толк, что же его смущает: воспитание влияет? Он крайне ужасно ведёт себя выпившим? Не умеет останавливаться? Или пьянеет от одного бокала? Се Лянь отказывал всегда тактично, не называя причин, приподнимал уголки губ в вежливой и виноватой улыбке, сочувственно качал головой и заявлял о подготовке к экзаменам, курсовой, презентации или открещивался очередным поручением от студсовета. Люди любят загадки, но куда больше они любят разгадывать их. Вся группа сплотилась, упорно готовилась ночью и днём к последнему зачету, чтоб зайти в аудиторию и покинуть ее раньше Се Ляня. Из-за недостаточной подготовленности большинства, студенты обычно сидели до последней минуты, их святой одногруппник вместе с ещё парой-тройкой человек отстреливались быстро первой пятёркой и уходили в закат. В этот раз все произошло иначе. Под напором желающих пройти вперёд, Се Лянь сдался. Ему не к спеху, дел никаких нет, такое поразительное рвение у ребят впервые, а сидеть и ждать очереди — возможность освежить в голове материал. Каково же было удивление юноши, когда он спустя пару часов сам сдал последнюю «головную боль» семестра, вышел из аудитории и оказался схвачен под локти своими приятелями — Фэн Синем и Му Цином, которым было поручено привести его к бару. Их троица сдружилась ещё на первом курсе, Фэн Синь и Му Цин как раз входят в ту пятерку, всегда ранее других закрывающую все экзамены. Поэтому они и сдружились — парни были иногда не сдержаны по характеру, но отлично совмещали учебу и приятное времяпрепровождение. Они знают понятие «отдых» от загруженной студенческой жизни, имеют понятие меры и не видят ничего зазорного в том, чтобы отпраздновать закрытую сессию чем-нибудь спиртным. — Фэн Синь, право, я привык праздновать чаем и сладостями, — до последнего упирался Се Лянь. — Так никуда не годится, столько сессий закрыл без пересдач, отметь за все курсы! Дай себе отдых наконец. Знаю я твой чай в обнимку с учебником, начались каникулы, успокойся, — бурчал недовольно приятель, кивая Му Цину, чтобы тот помог втолкнуть Се Ляня в клуб. *** Жар туманил сознание, все тело горело будто в лихорадке, пряди волос прилипли к вискам, грудь тяжело вздымалась, а поясница отдаленно болезненно ныла. Се Лянь неосознанно цеплялся за чужие плечи и спину, в пьяном угаре и в силу неопытности в тактильном контакте не рассчитывая силу — синяки темно-синими бутонами расцветали на бледной коже, изредка в сопровождении приглушенного шипения со стороны. От того, что некто, не менее разгоряченный, нависал сверху, становилось только жарче, Се Лянь жмурился, приоткрывал губы, издавая не то истощенный, не то полный удовольствия низкий и глубокий стон. Шлепки тел друг о друга, что доносились до его слуха, казались отдаленными и иллюзорными, а собственная узость при проникновении едва ли осознавалась вовсе. Ему хватило того самого заветного одного стакана виски, что подсунули ему одногруппники, чтобы сознание стало мутным, тело — ватным. Он не осознавал, где сейчас находится, только настойчиво билась в голове мысль, что переспал с мужчиной. Переспал и не смог воспротивиться. И ему это понравилось. *** На следующий день, стоило только оклематься у себя в квартире, будучи любезно доведенным до неё его вчерашним спутником, Се Лянь сразу подорвался исповедоваться в церковь. Кто угодно покрутил бы пальцем у виска, услышав от него, что под действием алкоголя и утомленный минувшей ночью, юноша вместо того, чтоб уснуть сном младенца, принялся настойчиво упрашивать любовника сопроводить его до дома. Парень же не видел ничего зазорного, тем более, он бы сгорел от стыда, если бы проснулся у незнакомого человека после такого. Или они все же познакомились? Се Лянь яростно помотал головой. Как можно допускать такие мысли в церкви, куда он пришел исповедать совершенный грех? Он и правда за своими мыслями не заметил, как молчание затянулось, а ведь святой отец готов был слушать, и от того вежливо и осторожно напомнил о своем присутствии. — Вы не договорили. — Прошу прощения, — опомнился Се Лянь, взять себя в руки пришлось резче, чем он планировал, потому студент как на духу выпалил: — Святой отец, простите, ибо я согрешил: переспал с мужчиной. — И не перезвонил, — интонация «святого отца» вдруг переменилась, как и взгляд. Только сейчас Се Лянь пригляделся к нему. Тот был старше его лет на пять, взор, в котором секундой ранее сквозило понимание, вдруг сменился насмешливостью, а весь святой облик на уровне ощущений юноши испарился, когда говоривший приподнял уголок губ в насмешливой ухмылке. Нехорошее предчувствие укололо где-то под сердцем, Се Лянь нахмурился, пытаясь припомнить события минувшего вечера, и в памяти неохотно и немного размыто все же всплыло лицо того, за запястье которого он так отчаянно цеплялся под утро, требуя отвести домой. Какой стыд! Разве могло такое произойти? — Вы… — Хуа Чэн, — любезно подсказал святой отец. — А ты, кажется, совсем не умеешь пить, Се Лянь.