зацвела лесная рожь в летний зной

— воспитатель чан, обещайте мне, что когда я вырасту, вы влюбитесь в меня! — минхо смотрит прямо в глаза чану, не смея отводит взгляд. у чана сердце щемит и взгляд выразительно-грустный. он не хочет обещать, но и сердце ребенку разбивать не хочет. — конечно, хо-я, врасти большим и красивым! чану было 20, когда он был наивен, влюблен в работу и был уверен, что в детском саду лучше всего работать. минхо был сложным ребенком, сложным в понимании, в воспитании, но таким любимым. чан знал, что свое внимание нужно обращать на всех, но минхо требовал к себе больше всего внимания, и чан ему дарил. — воспитатель чан! воспитатель чан! — минхо бежит в объятия, в объятия своего воспитателя, чан охотно принимает, даря минхо улыбку. — да, проказник хо-я, — чан щурит от радости глаза, обнимая мальчишу. — что успел уже на варзать? — ничего, воспитатель чан, просто хочу сказать, что вы хороший воспитатель! а на заднем плане где-то «а минхо обозвал меня! а минхо ударил меня!», чан смеется от этого. это было последняя группа с последним таким ребенком. возможно, чан любил его, как своего ребенка или как младшего брата. но минхо явно был настроен решительно, чан думал, что минхо брал пример с папы. но все потом закончилось. воспитатели грустили, что такой хороший парень уходит из их детского сада, чан же радовался, что он не встретит такого ребенка, как минхо. еще одного такого, он бы не выдержал бы. чан боялся. боялся, что встретит минхо спустя столько времени. боязнь не сдержанного обещания. честно чан грустил, когда минхо выпускался. крис почти заплакал, когда кристально-чистые слезы катились с лица минхо и он крепко-крепко обнимал его и щебетал: — обещайте, обещайте, обещайте. и чаново тихое: — обещаю, — успокаивало плачущего ребенка. чану было больно, только поэтому он ушел из детского сада, он боялся маленьких детей и их любви к нему. он судорожно вздыхал, когда поступил на высшее на переквалификацию и, спустя 5 лет, он пришел работать в университет преподавателем по философии. время шло и вот чану 35, он успешный преподаватель по философии, у которого закрыты чувства к своим студентам. у него нет любимчиков и нет плохишей. он просто успешно дает знания по предмету, и при этом, он все равно умудрялся оставаться самым лучшим преподавателем из всех. было не ясно, да и чан не особо об этом думал, просто плыл по течению. новый учебный год всегда труден. новые ребята, новые лица и еще новых сверху учебных планов. хочешь не хочешь, а выполнить надо. чан сидел в своем кабинете, изучая план по философии и истории у первых курсов, он думал, когда у первокурсников появилась философия и зачем она им в жизни. но жизнь не предсказуема никогда не знаешь, что может пригодиться. поэтому чан, изучал план уже вторую неделю и не мог понять, как уместить запланированное начальством за несколько часов в неделю. чан выдыхал, не понимая, что к чему. — к вам можно? — чан поднимает голову, видя перед собой знакомую фигуру. — лалиса, когда ты стала такой вежливой? — чан отрывается от документов, снимая очки. — когда один первак сказал, что я проститутка, — лиса возмущенно улыбается. — я чуть по морде ему не заехала, вспомнила, что я препод и на «очень хорошем счету». — ты — точно, — чан смеется, а лиса берет в руки документы. — ничего себе, тебе что группу перваков дали еще, — чан кивает, — жестоко, у нас же есть еще чхве шизик? — снова кивок. — а чего его не взяли? — так шизик же, как увидит перваков расстреляет их своим автоматом. — лиса бьет чана в плечо, смеясь. — пошли кофе пить, а то как зомби выглядишь, — лиса говорила это где-то около выхода, пока чан судорожно кричал ей: — да, я приду, через минуту, — или нет. в кабинет заглядывает парень молодой лет 22, не больше. чан одевает очки, вглядываясь в явно потерявшегося парня. а потом узнает… узнает его « — воспитатель чан, обещайте мне, что когда я вырасту, вы влюбитесь в меня! — конечно, хо-я, врасти большим и красивым!» у чана щемит сердце, он и правда, вырос большим и красивым. внутри у чана начинает все гореть адским пламенем, сердце бешено бьется об грудную клетку и в голове крутится мысль «только не это, только не это, только не это». чан боится, но шага назад не делает, как и вперед. он стоит, держит лицо и чересчур спокойным голосом говорит: — вы потерялись? парень улыбается так ярко, как в детстве. он улыбается и подбегает к чану, обнимая его. — я нашел вас! — голос звонкий, яркий и такой чересчур знакомый.   — я не понимаю о чем вы, — чан пытается отодвинуть от себя парня, но тот, как и в детстве, впился и не отпускает. — мистер, было бы хорошо, если бы вы отпустили меня пить кофе. у меня еще очень много пар. минхо теряется в лице, — вы не узнали меня? я минхо! ли минхо! вы должны… вы обещали… а у чана коленки подкашиваются и глаза слезится начинают, только не это. зачем? зачем все это? чан выдыхает, начиная говорить, но как во время подошедшая лиса, перебивает его. — чан, так ты идешь или чего? там ждут только тебя, — чан в последний раз смотрит на минхо, а затем идет к лисе. — а ты, парниша, чего там застыл? чан не преступная гора, так что бывай! — где твоя вежливость, лиса! — лалиса закатывает глаза, а чан улыбается, подхватывая ее под руку. минхо же остается стоять возле кабинета, полностью растерянный. — я так просто не сдамся, преподаватель бан, — хитрая улыбка, как в детстве появляется на лице минхо. у чана началсь адовый месяц. минхо был буквально везде, чан даже сбежать не мог. он даже присутствовал на его обеде, принося ему разные вкусности, с одной стороны это было мило, с другой это было ужасно. минхо мило беседовал с чаном во время пары, то и дело, называя его чани, или господин кристофер бан. чану это щекотало нервы жутко, во-первых потому это делал минхо, а во-вторых в штанах зудело из-за этого. или же утренний кофе со словами «моему милому преподавателю по философии». кофе был вкусный, но милые глазки минхо и нежные прикосновения, нет. хотя где-то отдалённо в своей голове понимал, что ему это нужно. а вкусный обед, который был почти каждую неделю. это было вкусно однозначно, но минхо все время был перед глазами. чан просто-напросто боялся своих чувств и боялся минхо. тревога жила где-то около желудка и тихонечко щекотала нервишки чана. но, знаете, у всего есть конец. и у чана тоже. в один из дней, когда минхо снова маячил возле обеденного стола учителей. чан, не вытерпев перегруза из-за минхо, встает, хватает этого мальчишку. и под взгляды всех студентов и учителей уводит в свой кабинет. дверь запирает, лиса, которая, может прийти в любой момент, тут ни к чему. — зачем? — я вас люблю потому что! — минхо хмурит брови, жаль не дует губки, и смотрит прямо в глаза. чан сглатывает, говоря тихое: — это не любовь, минхо. ты был ребенком, — чан хочет убить себя за такие слова. — я был просто твоим воспитателем. но минхо часто мотает головой, — нет, вы мне обещали! вы обещали, что влюбитесь! вы обещали! — минхо, не все держат свои обещание, и я тоже не все могу их сдержать, — чан видит, как глаза минхо наполняются слезами. минхо делает шаг в сторону чана, а затем еще, и еще, а потом, оказываясь совсем в интимной близости, в дверь стучат, но минхо это не останавливает, а наоборот… он целует преподавателя, беря его лицо в свои руки. — не отпущу, — говорит минхо в самые губы чана. — вы сдержите обещание! чан утопает в бездне отчаянья. столько лет твердил себе, что не привязался к нему, что не искал в толпе этого мальчика, который так крепко обнимает. уговаривал, что не любил его больше всех на группе. уговаривал, что ушел из детского сада не из-за него. все это время. все это время чан искал минхо, чтобы сдержать свое обещание и влюбиться в него, как в самого красивого мальчика. — прости, — шепчет чан, — прости меня за все. минхо трясет головой, вновь целуя. он ждал чана, ждал их первый поцелуй, ждал, когда чан сам обнимет его за талию прижмет и скажет шепотом на ухо: — хо-я, я рядом, я с тобой, и я ни куда не уйду. чан неуверенно укладывает руки на талию, и не уверенно жмет к себе, утыкаясь носом в нос. он шепчет в губы что-то неразборчивое, сопливое и явно очень романтическое. минхо все нравится, не зря весь этот месяц маячил, не зря кормил, улыбался, обзывался и всячески, как в детстве, пытался забрать внимание чана к себе. — преподаватель чани, вы сдержали свое обещание! — минхо улыбается, целуя в нос. — я его сдержал, — вторит чан, наконец, признавая это самому себе. им предстоит пройти столько трудностей. приложить столько упорство, чтобы это детское обещание жило в их сердцах, не угасая. — так, чан, ты мне откроешь? хватит лизаться со своим студентом! — верещала лиса за дверью, отбивая такт каблучком. — и если он попросит автомат по моему предмету из-за того, что встречается с тобой, так и знай, что не поставлю!