зацвела лесная рожь в летний зной

«ЕСЛИ ВЫ ВИДИТЕ ЭТУ НАДПИСЬ, ЗНАЧИТ, МЕНЯ УНИЧТОЖИЛИ ТАК ЖЕ, КАК И ДРУГИХ» четко по буквам было выгравировано на стене жилого дома. джисон чувствует, как спина медленно покрывается мурашками, руки, что покоились на лямках рюкзака, соскальзывают вниз из-за пота, страх комом застревают в горле, не давая сглотнуть. вот зря он пошел по самому неблагополучному району своего не столь большого города. у хана была мысль идти по нормальной дороге, где освещение адекватное и люди есть, а не этот пустырь с разрушенными домами и странной чересчур надписью. эта надпись так же сильно привлекала джисона, как и пугала своим видом. — парень, ты чего тут один? — а? — джисон смотрит на молодого человека рядом с ним, не зная, что ответить, он вроде как домой шел, но эта надпись… не давала покоя хану. светловолосый закусил губу, смотря на человека, который задал вопрос. — спрашиваю, чего ты тут один? парень смотрит на хана, слегка хмуря свои густые темные брови, глаза его шоколадного цвета глядели прямо в хановы зрачки, а оттуда пробирались прямо в душу. темные кудряшки на голове лезли в глаза, и этот молодой человек постоянно убирал их, кожа казалось ледяной из-за белоснежного цвета, такую обычно называли аристократической. ямочки на щеках, не давали джисону сосредоточиться на более важных вещах, а губы этого парня уводили в далекие лазурные дали. светловолосого напрягали отчасти его мысли насчет этого парня, потому что он первый встречный, еще и в таком-то районе. впечатления о нем складывалось не лучшим образом, но внешность говорила об обратном. в этот момент в голове мама говорила: «не доверяй красивым!», джисону очень хочется выполнить мамину просьбу, но видимо не сегодня. — я шел домой, — хан кивает головой в подтверждении своих собственных слов, а потом разворачиваясь, пытается уйти, но его хватают за рукав. — погоди, ты считаешь, что это правда? — я не знаю, этот район давно пустует, и он давно считается неблагополучным, тут живут от силы человека два, и те это бомжи, а может и не живут, — хан вскидывает плечами. — я не знаю. — а если бы оказалась правдой то, чтобы сделал? — ничего, — джисон пытается вырваться, но парень держал крепко. — я здесь не помощник точно, отпусти. — но ты уйдешь, — из уст кудрявого эти слова прозвучали очень жалобно, у парня прихватило сердце от них. — да, мне нужно домой, отпусти, пожалуйста, — джисон поднимает на парня глаза, тот стоял и чуть ли не плакал, держась за хана, будто маленький потерянный ребенок. — не оставляй меня с ними. — с кем? — пожалуйста, — этот парень был вот-вот готов разрыдаться. — хорошо, пошли со мной, пошли, — джисон идет к выходу с этого района, тот парень тащится за ним. — как тебя хоть зовут? — бан чан, — парень отвечает спокойно, будто не он тут рыдал минутой ранее. — а тебя как называть? — джисоном звать меня, — джисон поворачивается к чану, тот шел с опущенной головой, рассматривая дорогу под ногами. — что случилось? почему ты там оказался? — я не помню… — джисон сжимает челюсти. — ладно, пошли тут недалеко осталось. может быть, у хана были замашки матери терезы, или как это правильно называется? хотя мать тереза не такая уж и святая была. нет, она занималась благодетельностью, но не так усиленно, как могла бы. но тут дело каждого, если честно. у хан джисона вот тоже, он не мог пройти мимо этих глаз и отказать им. может его и погубит это, но хан никогда не отказывал людям в помощи. может быть хан джисон был альтруистом, а? и имел очень доброе сердце и великое сострадание, или же был весь склонен к мании забирать домой всех, кому нужны дом, вода и пища. он не понимал своей позиции на данный момент, он правда не понимал, почему ведет этого так называемого бан чана к себе домой. — ты не ответил на мой вопрос. — вдруг поворачивается джисон к чану, тот же поднимает глаза, в которых явно читался испуг. — к-какой? — не оставлять тебя с кем? — я не помню их лиц и всего, что с ними связано. бесполезно. джисон фыркает, говоря опосля, что скоро уже придут. джисон который раз корит себя за то, что он не может оставлять людей в беде. один раз не помог человеку и вот тебе награда, помогай каждому. хотя чан выглядел слишком нуждающийся в помощи, видимо у него случилось настолько болезненное, что он забыл этот момент. да, наш мозг может забывать некоторые события в жизни, если считает их слишком болезненными для нас и нашей жизни. — джисон, ты же сможешь спасти меня? — очень тихо произносит кудрявый парень, поджимая при этом губы. — смогу. — главное уверенность, хотя джи не был уверен. — я спасу тебя. ладно, вот они уже заходят в людный район, в котором даже вечером, есть люди. в район, где всегда есть люди, а не вот… этот. ну, вы помните. аристократичный парень, что шел чуть поодаль светловолосого, теперь прижимался к нему, удерживаясь за руку. хан подумал, что его пугает народ, поэтому решил идти значительно быстрее, чтобы не смущать и дальше своего нелюдимого друга. дома они оказались в считанные минуты, джисон коротко выдыхает, стараясь после нормально отдышаться, ведь чувство беспокойства, которое не тревожило, вдруг возросло до такой степени, что мама не горюй, лучше сразу рыдай в три ручья. сердце у джисона забилось чаще, а дыхание, которое никогда не мучало парня, вдруг участилось, голова кружилась, а в глазах темнело. последнее, что видел хан, это мерзкую улыбку своего нового друга. джисон вспоминает мамины слова: «не доверяй красивым!» и горько усмехается. он сидел на стуле и чувствовал, как его руки крепко связаны сзади, а ноги привязаны к ножкам стула. да, не такого хотел хан в своей жизни, точно не такого, но увы… — привет, ты очнулся! ура! — чан был бодр и весел. от той вселенской грусти, что была у него раньше, не осталась и следа. — прости, пришлось поэксплуатировать тебя и твой дом. я заплачу, правда. у меня есть деньги, не думай, раз я из того района, так бедный и так далее… — остановись. — джисон прикрывает глаза, ему снова худо. — что со мной? — а, ну знаешь, ты мой наркотик. личный. — что? о чем ты вообще? — ой, прости, а еще мне стоит отвязать тебя. — бан отвязывает джисона, усаживая его на диван. — а теперь слушай внимательно меня. ты моя личная вещь, моя личная еда. уже прости за грубость, но так оно и есть. я и моя семья… которую убили охотники, мы монстры, у которых нет определенного названия, но охотники зовут нас наркоманами, потому что мы не вампиры, но мы зависимы от крови человека. мы живем очень долго и убить, нас очень сложно, но возможно. надпись, которую ты видел, была написана мной для тебя… — стой-стой. — джисон хмурит брови. — ладно, я поверю, что ты там монстр и так далее, но почему я твой? как я связан с тобой? и весь тот разговор вчерашний был фарс? — ну, мы привязываемся к крови человека на подсознательном уровне. мы чувствуем кровь, которая нам нужна и привязываемся. у нас нет выбора, природа сама выбирает нам человека. и да, весь тот разговор вчерашний был фарс, я сожалею. — серьезно? я просто жертва обстоятельств? — ну да… прости. — за что ты извиняешь? ты не природа, которая выбрала меня быть чей-то сучкой. — джисон старается встать с дивана, но плохо получается, поэтому падает прямо на чана, который успел подхватить его. — и когда я умру? — ты умрешь, когда и я умру. — чан все еще держал хана в своих руках, младшему почему-то не хотелось вырываться. — мы не пьем кровь, если только в редких случаях. мы ею дышим и живем за счет вас. — паразитный наркоман. — шипит джисон. — у нас, получается, целая вечность, чтобы привыкнуть друг к другу. — получается, ну, я уже привык. — ты меня связал! — ты был похож на убийцу! — это ты был похож на убийцу!