Без названия (демон!Сэм и священник!Дин)

Из-за алтаря доносится шум, Сэм проходит к нефу и замечает священника — тот смотрит на него обманчиво мягко. Он молод и ангельски прекрасен. Просто образцовый представитель Церкви, хотя… Сэм разглядывает его и задается вопросом, не слишком ли он красив. Пухлые мягкие губы, гибкое мускулистое тело, изящные жесты. Один взгляд на такого, и все мысли невольно обращаются к сексу. Нет, он не образцовый представитель Церкви. Так, наверное, выглядит искушение: обманчивая благодетель, соблазн, которого даже не замечаешь. — Привет, — говорит он, — могу ли я вам помочь? Или вы хотели провести немного времени наедине с собой? Сэм не отвечает, просто идет навстречу. Он видит, в какой именно момент священник понимает, что что-то не так — тот наклоняет голову, как почуявший опасность зверь, и напрягается. — Могу ли я вам помочь? — снова спрашивает он, тише, увереннее, но все так же искренне. Сэм уже так близко, что замечает: у священника зеленые глаза, обрамленные дымчато-черными ресницами. Так близко, что чует вонь, исходящую от креста на шее. Так близко, что чувствует, как в теле пульсирует кровь, горячая и горькая. Сэм облизывает губы: лишь при мысли о том, какая она на вкус, рот наполняется слюной. Он улыбается, широко распахивает глаза и окидывает священника кротким взглядом. Искушение обманчиво, но искренность тоже, уж Сэм-то знает. Бесчисленное количество мужчин и женщин умерло ужасной и мучительной смертью из-за его щенячьего взгляда. Как может потерянный мальчик, заключенный в этом долговязом, все время спотыкающемся теле, причинить боль? — Отец Дин Винчестер? — Да. Чем могу помочь? — Вы спрашиваете уже третий раз, Дин. Не возражаете, если я буду называть вас по имени? Я ненавидел своего отца, и знаете, мозг устроен так, что не хочется возненавидеть и вас из-за неприятных ассоциаций. Понимаете, о чем я? Слова бойко слетают с языка, но не вводят в заблуждение ни одного, ни другого. Сэм все так же приближается, а Дин пятится. Осторожно отступает, будто еще не решил, что он из себя представляет, и не хочет действовать, пока не решит точно. Вместо этого он улыбается: ярко, прекрасно и так… бессмысленно. Сэм видит, как за этой улыбкой яростную работу мысли. — Бог любит троицу, — отвечает Дин, — а вы так и не ответили. Так что, могу ли я вам помочь? Дин натыкается на алтарь — гремят подсвечники, в которых дожидаются следующей службы тонкие белые незажженные свечи. Ощущение, что за спиной алтарь, кажется, придает Дину уверенности, он выпрямляется и смотрит Сэму прямо в глаза. Он мог бы стать хорошим крестоносцем, думает Сэм, весь такой праведный, сильный и непоколебимо верующий. Кровь еретиков хорошо бы смотрелась на его коже. Да на его коже любая кровь смотрелась бы прекрасно, возможно, лучше всех — его собственная. — Нет, — отвечает Сэм, — я так не думаю. Его глаза заволакивает тьма. Дин не успевает среагировать, только удивленно приоткрывает рот. Сэм поднимает руку: Дин пролетает через всю церковь и врезается в скамейки. Он, скорчившись, лежит на каменном полу и не шевелится. Конец