Лилии цветут в сентябре

      

«Tu es si belle, le petit lys noir», * — это стало первой фразой что ты мне сказал. Тогда я даже не предполагал, во что выльется мой интерес к ней.

      Их знакомство стало крайне неожиданным и сумбурным. Амами просто хотел красиво подкатить, заставить сердце парня трепетать, увидеть румянец смущения на его щеках. Да вот только Шуичи не знал французского, и в ответ смог только спросить:       — Эмм, а что это значит?       После этого Рантаро не мог перестать смеяться со своей глупости и неучтивости, а вот Сайхаре было не до смеху. Наверное, будь вы на его месте, вы бы тоже посчитали, что смеются над вами. Как долго парни тогда разруливали эту неловкую ситуацию.       Даже сейчас, вспоминая этот момент, на лице Амами расплывается счастливая улыбка. Да и какая разница, какие ошибки были тогда совершены, если они так или иначе привели к милому чуду живущему с тобой в одной квартире.       Каждый день, парень с зелёными волосами, стремился сорваться с работы, собрать все свои немногочисленные вещи и поехать к своему солнышку, что уже вернулся домой и сидит там один.        Но Рантаро не мог вот просто так, взять и свалить, он мать его директор этой фирмы. Правда это позволяло ему, в полной мере заботиться о своём малыше.       И хоть Шуичи долго не соглашался с такой позицией, считая, что станет обузой, Амами всё равно победил, и теперь Сайхара просто занимался чем хотел.       Сейчас его хобби был скрапбукинг, и поэтому, к возвращению любимого, кроме идеального порядка и ужина, весь стол и парень были в клею, бумаге и блестках. Но получалось у него очень и очень здорово.       Этот вид парня, очень забавлял Рантаро, ведь измазанная моська и счастливый блеск в глазах, делали парня ещё более милым и походящим на ребёнка. Его хотелось радовать, баловать и никогда не отпускать.       Они нашли друг друга в том парке развлечений, где парень с тёмно-синими волосами, гулял с дочерью своего дяди. Маленьким светловолосым чудом, что оттолкнула Амами от парня с криками: «Не трогай его~о». Это было забавно.       И сейчас, Рантаро уж очень хотелось домой, вечер пятницы, а впереди умопомрачительные выходные рядом с любимым человеком. Осталось всего два часа, и всего пара документов, что требуются в тщательной разборке. И отклонении.       Серьёзно, парень просто не понимал, кто так составляет документы, это отвратно. Как дети малые, ей богу.       Странно, Амами казалось, что документов было куда больше, но раз он уже закончил, он же может поехать домой? Хмм, однозначно. Но как директор, он был обязан уходить либо со всеми, либо последним, иначе работники могли посчитать, что вся работа на них, а это вело к разброду в компании.       «Что ж, я рад вам сообщить, что сегодня вы освобождаетесь на час раньше, незначительное, но очень важное время. Если кто-то хочет, он конечно же может остаться и закончить отчет, это на ваше усмотрение», — слова прозвучавшие в динамиках не могут не радовать, всё же не один Рантаро хочет свалить. И через пятнадцать минут, почти все рабочие места пустуют.       Остаётся лишь дойти до машины, и по пути домой заехать за цветами. Амами постоянно дарил своему малышу превосходные букеты. Что-то в виде маленькой традиции Если у него есть время, силы и идея, он заезжает в цветочный. Ещё ни разу парень не повторил букет и смысл, который он в него вложил.       Хорошо, что он уехал с работы пораньше, в цветочном он провел минимум полчаса. Наконец его выбор пал на букет из голубых ирисов и нежно-жёлтых нарциссов, обрамленный парой веточек превосходной мягко-сиреневой сирени. Oh, il était excellent.*       Спустя ещё полтора часа, и несколько пробок, Амами наконец стоит у дверей своей же квартиры. Мягкая трель звонка, разносящаяся по коридору, несколько слышна из-за двери, и через несколько секунд дверной затвор щёлкает.       И ведь можно было бы просто воспользоваться ключом, но разве тогда бы парень увидел эти удивленные счастливые глаза, шок вперемешку с восторгом и румянец смущения, что быстро покрыл лицо юноши напротив:       — J'espère, que tu es content de me voir? *       Ещё одна маленькая традиция Амами — фразочки на других языках. Частые поездки в другие страны, вызвали в парне неподдельный интерес к культурам и языку других народов. Его любимым всегда был французский.       — Хах, я ничего не понял, но я надеюсь, что «да», будет правильным ответом, — эх, а вот Сайхара такой любовью к языкам не отличался, его коньком всегда была логика.       Парни смотрят друг на друга ещё несколько секунд, а после заливаются смехом. Им даже не нужны слова, всё и так ясно.       Пока Амами переодевается, цветы перемещаются в вазу и оказываются на уже накрытом столе. Ужин уже почти готов, осталось лишь немного дотушить мясо. Пока Шуичи вертится у плиты, сзади подходят, обнимая за такую тонкую для парня талию:       — E con cosa mi sorprenderà il mio bambino? *       Томный шепот на ухо, уже на итальянском, приносит сладкие мурашки, которые разносятся по телу лёгкими покалываниями.       — Solo una cena in onore di questa bellissima lingua.*       Итальянский Шуичи знал, не очень хорошо, но всё же. А вот Рантаро про это забывал. И пока он пребывал в лёгком шоке, второй парень ловко развернулся в его объятиях. Он встает на носочки, тянется к губам Амами и они сливаются в таком нужном для обоих поцелуе, что говорит о всех их чувствах.       Спустя ещё пару десятков поцелуев, парни наконец садятся за стол, и следующие полчаса проходят в почти абсолютной тишине. Они наслаждаются одним только присутствием друг друга рядом.       Когда с ужином всё же покончено, короткой жеребьёвкой «забери проблемы любимого», в которой всегда побеждал старший, решается, что посуду моет Рантаро. Удивительно…       И под тихие шлепки босых ног вглубь их квартиры, он включает тёплую воду. В голове проскальзывает вопрос, а почему его мальчик без носков, ведь недавно младший болел. Но все вопросы уходят куда-то вдаль, когда на заднем фоне слышится звук ещё одного крана, а вода на пару мгновений становится холодной.       Когда стихает вода, Рантаро считает каждое мгновение, он слышит как открывается дверь из ванной, слышит эти тихие перемещения по квартире. И глубоко вздыхает, когда сзади в его спину утыкаются, а торс окутывают в крепкие объятия:       — Le petit…*       Сильная разница в телосложении, действительно, очень сильно выделяла пару сантиметров в росте. Рядом со старшим, Шуичи действительно выглядел очень маленьким и хрупким. И это многое позволяло Рантаро, например с лёгкостью закинуть своего парня, ещё немного влажными руками, на тумбу перед собой.       Тот снова надел не свою футболку, что была на пару размеров больше. Но выглядело это сногсшибательно. Спадая с одного плеча она идеально подчёркивала тонкие выпирающие ключицы парня, и эта белая кожа, что почти сливалась с цветом футболки, почти полностью покрыта не до конца сошедшими багряными пятнами. Их надо было срочно обновить.       От малейшего касания к чувствительной коже, тело парня под ним до хруста в спине выгибается, а из приоткрытого рта вырывается еле слышное:       — Mon Dieu! *       От такой реакции на лице старшего появляется, чуть ли не хищная, ухмылка, а на шее Шуичи расцветает ещё больше багровых цветов.       Воздух вокруг, как будто раскалился, и обжигает кожу. Как жаль, что парням уже всё равно, даже если их услышат соседи им будет плевать, ведь они есть друг у друга, а остальное их не волнует.       Подхватив своего мальчика под бедра, Амами ретируется в спальню, по дороге снося какую-то вазу. Кажется ту самую, в которую ранее поставили букет.       Соприкосновение с прохладным мягким бельем, доставляет горячей коже некий, приятный дискомфорт и тело Сайхары начинает метаться из стороны в сторону. Когда чужие руки придавливают его кровати, изо рта доносятся уже не стоны, а еле слышные хрипы.       Амами неподдельно восхищается телом под ним. Это идеальное покрасневшее лицо, тонкие белые руки, и футболка что задралась и больше не скрывала отсутствие нижнего белья на парне, что вряд-ли бы могло скрыть его возбуждение:       — А мой мальчик не такой хороший, каким хочет казаться…       Он наклоняется к младшему, легкими прикосновениями очерчивает его бока и нежными поцелуями спускается ниже. Амами будто специально задевает столь сильное возбуждение своего малыша, но обходит его стороной. От этих действий изо рта Шуичи вырываются всхлипы, а тело, казалось бы куда дальше, неестественно выгибается:        — Пожалуйста… пожалуйста, молю~ю…       Фраза обрывается в очередной стон, а на лице старшего появляется издевательский вопрос:       — Неужели я столь похож на ton Dieu? *       Он прекрасно понимает, что Шуичи просто не сможет ответить, его метает по кровати, и вряд-ли он вообще хоть что-то понимает.       Но просьбу своего мальчика Амами выполняет, он наклоняется и на пробу тихонько дует, на головку. Стоны младшего срываются на крик, а когда в него входят на одну фалангу в принципе исчезают. Он правда больше не может.       Когда Рантаро спокойно мог погрузить в тело под ним два пальца, он давит на комок нервов, расположение которого уже знал наизусть. И вот, его малыша пробивает новой электрической волной. Хочется прямо сейчас войти, и увидеть тот спектр эмоций, что заслуживает видеть только он.       Только он достоин трогать своего мальчика, выбивать из него стоны и крики наслаждения, слышать эти мольбы о большем и чувствовать его тепло.       Старший входит в Шуичи аккуратно, боится навредить, сделать больно или обидеть. Замирает, после пробного, едва ощутимого толчка. Но срывается на бешеный темп, как только слышит тихое:       — Пожалуйста, Ами, прошу, больше…       Едва-ли связные слова, но так много значащие для Рантаро. Он вбивается в своего мальчика, но в тоже время поцелуями покрывает его ноги, проявляя в них всю нежность. Прекрасно знает под каким углом входит, какую точку огладить, куда поцеловать что-бы доставить максимальное удовольствие, он знает тело младшего, лучше чем самого себя.       Когда тело Шуичи пробивает волной, а крики переходят в тихие стоны наслаждения, старший замедляется. Не собирается доставлять дискомфорт. Но буквально через пару мгновений он срывается на ещё более бешеный темп, что ведёт к бурным эмоциям и вскрикам парня под ним.       Вскоре, ещё более бурный конец, настигает уже обоих парней. Не долго разглядывая столь милое и умиротворенное выражение на лице своего малыша, с настолько интересного ракурса, Амами опускается рядом с ним.       Он тут же притягивает парня к себе, накрывая их обоих лёгким пледом. Им сейчас жарко, но как отойдут, до простуды недалеко.       Проваливаясь в царство Морфея, Шуичи успевает услышать, произнесённую максимально нежно и любя, столь важную фразу:       — Et pourtant, les lys fleurissent en septembre, ma belle fleur…*       Он тихонько шепчет в ответ:       — И снова новая, ты неповторим…       Окончательно падая в сон. Он так и не увидит нежной улыбки в ответ, не почувствует мягкого поцелуя и вряд-ли заметит поправленное одеяло. Но он прекрасно знает, что Рантаро любит его до невозможности, и он сделает всё возможное, чтобы сну его малыша не помешало ни-че-го.             

В комнате наступает абсолютная тишина. Столь влюблённые парни спят в объятиях друг друга. А о всех проблемах, вытекающих из столь быстрого засыпания, они подумают завтра.       Или в любой другой момент их долгой счастливой жизни.