— Да ты заебал!

      Тридцатого ноября Паше наконец-то исполнилось шестнадцать лет. И куда же без подколов: Воля никогда не упускал случая подразнить кого-то из компании, назвав мелким. — Паша, как ты блять с информатиком договорился? Этот дед блять непробиваемый! Я тоже четыре хочу! — Ныл Матвиенко после урока. — Во-первых, Валерий Александрович, а не дед. Во-вторых, ты ещё мелкий, во взрослые разговоры лезть не хорошо.— смеясь, говорил Паша, а Серёжа пихал его в бок.       На выходных пятеро друзей собрались у Паши в квартире праздновать. Куча вредной еды и напитков, громкая музыка и полная свобода действий, так как родителей дома не было. В общем, типичная подростковая тусовка.       Парни выкрутили на колонке полную громкость и отрывались под всеми любимые популярные песни. Потом дело дошло до песен 90-х и 80-х, а потом и до Лазарева. Что удивительно, Шастун хорошо знал тексты песен, а Диму это настолько рассмешило, что он минуты три валялся на полу от смеха. На часах уже двенадцать ночи, и всё так и продолжалось бы дальше, если бы не соседи, которые решили добавить «ударных» с помощью батарей. Музыку ребята решили выключить и принялись уминать до ужаса вкусную пиццу, запивая кто колой, кто спрайтом. Наполнив желудки, стали думать, что делать дальше. Долго думать не пришлось: Арсений запустил подушку в Антона, а тот побежал за ним, чтобы отомстить. Остальные трое друзей рванули за ними, чтобы посмотреть чем эта драка закончится. Арсений отбивался руками от подушки Шастуна, а потом повалил его на кровать и начал заворачивать в одеяло как гусеничку. — Попов, ну вы, конечно, сука.— сказал Антон, когда все уже успокоились. — Я это прекрасно знаю, Антон Андреевич.— Арс не стал его разматывать, чтобы тот выбирался сам, и встал рядом с Димой, тихо посмеиваясь. — Фу, не называй меня. Я ж не дед какой-то, в отличие от некоторых.— гусеничка-Антон ехидно улыбнулась. — То, что я знаю Седую ночь и Жёлтые тюльпаны наизусть ещё ни о чем не говорит! — Ещё как говорит, Арсений.— загадочным голосом начал Паша.— говорит о том, что какой-то джентльмен перед расставанием подарил тебе жёлтые цветы. Все начали громко смеяться, а Попов начал так же громко возражать. — Да почему джентльмен?! Может, это была прекрасная дама! — Ага, как же расстроится эта дама, узнав твои предпочтения. — сквозь смех добавил Матвиенко. Арсений нахмурился, но ничего не ответил.       Антон распутался из одеяла и поспешил присоединиться к друзьям, которые придумали, чем себя занять. — Кто-то крутит бутылку, тот, на кого указывает дно– задаёт вопрос, а тот, на кого горлышко, отвечает на вопрос.— объяснил Дима. Бутылка закрутилась, дно указало на Серёжу, а горлышко на Антона. Несколько секунд тишины и задумчивого мычания, после чего прозвучал вопрос: — Почему ты отшиваешь Иру? Она же за тобой месяц бегает, если не больше.— сказал Серый. Для него было удивительно то, что девушка может за кем-то ухлестывать так же, как сам Матвиенко за Юлей. Любопытные взгляды устремились на Шастуна, ожидая подробного ответа. Антон немного помолчал, выглядел он так, будто придумывал, что сказать маме на разбитую вазу. — Да не знаю я. Раздражают её постоянные намёки, которых я не понимаю, а она потом обижается. Надоели её эти бровки бантиком, губки домиком… Тьфу, бля, наоборот.— Не успел Антон оправдаться, в комнате уже стоял дикий ржач. — Ты как себе бровки бантиком представляешь, Шастун? — ухохатывался Паша. — Да оговорился, бывает…— сквозь смех отвечал Антон.       Игра продолжилась, Дима раскрутил бутылку и она указала дном на Волю, а горлышком на Арсения. Паша сразу знал вопрос, который задаст, потому ждать долго не пришлось: — Арсений, вот ты такой харизматичный, на тебя почти все девушки заглядываются, почему не найдешь себе кого-то? — эту «вечеринку» вполне можно было назвать ночью откровений, потому что обычно парни такие вопросы друг другу не задают при людях и на улице. Казалось бы, чего им скрывать, они друзья, но у каждого есть скелеты в шкафу. У Попова, например, завалялся один.

/flashback/

      Арсений сидел ночью у себя на кровати и напряжённо думал. Не первую ночь он проводил так, но сегодня — последняя. Во всяком случае, он на это надеялся. Принять свою ориентацию оказалось не так сложно, всего-то пара ночей самокопания, и ты уже один дальний уголок своей души осветил. Но тут другая проблема: как рассказать друзьям? Попов был уверен, что они его не осудят, но какая будет первая реакция? Как им преподнести эту информацию? Сказать прямо или намекнуть? Столько вопросов, а до ответов как до Китая пешком. Ну ничего, вся ночь впереди, у подростка ещё было время подумать.       Арсений еле разлепил глаза, но это утро было лучше всех других, потому что он проснулся уверенным в себе и в своём будущем каминг-ауте. Подготавливать друзей к этой новости он не счёл нужным, про его ориентацию и без этого шутили по поводу и без. Осталось найти подходящий момент…

/end flashback/

      «А вот и подходящий момент» — мелькнуло в голове Арса, и он начал действовать. — Ребят, сейчас небольшая просьба… Отнеситесь к этому серьёзно, пожалуйста. Дело в том, что… Не нравились мне никогда девушки в романтическом плане. Я думал, что это придёт со временем, но со временем меня только к парням начало тянуть. If you know what I mean, так сказать.— Попов говорил медленно и тише, чем минутой ранее, прятал взгляд в пол и теребил края толстовки. Ответственный момент. После нескольких секунд тишины Позов воскликнул: — Я знал! Я зна-ал! — Матвиенко начал ржать как конь с реакции друга, а Паша старался сохранять самообладание и продолжать диалог с Арсением. — Ты, если чё, о таком нам сразу говори, мы поймём.— Воля честно старался не ржать с «победного» танца Димки и Серёжи, но после заразного смеха Антона даже сам Попов не выдержал и начал смеяться.       Время близилось к пяти утра, подростки уже сонные, и разговоры в гостиной постепенно затихали. Один Шастун курил на балконе, уже по привычке, не от стресса, последнюю сигарету и думал, напряжённо думал. Игра в своеобразную бутылочку кончилась тем, что ребята, все как один, пытались забрать ту чёртову пачку сигарет у Антона. Он ведь всё равно не дал. Стыд медленно съедал изнутри, в голове внезапно всплыла Кузнецова, которая постоянно ему говорила: «ты куришь от нервов, а нервы от одиночества», а после этого строила ему глазки, как бы предлагая свою кандидатуру на роль его девушки. За ней в голове всплыл Дима, который всегда беспокоился за него, когда тот долго кашлял. По очереди всплыли Арсений, Серёжа и Паша, которые неодобрительно качали головой, когда находили по случайности у Шастуна зажигалку или пачку сигарет. Антон докурил сигарету и выкинул её вниз. — Бросать надо, Антон Андреевич… Фу, блять, как же противно звучит.       Неловко себя чувствуешь, когда за тебя волнуются, а ты как баран упираешься и делаешь всё только хуже. Эгоисты, наверное, именно так и делают. Но Шаст ведь не специально, это привычка. Звучало как очень хреновое оправдание. Тишина, слышно только храп Серёжи из соседней комнаты и… Шаги? Дверь балкона открылась чуть шире, и сзади подошёл Арс. Он был не сильно сонный, только немного медлительный. — Тебе чего не спится? — Шаст повернулся лицом к Арсению. — А тебе? А, курил? — брюнет положил руки на плечо Антона, заглядывая тому в глаза. — Курил, — подросток сел на пол, утягивая за собой второго.— А что? — Ты бросать хотел, помнится мне, — Арсений поднял голову вверх, чтобы увидеть звёзды на небе. — Хотел… Оно не бросается, — Шастун усмехнулся и тоже посмотрел вверх.— Так чего не спишь-то? Арсений не отвечал, завороженно глядя в небо, Антон поднял взгляд туда же. Звёзды красиво мерцали на тёмном небе, луна освещала маленькие снежинки первого снега, которые медленно летели на землю и тут же таяли.       Они сидели вместе на полу балкона, смотрели на звёзды, тишина и покой. Если прислушаться, можно было услышать ровно дыхание Арсения, но не такие ровные вдохи Антона. Всё же в определенный момент становилось неловко, и Антон начинал бегать глазами по полу. Вернулись мысли о курении, о том, что он бесчувственная сволочь, заставляющая его друзей беспокоиться. Не получалось у Шастуна не загоняться по поводу и без. — Как вот ты такой уверенный в себе? Ни к девушке не боишься подойти, ни сфоткаться в людном месте. Ты даже облажаться не боишься. — Шастун сам не знал, зачем спросил. То ли просто из интереса, то ли, потому что завидует белой завистью своему другу. — Не знаю, я особо не напрягаюсь.— Арсений устремил свой взгляд на Антона, что смотрел на свои руки.— А ты что, познакомиться с кем-то хочешь? Попов улыбнулся уголком губ, и сел прямо напротив подростка, упираясь спиной в холодную стену. — Да нет, просто… Эй, а ты что только к знакомствам прицепился? — Шастун нахмурился. Он не хотел смотреть в голубые глаза напротив, стыдно говорить про свои чувства и переживания. Он же парень, а нормальные парни о таком не думают. — Антош, — Арсений сказал это так заботливо, как только мог, так как заметил, что одноклассник поменялся в лице. — Не бойся говорить. Ты же знаешь, что ребята ни в коем случае тебя не осудят. Я уж точно. А ещё, ты когда хмуришься на недовольного енота похож. Антона насмешило сравнение друга, и он не смог сдержать смешок. — Арсений…— Шаст улыбнулся и посмотрел в небо. — И откуда в тебе это? Попов тоже усмехнулся и продолжал смотреть на Антона, пока тот перебирал браслеты на руках. Снова несколько секунд молчания, Шастун встал на ноги и, пожелав другу спокойной ночи, вышел с балкона. Арсений сидел на месте и не думал уходить– его пленила красота ночного неба и блестящие снежинки, кружившиеся в воздухе.       Балкон всю ночь оставался «обитаемым». Подросток очень замёрз по собственной глупости и только в 7 утра вернулся в квартиру. Кто где: Серёжа на полу в обнимку с чьей-то толстовкой, Паша спал, облокотившись на стену, Дима уже просыпался и вставал с дивана. А где Антон? Его не было видно, потому что этот дурачок не нашел ничего умнее, чем уснуть в ванной. Попов осторожно разбудил Серёжу и Пашу, чтобы успеть все убрать до прихода взрослых. Матвиенко вышел в коридор, поморщился от скрипа половиц и повернул на кухню за мусорными пакетами. Воля пошёл умываться, и когда обнаружил в ванной Антона, был крайне удивлён. Взрослому Павлу Алексеевичу пришла очень хорошая идея в голову: облить его водой. Так он и сделал, а потом вся компания загибалась от смеха, потому что таких отборных матов от Шастуна давно не слышали. Шатен сначала злился на друга и пытался ударить его ещё полной бутылкой сока, а потом остыл и тоже начал смеяться, медленно скатываясь по стенке. Всё было весело ровно до того момента, пока соседи не постучали по батарее. Ну да, пол восьмого утра, а этажом выше кто-то неистово ржёт, такая себе ситуация.       Начало декабря, пробники, контрольные… Сплошная мозгоёбка, как это назвал Серёжа. Все парни возвращались домой дико уставшие, сил не хватало даже на то, чтобы погулять в выходные. Но скоро это все подутихло, общая беседа наших друзей ожила, как и сами подростки. Не было ни дня, чтобы они не пришли в школу все в снегу, потому что Диме постоянно хотелось кого-то закидать снежками, а дальше по накатанной. Чаще всего в сугробах валялся Паша, и это сыграло плохую шутку, потому что буквально через полторы недели он слег дома с температурой. Антон предложил завалиться к Паше домой после уроков, чтобы передать домашку и рассказать, что и как в школе. — Дома же ахренеть как скучно днями сидеть, — остальные не могли не согласиться, и Антон продолжил. — сегодня или завтра пойдем? — И сегодня, и завтра, — Дима показал телефон, где было сообщение в группе класса, что завтра будет контрольная.— ответы я поищу, Паше их отдадим. Елена Александровна всё равно его писать заставит, когда он выйдет с больничного. — Ну тогда предлагаю прогулять последние два урока физкультуры, — Попов облокотился на стену и с ухмылкой посмотрел на друзей. Все переглянулись и без слов поняли: сбегать в очередной раз от физрука будет весело.       У Паши дома родителей не оказалось, поэтому друзья остались почти до позднего вечера. Им в голову пришла идея забрать телефон Арсения, хотя тот был категорически против, и писать с его аккаунта в Инстаграме разным парням с их города.       Попов смирился и даже с энтузиазмом придумывал самые необычные ответы на самые обычные вопросы, в духе «чего такой грустный?», а Арсений ему «бутерброд невкусный». Переписка с каким-то Эдуардом затянулась надолго, друзьям уже было пора домой. Арс написал, что ответит позже и с облегчением вздохнул: — В жизни больше ему писать не буду. И вам свой телефон давать не буду. Антон, задевая плечом Попова, не мог сдержать смешок: — Да ладно тебе, вполне привлекательный молодой человек. — О-о, ясно. Ещё один радужный. Шаст, и давно тебе парни нравятся? — Серый, блять! — негодовал уже Антон, а Арсений с Димой заливались смехом. — Ты так часто про геев шутишь, у меня уже мысли шальные в голову лезут.— не остался в стороне Шастун. — 1:1, Шпала. — хитро усмехнулся Матвиенко.