Доброта в любом из нас

      Летнее утро в городе было вполне обычным. По крайней мере, уже обычным и привычным для меня, ибо для человека, раньше так утро не встречавшего, все могло действительно выглядеть как нечто завораживающее и прекрасное. И ведь действительно было на что посмотреть.       Солнечный диск уже полностью показался из-за линии горизонта, и, будучи в дымке тумана, отражался в зеркале Оби, понемногу начиная своими теплыми прикосновениями ласкать начинавшую просыпаться природу. В его лучах поблескивала роса на газонах, блестели лужи от прошедшего ночью дождика и нежился чей-то кот на карнизе пятиэтажки.       Это все, конечно было прекрасно, а прекраснее было то, что это еще случалось каждодневно. Проблема лишь в том, что полностью насладиться этим мне мешала моя, до сих пор не зажившая нога. По не особо оживленной улице я шагал на костылях, держа ногу в опостылевшем гипсе на весу.       Казалось бы: не вылезай из мастерской, да сидя работай, так-же, как до инцидента. Ан нет, не получается. Моя натура, не сидящая на месте того не позволяла, и как только я смог более-менее сносно передвигаться, сразу же подталкивала меня сходить прогуляться в свободное от работы время.       Собственно, с такой задачей я и отправился сегодня на прогулку до круглосуточного магазина авто-мото запчастей, дабы купить недостающие находящейся в ремонте «Хонде» компрессионные кольца. И те, собственно, уже покоились в моей барсетке, висящей у меня через плечо. Да, я уже возвращался домой, ибо идти-то, на самом деле недалеко.       Проходя мимо новостроек я думал о всяком. О том, как заботилась обо мне Тсучия, как переживала. Я действительно был готов влюбляться в нее снова и снова, как и четыре года назад, когда я был бывшим контрактником чеченских кампаний двадцати двух лет от роду, а она — бойкой восемнадцатилеткой с талантом механика.       Тогда нас вообще сложно было представить как пару, даже навскидку, ибо «мы с Тамарой не ходили парой», ведь первое время я почти в ангаре-то и не появлялся, работая водителем грузовика на ремонтной базе. Но потом должности сдвинули, и вскоре, мне пришлось сменить накрытое бабкиным ковром драное сиденье бортового КамАЗа 5320 сначала на стулья около станков, а затем и на их отсутствие, когда я полностью втянулся в местную атмосферу скорости. И, кажется, именно этим я тогда и зацепил свою будущую жену.       Думал и своем дембеле, который должен был случиться в 2001, и который так-же быстро растворился в осознании мною того, что в родном Бердске мне будет искать попросту нечего. И, даже не побыв дома, я отправил туда весточку с сухими словами о том, подписался на еще два года нахождения на Северном Кавказе. А уже там я истоптал проклятые самим богом земли от Гудермеса до Владикавказа, и, если бы пробовал делать зарубки на прикладе пулемета, то к концу первого года контракта он бы, скорее всего сломался, истончившись от каждой насечки, отмечавшей отнятую жизнь.       В 2003, по истечении контракта, я был уволен из ВС и вернулся домой. Незадолго до того, как я собирался уходить в армию не стало деда, и после себя он оставил старенький трактор и грузовичок на своем участке. Содержать скотину отцу с матерью было уже слишком сложно, поэтому технику мы с батей продали, а я, на все скопленное в Чечне, что отправлял домой, собрал вещи, и, обняв отца с матерью, снова уехал на поиски лучшей жизни. Вот так-то я и очутился в ремонтной бригаде Оарай.       Прогоняя в голове все перипетии судьбы своей, я даже не заметил лежащий на разбитом участке тротуара перед траншеей битый кирпич, споткнувшись о который здоровой ногой, я не удержал равновесия, и полетел в траншею, едва успев отпустить костыли.       На мое счастье я умудрился кувыркнуться в полете так, что приземлился на спину, да и к тому же, траншея была не очень глубокая, что свело все мои травмы только к выбитому из меня «духу». Пытаясь с кашлем отдышаться и встать, я краем глаза увидел, что костыли улетели прямо к обрыву над рекой, и что вряд-ли я их смогу достать оттуда. Но главными проблемами теперь были нужда выбраться и добраться до дома.       Но едва только я смог отдышаться, как услышал сверху шаги, а после и голос:       — Эй, братишка, нормально все?       Голос с легким акцентом принадлежал чеченцу лет тридцати на вид, облаченному в брюки и белую рубашку в голубую полоску.       — Да нога сломана, хрен вылезу теперь.       Чечен окинул траншею взглядом и сказал:       — Да, угораздило тебя. Ну ничего, — Вдруг, повернувшись в сторону, он крикнул кому-то — Рустам, подойди сюда!       Через пару мгновений над котлованом появился парень-таджик на вид одного со мной возраста, одетый в серую футболку и джинсы.       — Салам, братан, а тебя туда как занесло? — С улыбкой обратился он ко мне.       — Да под ноги не смотрел, вот и навернулся. — Ответил я, отряхиваясь от песка.       — Ну ладно, давай руки, сейчас мы тебя вытащим. — Сказал чечен, подойдя поближе к краю траншеи и протянув мне руку, что сделал и таджик.       Я подал им руки и они, цепко взяв их, в один миг легко достали меня из траншеи, после чего помогли встать. Отряхнувшись от пыли, я привалился к столбу и сказал:       — Спасибо огромное, мужики. Вас как зовут хоть?       — Я Умар — Сказал чеченец, пожав мне руку — А это Рустам, ну ты слышал — Сказал он, когда я пожал руку таджику       — Ты как пойдешь-то теперь? — Спросил меня парень.       — Да до скамейки доковыляю как-нибудь, а там девушке позвоню, она приедет, заберет.       — Да ну, пошли лучше с нами в мечеть, — Сказал чечен, хлопнув меня по плечу — Хоть лицо умоешь, да и поглядишь как у нас чего.       Я слегка опешил такому предложению и только и смог спросить:       — А как вы меня потащите?       Умар только усмехнулся и ответил:       — Я раньше санитаром служил, поэтому знаю, как раненных таскать, брат, пошли. — После чего, приказав Рустаму положить мою руку себе на плечо, сделал то же самое, и мы двинулись к мечети.

***

      Опуская момент того, что по дороге я попросил Тсучию подъехать к мечети, чему она была удивлена, на входе, сняв единственный ботинок и, с помощью Умара и Рустама войдя, я был действительно восхищен внутренним видом мечети. Сидя на небольшой лавке у входа, я буквально глазами впился в общую картину вокруг меня, и не мог оторвать взгляд, пока Рустам не подошел ко мне с пачкой влажных салфеток, что взял, поблагодарив парня.       — Можешь поговорить с нашим Имамом, он хороший человек. — Негромко сказал Умар, стоя рядом со мной.       — Так вы ведь тоже хорошие, Умар, но мне нельзя, я неподобающе выгляжу сейчас. Да и скоро… — Не успел я сказать о Тсучие, как дверь мечети открылась и на пороге появилась она сама, босая и улыбающаяся.       — Ну ты звони, брат, обязательно. — Сказал Умар, помогая мне подняться — Доктор Умар Халимов, так и набери, ты меня точно найдешь. Звони как нога зарастет, встретимся еще. — Умар довел меня до жены, «передав» меня ей в руки.       — Ладно, спасибо большое, мужики, век не забуду. — Сказал я, пожав им руки на прощание       — Не стоит, брат, я уверен, что ты поступил бы так-же. — Ответил Рустам, отпустив мою руку. — Увидимся.       В ответ на это я только кивнул и вышел с женой из мечети.       — Тебя никак опять к Кавказу тянет? — Совсем беззлобно и с улыбкой спросила девушка, обуваясь.       — К людям хорошим меня тянет, солнце, к людям. — Сказал я, когда мы двинулись к машине.       — А что, ты прав, ты со мной ведь. — Усмехнувшись сказал жена.       — Ну ты не зазнавайся, конечно, хотя… — Я на секунду задумался — Ты ведь тоже меня сама выбрала.       — Ну ведь ты действительно хороший… — Сказала она, чмокнув меня в губы, после чего, села в машину, что следом за ней сделал и я.       И глядя на удаляющуюся в окне мечеть я понял: хорошие люди есть везде, и искать их не надо — они сами вас найдут…