Alors on dance

Джо цедит третий коктейль, скользит пальцами по тонкой стеклянной ножке бокала и наблюдает. Она танцует. Все то время, что он здесь — она танцует, не уставая: тонкие ноги двигаются в такт бьющим по ушам звукам; длинные, персиковые волосы растрепались, падают на лоб и плечи. Она ловко сдувает их, смеется и продолжает танцевать, размахивая руками и ловко отшивая парней, снующих вокруг сладкой, вишневой девочки в узких кожаных брюках, ярко-красной, свободной блузке и кожанке. Не жарко? Наверняка уставшая, запыхавшаяся, едва различимый запах пота смешивается с цветочными духами. Они ей подходят — цветочные духи, сладковато-пряные, пьянящие. Джо давно бы свалил из душного громкого клуба, если б не вишневая девочка. Она его притягивает, она танцует, забывая обо всем, игнорируя заинтересованно-пошлые взгляды. Она смеется самой себе и глупой музыке, прыгает под биты и наслаждается. Жизнью, коктейлем, что купил ей неудачник, которому так и не перепадет, пьяными людьми вокруг. Он ее ждет. Он просидит здесь еще столько же, но дождется, пока усталая вишневая девочка с мягкой улыбкой и осыпавшейся тушью, с растрепавшимися крашеными волосами, с размазанным блеском не устанет, не подойдет к стойке, не закажет Секс на пляже, оперевшись острыми локтями в кожанке на барную стойку. Заправит за ухо длинную прядь и улыбнется бармену, доставая кошелек. Джо оплатит. Джо здесь и сейчас готов купить вишневой девочке целый мир. Диджей сдается и пускает медленную, плавную мелодию на смену чартовым топам. Ей становится скучно, она опускает руки, пряча запястья в рукава, и переводит дыхание, запрокидывая голову и разглядывая высокий потолок. Джо напрягается и отставляет в сторону пустой бокал, скользя по девочке взглядом, скривившись при виде тощего паренька, все норовившего схватить ее за талию, вовлечь в медленный, совсем ей неинтересный танец. Она отвешивает пареньку звонкую пощечину и Джо довольно улыбается, снова выпрямляясь и облокачиваясь локтем о стойку. — Прекрати пялиться, — он невольно на секунду теряет ее в толпе, а следующее мгновение — она перед ним, растрепанная, с блестящими глазами, и Джо чувствует сладкие духи. — Извращенец. Тебя прекрасно видно с танцпола. И глаза твои голодные — тоже. — Боишься меня? — Джо улыбается расслабленно, но брови поднимает, хотя сам прекрасно знает ответ. И рукой подзывает бармена. — Пить хочешь? — Тебя? Боюсь? Не смеши, — она фыркает и приземляется-плюхается рядом, почти окутывая его своим сладким запахом. — Хочу. Джо заказывает ей Секс на пляже, не спрашивая, а она и не против. Сидит напротив него и молчит, окидывая, почти облизывая изучающим взглядом. Джо, пользуясь случаем, сохраняет в памяти ее лицо, оказавшееся совсем близко, изуродованное разноцветной подсветкой. Бармен ставит бокал прямо перед ней, и ждет, пока Джо расплатится. Вишневая девочка ловит губами трубочку, и Джо невольно следит, как дергается шея при глотке. Красиво. Она вся — красивая, хоть здесь и не разглядишь особо черты. Она влечет, тянет за собой, и Джо никак не может отвести взгляд. — Ты, наверное, кучу всего себе нафантазировал, — она первой ломает молчание, вынимая трубочку изо рта. — А вот обломись. Я мальчик. Хочешь, верну деньги за коктейль? — и улыбается нахально. Вишневая девочка, хрупкая, изящная, рассыпается в пыль. В Джо три коктейля, совсем слабеньких, и желание языком окончательно размазать прозрачный блеск на пухлых губах — сильное. Она — он — все еще вишневый, все еще одурманивает запахом, все еще губами обхватывает трубочку, смотрит заинтересованно и ждет реакции. Джо скользит глазами по тонким длинным пальцам на ножке бокала и плывет совсем. Один раз — не пидорас, тем более, Джо и так уже с опытом. — Похуй, — выдыхает Джо, проигрывая спор с совестью и принципами, которых никогда и не было, в общем. Небольшая потеря. — Я поцелую тебя, как только закончится коктейль. Ты не против? — А с виду натурал натуралом, — наигранно разочарованно вздыхает вишневый мальчик, а в глазах совсем не разочарование плещется. Только заинтересованность. — А внешность обманчива, оказывается, — и добавляет, будто невзначай. — Не против. И допивает Секс на пляже одним большим глотком. Джо ухмыляется, наклоняется ближе и обхватывает тонкую шею рукой, притягивая к себе. — Зовут-то как, девочка с сюрпризом? — он шепчет в ухо, путаясь в хоть и спутанных, но мягких волосах. — Черри, — он улыбается ему в шею, а потом отстраняется на мгновение, удивительно прохладными для здешней духоты пальцами обхватывая его за подбородок, и мажет губами по чужой щеке, пачкая в блеске. Джо перехватывает инициативу тут же, чуть сжимая пальцы на загривке и слизывая, наконец, ебучий ягодный блеск, а потом целует глубоко, языком проскальзывая внутрь, не встречая сопротивления. Там мокро, а на вкус Секс на пляже, смешанный с арбузной жвачкой. Черри подается ближе, отвечает несдержанно, может, алкоголь помог. Джо ухмыляется про себя, зарываясь пятерней в чужие волосы, ероша чуть влажные от пота пряди. — Ко мне или к тебе? — он разрывает поцелуй и пытливо смотрит на Черри, уже скучая по сладкому вкусу. — И тебе подходит. Я про имя, — он сгибает в воздухе два пальца, изображая кавычки. — Типа. — К тебе, — Черри хмыкает и снова целует, спрыгивая с высокого стула. — И спасибо, — передразнивает. — Ти-ипа-а.

Alors on sort pour oublier tous les problèmes. Alors on dance.

Они целуются на улице, на вечерней прохладе, пока ждут такси. Под фонарями Джо наконец может рассмотреть его лучше, совсем не разочаровываясь. Он еще красивее, чем казалось в темноте барной стойки, очаровательный. Целуются в такси, игнорируя шофера, и Джо чувствует, как подкатывает душное возбуждение. Черри пальцами игриво скользит по груди, и немного, почти незаметно — по бедрам, и Джо за это почти его ненавидит. В квартире они едва расцепляются, чтобы снять ботинки и скинуть куртки. Черри без кожанки только привлекательней, такой яркий, красный, горячий. Джо доводит его до ванной, показывает, где вымыть руки, а сам рвано дышит и пытается игнорировать стояк. И свой, и чужой под узкими кожаными брюками. Моет руки сам, пока Черри кусает загорелую, сильную шею, тут же зализывая едва заметные следы, и лезет все еще прохладными пальцами под футболку. Холодно-горячо. Джо вслепую, путающимися пальцами, едва справляется с блестящими черными пуговицами на красной блузке, а Черри под ним часто дышит и кусает нижнюю губу, залипая на чужой торс, пока Джо стягивает через голову футболку. А Джо залипает на него — такого тонкого, изящного. Бледная кожа, и на ней — оставшиеся с прошлых, чужих ночей, метки. Джо раздраженно выдыхает и кропотливо закрывает каждую бледную отметину новой — своей, пока Черри мычит и тихо стонет, зарываясь пальцами в его волосы. Джо намек понимает и с груди поцелуями спускается ниже, попутно с трудом стягивая с него боксеры вместе с ебучими брюками, не обращая внимания, как сильно собственные джинсы давят на член. Черри сильнее сжимает пальцы и одобряюще стонет, выгибаясь, когда Джо языком легко касается чужой головки, слизывая крошечную белую каплю. Вишневому мальчику приятно даже отсасывать. Приятно слушать тихие, неровные стоны, вбирать за щеку, и глубже, помогая рукой. Тот только хнычет и вскидывает бедра, лишаясь контроля. Джо не против. Ему нравится. — Не хочу сейчас кончить, — Черри тянет его за волосы, и Джо отстраняется, тянет ото рта до аккуратной головки тонкую ниточку слюны. — Презики? — весь момент, сука, испортил. — Презики, — эхом повторяет Джо и лезет в задний карман джинсов, до боли тесных. Вместе с презиками достает маленький тюбик, расстегивает ширинку, и Черри улыбается, шире расставляя ноги, откидываясь головой на подушку. Джо целует нежную кожу на шее, нахально оставляя контрастно яркие следы, и ловит чужие стоны, пока пальцы в смазке скользят внизу, внутри, растягивают. Черри почти не напряжен, только иногда морщится несильно от боли, а иногда — одобрительно стонет и подается навстречу, цепляясь в плечи Джо, до боли сжимая. В нем свободно, без дискомфорта двигаются три пальца, когда Джо решается. Оставляет в покое шею и выпрямляется, зубами разрывая упаковку. Черри фыркает и говорит что-то про рекламу, но Джо уже так похуй. Он игнорирует, раскатывает резинку по члену, удовлетворенно вздыхая, наконец, касаясь разгоряченной плоти. Вставляет медленно, следя за реакцией Черри. Тот то морщится, то хнычет, и, кажется, губу уже до крови прокусил, обвиняя Джо в заторможенности. Тот ухмыляется, зубами впивается в круглое плечо и перестает контролировать себя, спуская тормоза. Если бы можно было членом чувствовать вкус, Джо бы поклялся: вишневый мальчик — вишневый даже внутри. Так приятно сжимается, стонет несдержанно, будит соседей, хватается руками за все, что близко. А близко — Джо, разгоряченный, возбужденный, теряющий разум, окутанный цветочными духами. Черри такой сладкий, будто сама невинность, Джо бы так и подумал, только блядские чужие отметины перед глазами не дают нормально мыслить. Черри узкий, горячий, мокрый, опускает руку на собственный член, с наслаждением закатывая глаза и выдыхая сладко, чтобы в следующий миг неожиданно застонать — Джо толкнулся так хорошо, правильно. Идеально. Черри кончает первым — нетерпеливый, сладкий, пачкает себя, Джо и простынь, расслабленно опускает ресницы, падая головой на подушку. Джо вынимает и заканчивает в пару движений самостоятельно. Не удерживаясь, пальцем скользит по светлым подтекам на поджавшемся животе, и, убедившись, что Черри смотрит, пробует чужую сперму на вкус. Сладко.