Кто куда, а Сакура за солью

      В дверь звонят — причем, весьма настойчиво. Но Какаши лишь сонно ворочается, со всей вальяжностью закидывая руку на чью-то весьма объемную женскую грудь. Мягкая.              Чью-то — это потому что он вчера опять засиделся в своем кабинете, а какая-то работница, видимо вконец обнаглев, залезла ему… нет, не на стол — Какаши бы сразу выставил её за дверь — а под. Под стол.              Вы только не подумайте: для него служебные отношения — табу. Но ведь одно исключение не повредит?              Кстати, насчет исключений: Харуно Сакура в очередной раз не явилась «на ковер». Вчера он прождал её с десяти утра — даже пришел вовремя! — и так и просидел до самой ночи. В конечном счете, сорвался на своей же сотруднице — правда, та была до жути довольной, когда Хатаке на нее орал. Знала, чуяла ведь, что после будет секс.              С Харуно было сложнее. Нет, с ней было не просто «сложнее» — с ней было адски тяжело. Особенно когда она мастерски скрывалась от него в своем Госпитале. В это страшное продезинфицированное место Какаши даже за поцелуй бы не согласился прийти. Но за два бы подумал…              Харуно еще та заноза: отчеты отправляет, а перепроверить, видно, не судьба. И в Резиденцию — ни ногой. Дела у нее, понимаете ли.              В двери уже откровенно стучат и тарабанят. Открывать — вот честно — совсем неохота. И чего соседям не спится? Отдыхать больше надо — тем более в законные выходные. А ломиться в чужую квартиру — признак дурного тона.              Но у Какаши нервы отнюдь не железные, а дверной звонок такой противный, что впору уже встать наконец с футона и гаркнуть злое и невыспавшееся: «Чего надо?!»              Только вот… не такой он темпераментный, чтобы выплескивать свою утреннюю злость на первого попавшегося человека. Для таких целей существует подушка — ну в крайнем случае зеркало в ванной.              Поэтому, взяв себя в руки, Какаши тащится до прихожей, шлепая босыми пятками по полу. Расстрепанный и немытый.              Зато — полуголый. И да, ему плевать, что на лестничной площадке как в небезызвестной Стране Снега. Так же промозгло и сыро. А еще холодно.              — Простите, у вас соль есть? — голос — пискля писклей. И Какаши уже хочет хлопнуть дверью (и ради вот этого ему трезвонили в шесть утра?!), когда зачем-то поднимает глаза.              Пришла, наконец. Естественно, навсегда. Пожалуйста, распишитесь.              Сакура до смешного беспомощная: приоткрывает рот, силясь разорвать тяготившее её молчание, а потом… задерживает взгляд на его обнаженном торсе.              Ему вдруг становится странно неловко. Только вот… что Харуно Сакура тут забыла? Мотаться через всю деревню за одной лишь солью — она там случайно не заработалась?              Харуно, видимо, еще не отошла от его шикарного телосложения — даже заикаться начала, стоило открыть двери пошире и опереться рукой о косяк:              — С-соль есть?              Да есть, есть. Проходите, просим.              Однако здравый смысл яро отвергает эту весьма соблазнительную идею: в кровати-то до сих пор находится живое существо, и что страшнее всего — женского пола!              Такими темпами Хатаке опустится до уровня местного бабника, которого еще и на молоденьких тянет. Тьфу.              Поэтому он моментально пропадает за дверью, плотно прикрывая её на всякий случай и заверяя Сакуру, что «сейчас всё будет».              Естественно, на кухню он идет в последнюю очередь — выгнать бы сначала кошку, которая нежилась в его постели и совсем не собиралась оттуда вылезать.              Шикая на уже проснувшуюся девушку, Какаши призывает ту к благоразумию и — даже без всяких истерик, что само по себе удивительно — вытуривает её в окно.              Счастливого полета, так сказать.              Да, Хатаке Какаши прекрасно знает, какой он на самом деле моральный урод. Но не обязательно об этом визжать, падая на проложенный совсем недавно асфальт, — лучше б сооружала себе в срочном порядке подушку безопасности. Хотя… она же кошка — ничего, приземлится как-нибудь на четыре конечности.              Благополучно избавившись от улик, Какаши со спокойной совестью несется на кухню. Соль… да нет у него никакой соли! Только голова, кажется, уже совсем не варит, потому что, возвращаясь к ждущей Харуно Сакуре, Какаши ляпает первое попавшееся:              — Соли нет, но чай имеется.              

***

      

      Сакура в приметы не верит. И в доброжелательность соседей, кстати, тоже: могут ведь и отказать, сославшись на то, что «соль ни в коем случае нельзя одалживать».              В магазин же идти неохота: этот переезд и без того её порядочно утомил. Таскать коробки, сто-пятьсот раз всё передвигать, переделывать, обои сдирать к чертовой матери — согласитесь, веселья мало. Но Сакура не отчаивается и, крепко саданув кулаком по куску картона, валяющегося по всей квартире, тяжело выдыхает.              Вообще само это решение далось ей даже слишком легко. И если раньше Сакура бы непременно спрашивала всех подряд, дожидаясь дельного совета, то сейчас, лишь только услышав про несколько пустующих квартир в новостройке, она даже не думала — бегом, пулей рванула за кредитом в банк. Ну и позанимала у половины своих знакомых, шепнув каждому, что вернет сумму сразу же.              Разумеется, все прекрасно знали, что это ложь и возвратят им бедные деньги лет через пять, не раньше, но были только рады помочь. Есть же добрые люди на свете!              Только вот, самостоятельно разобрав все свои вещи, Сакура вдруг поняла, что у нее совсем нет еды, а через несколько часов должна заскочить Яманака — на весь оставшийся день и точно с толпой приглашенных. Поэтому, не теряя ни секундочки, уверенная в своих скрытых способностях, Харуно бежит к соседям. За солью, да («Мяса бы лучше купила!» — кричит вдогонку Внутренняя). А вообще, очень любопытно с кем придется ежедневно видеться, перебрасываясь парой ничего не значащих фраз.              Она была готова ко всему, но не к обнаженному по пояс Шестому Хокаге! Спасибо, что хоть штаны изволил нацепить, иначе Сакура бы точно зарделась, являя себя этому невозможному мужчине во всей красе. К счастью, идеально-рельефный торс Хатаке она еще в состоянии стерпеть и не потечь прямо перед ним.              — Простите, у вас соль есть? — действуем как обычно, действуем как обычно…              «Да не пялься ты на его труселя!»              Сакура показательно хмурит брови: всё этой Внутренней не угодишь. То сама слюни по Какаши пускает, то публично её, Сакуру, осуждает.              Какаши же вообще полностью игнорирует поставленный ребром вопрос. Стоит, смотрит скучающе так, словно выходить с голой задницей — ладно, она прикрыта — абсолютно обыденно и привычно. И Сакура, интуитивно дергаясь куда-то в сторону, заторможено спрашивает во второй раз:       — С-соль есть?              На лице Какаши ясно читается, что он совершенно не настроен на милую беседу. Кривит губы в своей излюбленной манере и в подтверждение мыслей Харуно закрывает перед ней входную дверь.              Так сложно, что ли, соли дать?!              Однако всё встает на свои места, стоит только уловить женский визг. Теперь уже Сакура презрительно кривится, прекрасно осознавая, кто такой Какаши Хатаке.              Покоритель женских сердец, вот он кто! Но лично она будет держаться до последнего: Харуно Сакура просто ненавидит сдаваться. А уж когда знакомая седая головушка показывается в тонюсеньком дверном проеме, и вовсе решается на отчаянный шаг.              — Соли нет, но чай имеется, — Какаши щурит глаза, не подозревая даже, что его ждет впереди.              Что ж, Хатаке, посмотрим, кто тут хозяин.              Сакура вообще особо не парится: шаркает туфлями о коврик, стаскивает их и стремительно проходит на кухню.              Чистая плита, ухоженные цветы в горшках и даже — идеально белый, без единого пятнышка, холодильник! Да-а, кажется, она начинает понимать, почему женщины, с которыми он спит, еще месяц светятся и улыбаются, как ненормальные — Какаши им просто ужин приготовил.              «При свечах, ага», — подсказывает Внутренняя, и Сакура ведет головой, раздраженно цокая: вечно эта дурочка что-то придумывает! Нет чтобы делом заняться, парня ей, Сакуре, найти…              Хатаке Какаши они обе не считают за парня. Он — мужчина, а мужчины, как известно, склонны сводить юных девушек с ума. И Сакура не намерена поддаваться на такую провокацию — пусть и очень-очень соблазнительную.              А Какаши будто и не замечает её подозрительных взглядов: шагает к плите, ставя чайник, одним плавным движением открывает дверцу шкафчика, доставая из этого рая всевозможных печенек вазочку с конфетами.              Кажется, он совсем уже состарился: не слышит банальных просьб. Что Сакура хотела? Правильно, соль. А получила — целую чайную церемонию.              Но, знаете, она была совсем не против. Более того, наслаждалась открывшимся видом: спина Хатаке, м-м…              Он выглядел слишком сексуально. А ведь это даже не «передняя часть»…              Сейчас, бесцеремонно восседая на заметно покачивающейся табуретке (только бы не грохнуться с нее на пол!), Сакура чувствовала себя… дома? Распивать чай на пару с молчаливым Хатаке Какаши оказалось… да что там «оказалось»! Она вообще позабыла о том, что её наверняка уже ждет Ино — прямо на лестничной площадке, периодически заглядывая в замочную скважину.              Зато Сакура прекрасно помнила, какими глазами на нее смотрел Какаши, когда только разливал по кружкам чай. А его заботливое: «Зеленый или черный?» наконец поставило запятую в её извечном любовном вопросе.              — Давай… еще посидим.              

***

      

      — Давай наливай, что ты жмешься, а?!              Сакура, сидящая ближе всех к Яманака, только удивляется, как в подругу столько влезает: и бутылка вискаря, и четыре банки пива, — между прочим, купленные для всей компании! — и волосы, которые Ино зачем-то тащит в рот, измазывая светлые прядки в краснющей помаде.              Зато Харуно вполне себе ясно, что Яманака у них скоро откинется. А ведь яростно обещала, что последней покинет вечеринку. «Коне-ечно, отрубится раньше времени», — бурчит Сакура, видя, как подруга не прекращает собственную пьянку.              Между прочим, вечеринка тут по случаю новоселья, а не важной персоны в лице Ино Яманака. Но той бесполезно что-либо объяснять — вон, снова крутит эту дурацкую бутылку, уже пустую.              — Я первый, я! — кажется, у Ино появился серьезный конкурент — Наруто еще тот завсегдатай шумных компаний, и этот раз не становится исключением.              Узумаки, кстати, тоже пьяный. Но не абсолютно, в отличие от некоторых.              — Шикамару, ты! — бутылочка не щадит никого, а уж Нара, засидевшегося в сторонке, тем более. Парень супится-супится, а потом, видимо, полностью отпускает ситуацию:              — Валяй!              Ох, не следовало ему это говорить: у Наруто фантазия богатая.К счастью, тот ограничивается простым:              — Кто тебе нравится? Девушка есть?!              Все смотрят на враз засмущавшегося, оробевшего Шикамару с искренним интересом. Ну еще бы: каждый в деревне видел, как этот «женоненавистник» таскался под ручку с самой Принцессой Песка. Разумеется, хочется подтверждения простых сплетен.              — Нет у меня никого!              Да-да, так все ему и поверили. Сакура даже прыскает в кулак, когда Нара прокалывается аж на следующем вопросе, адресованному, согласно «бутылочной» традиции, непоколебимо спокойному Саю:              — Вот как ты думаешь… — начинает, конечно, заумно, — …как надо с девушками обращаться?              А Сай тем временем боязливо косится в сторону Яманака, но, подумав и справедливо рассудив, что на правду не обижаются, ляпает:              — Да так — как с собаками. Холить их, лелеять, за ушком чесать… Это мне Киба сказал, — поднимает он руки в умиротворяющем жесте, замечая грозный взгляд Яманака, которая явно сейчас не настроена на «почесывания».              «Интересно, что там Какаши делает?» — мечтательно вздыхает Сакура, уносясь в далекие дали и как-то пропуская тот момент, когда бутылочка, миновав (к счастью!) её саму, останавливается на Учихе Саске.              — О! Придумал! — бедный Саске, ну почему он должен так мучиться? Сай же просто зверь в придумывании всяких пошленьких штучек.              «Ино, видимо, оценила его по достоинству», — хихикает Внутренняя, и Сакура закатывает глаза, понимая всю двусмысленность фразы.              — Раз собаки у нас уже были, будешь кошечкой. Мяукни три раза.              — Не буду я! — а Саске-то не такой уж и замкнутый: весь подбирается на полу и смотрит, кстати, туда же — на деревянные доски. Жалеет, видимо, что приперся в это ужасное место.              — Будешь, — Сай кидает парню одну из своих самых обольстительных улыбок. Правда, Сакура бы их отнесла к разряду «добить только мимикой».              И Саске, к изумлению всех присутствующих, покладисто заявляет:              — Мяу.              Лизать руку при этом, кстати, было совершенно необязательно, но, видимо, обычно хмурый и не идущий на контакт Учиха слишком вжился в роль довольного кота. Кошечки.              — Это унизительно.              Ой, все так и подумали. Правда, больше Саске не мяукает. А жаль.              — Неправда. Саске-кун очень милый, — Сакура не может отказать себе в удовольствии подразнить. А Наруто так вообще подхватывает воодушевленно:              — Йо, Сакура права! Из тебя бы вышел отменный кот!              — Замолчи, уссуратонкачи!              Собственно, на этом их разговор подходит к логичному завершению. И Харуно уже счастливо представляет, как будет спать в своей кроватке, проводив порядком засидевшихся гостей до дверей, когда Яманака с энтузиазмом хватает бутылку, потрясая ею в воздухе.              — Ну что, котики, продолжаем?              — Конечно, Иночка, — а вот по лицу Сая не скажешь, что он очень доволен продолжением банкета. Скорее, мечтает доделать просроченные дедлайны, которые он предпочел оставить на неопределенный срок, а потом благополучно не вспоминать о них до самого его окончания.              — А это становится забавным, — Шикамару же лыбится, легко втягиваясь в игру.              — На кого попадет, тот целует соседа! — кажется, завтра кое-кто огребет от Харуно Сакуры по полной. Ну Ино, ну коза!              Один Наруто преисполнен решимости засосать — только это еще вопрос, Шикамару или дрожащую от надвигающейся опасности Сакуру:              — Вот бы на меня!..              «Вот бы не на меня», — умоляет бутылку Харуно, но та просто ужасно неумолима, останавливаясь ровно на девушке. И в сложившейся ситуации Сакура не находит ничего лучше, как поинтересоваться у хитрозадой Ино:              — А… какого именно соседа целовать?              — Какого захочешь.              Харуно думает недолго: рывком поднимается с дощатого пола, тотально игнорируя многообещающие взгляды Наруто («Сакура-чан, я совсем не против») и Саске («Неужели ты выберешь этого уссуратонкачи? А, Сакура?»). Вместо всего этого она, преисполненная энергией, чуть ли не срывается на бег прямиком до слишком знакомой соседней двери. Настойчиво, яростно, беспрерывно жмет на звонок, кусая губы и с волнением дожидаясь, когда же, когда же наконец ей откроют.              Бредовая идея, но ведь так и крутится в дурной розовой голове! И вылезать оттуда из принципа не собирается.              — О, Сакура! — так радушно её еще не встречали. Безусловно, посиделки на его кухне сделали свое дело. Как пример — Харуно Сакура влюбилась в Хатаке Какаши. — Опять соль закончи…              Ох, это у нее терпение, а не соль, закончилось. А Какаши слишком наивен, раз открывает ей дверь так легко и просто, потому что Сакура крепко хватается ему за шею, наклоняя дезориентированного, шокированного Хатаке к себе поближе, и, в один момент срывая маску с его стремительно краснеющего лица, обводит своим горячим языком его губы, нетерпеливо толкаясь в рот.              Кажется, она тоже не совсем трезвая. Чертова Ино!              Но мысли об ухмыляющейся ей вслед подруге заслоняет кое-что другое. И это «что-то» — ответное впечатывание Сакуры в стену с намеком на завлекающее продолжение.              Очевидно, Какаши не терпится и в свою очередь подоминировать.                     «Такой момент, а я в старых трениках!» — мужчина поспешно замирает, боясь лишний раз дернуться куда-то не туда. «Не туда» — это мягкие девичьи губы на его по-весеннему обтрескавшихся.              «Ей же уже есть восемнадцать?» — взывает к здравому смыслу Какаши, но Харуно вновь властно перекрывает доступ к необходимому кислороду, и Хатаке шлет всё свое самообладание к чертям, перехватывая инициативу.              В конце концов, восемь лет не так уж и много…              А Харуно Сакура, прижатая к стенке мужским телом и для лишней надежности еще и губами, осыпающими её довольное личико обширной сетью полюбовных поцелуев, с хитрющей рожицей подмигивает пошатывающейся от выпитого Яманаке, выглянувшей в коридор, чтобы запечатлеть на фотоаппарат свою безалаберную подружку в кольце сильных рук Хатаке Какаши.              Как знать, может, еще на свадьбе пригодится. Соль, кстати, тоже — чтобы в первую ночь в новом доме «подружиться с домовым»: зная буйный нрав Харуно и соблазнителя-Хатаке, они уберут перегородку между квартирами очень и очень скоро.