Unrequited love

Мия Чинен любит видеоигры и котов. А ещё Мия Чинен любит Рэки Киана. Вот только Рэки любит Мию не так, как ему хотелось бы. Он по-братски трепет по волосам, улыбается очень тепло, будто чёртово солнце, но нет в этих движениях той самой любви которой так хочется увидеть мальчику. Той самой о которой всегда писали в сказках или говорили взрослые, а Чинен всё отнекивался и говорил, что лучше удалит геншин, чем влюбится. Какая ирония. Мальчуган не знает каково это любить, не знает о том, правильно ли истолковывает свои эмоции, вдруг это просто восхищение старшим? Но вот, когда он видит улыбку Рэки, видит как тот смеётся, как его рыжие волосы блять, такие мягкие наверно колышет ветер на скорости, Мие кажется, что он никогда не увидит ничего более прекрасного. Киян будто сошёл с тех обложек журналов, весь такой улыбчивый и сияющий. Никогда не сдаётся и всегда наслаждается жизнью. Мия хочет быть как Реки. Мия хочет быть с Реки. И иногда ему совсем чуть-чуть кажется, что рыжее чудо хочет быть с ним. Он ведь такой неравнодушный, поддерживает, говорит, что никогда не бросит. Но все бабочки в животе начинают харкать кровью, как только мальчик видит как горят глаза его любви, когда он смотрит на Лангу. Эти искорки выглядят совсем как снежинки, а вот для Чинена это будто острые сосульки, врезаются во всех бабочек в животе и убивают. Он смотрит на Лангу, так будто это самое дорогое в его жизни, улыбается теплее, берет за руку, и во всех его движениях та самая взрослая любовь, которую он никогда не даст Мие, как бы тот не просил. А самое страшное, что канадец ещё теплее и влюбленнее улыбается ему в ответ, переплетая пальцы. Кровь бабочек наполняет желудок, заставляя лишь беспомощно давиться ей. Мия Чинен проиграл. Стал таким же слизнем, как и все остальные. Ему хочется растоптать сначала Лангу, потом Реки, а затем уже себя. Лишь бы в груди не ныло так, лишь бы воздух был. И лёжа ночью на кровати, прокручивая в голове события дня и всегда натыкаясь на рыжее солнце, Мия понимает, что Адам был неправ. Он не пустой внутри, вовсе нет. У него внутри любовь к Реки Киану и замёрзшие, в луже собственной крови, бабочки.