К Унариусу
*** В тумане бродит рыбина-луна, как Мирроу, добела раскалена, и светит серебристой чешуёй на остров безмятежный и немой, где искры поднимаются со дна, а к взморью прижимается волна, где я стою — застывшая в веках, забытая колдунья Сеймера́х. Солёный ветер всколыхнёт песок, заслышав мой минорный монолог, и тонких слюдяных крупиц полёт подножье за́мка вскоре заметёт. Я помню, как по слову колдуна на за́мок опускалась тишина, творилось волшебство в его стенах — всё помнит изваянье Сеймерах. Плавник колеблет облачную рябь, тревожит рыба сумрачную хлябь и делит с древней статуей печаль, и вечно смотрит в пасмурную даль — как будто ты, пропавший без следа, вернёшься через многие лета́… Но только в самых дерзостных мечтах исполнится желанье Сеймерах. Когда-нибудь в последний раз хвостом ударит в поднебесье лунный сом, и своды филигранного дворца падут, забыв хозяина-творца; сотрёт волна с песка твои следы, и в свете угасающей звезды уйдёт в забвенье, обратившись в прах, вслед за тобой колдунья Сеймерах.
