Я не хочу, чтобы ты умер.

Снова утро. Снова надо вставать. С какой бы радостью Дазай больше никогда не просыпался и не вставал. Но, к сожалению, нужно. Просто жизнь такая. В школе как обычно: Атсуши постоянно недалеко, рядом бродит и вечно угрюмый Акутагава. Ко второму уроку приходит и усаживается за 4 парту, прямо перед Дазаем, Чуя. Они всегда не ладили. Но теперь Дазай просто перестал реагировать на вечного соперника. Чуя не сразу просто принял это, ему потребовалось какое-то время чтобы сопоставить факты, но он всегда был неподалёку. Прям магия, что он не начинал доставать Осаму. А Чуя знал, почему Дазаю всё равно на него. Он всегда всё знал, Акутагава давал сведения об Осаму. Ещё в первый день в новой школе Накахаре приглянулся дерзкий ученик. Сначала они вечно дрались, пытались доказать кто лучше. Учителя даже находили это забавным, смотреть как один морщится, когда вызывают не его. Но постепенно всё закончилось. Так рыжеволосый подросток и начал замечать, что в этом есть что-то странное. К Атсуши он подходить не хотел, слишком уж добрый и милый это был парень, придерживающийся норм морали, он бы явно не раскрыл всё о лучшем друге. А вот Рюноскэ как нельзя лучше подходит на роль человека, которой может снабжать Чую информацией. Так он выяснил всё о психологических проблемах Дазая. Обо всех шрамах и попытках суицида. Каждый раз, когда Чуя думал об этом, его сердце сжималось. Ему хотелось помочь, но сам он не знал как, да и Дазай никого к себе не подпускал. Каждый день, постоянно, видеть осунувшееся бледное лицо, пустые карие глаза, вялые движения. — Как себя чувствуешь? — уже неделю день Дазая начинался с привычного вопроса. Как может вообще себя чувствовать человек, который и реальности то не чувствует? — Ничего не поменялось, — голос Дазая холодный. На самом деле ему вроде и хотелось доверять Чуе, принять его заботу. Но с другой стороны, он не мог, будто что-то мешало сделать это. А голубые глаза с каждым днем становились всё увереннее, вопросы различнее. — Да что тебе от меня надо? — теперь в голосе слышалась лишь бесконечная усталость. Несмотря на тяжёлое состояние, оценки Дазая оставались вполне в норме, хоть это и требовало слишком больших условий. — Ну для начала чтобы ты больше отдыхал. Ты пробовал гулять? Сейчас ну улице тепло, ты не хочешь прогуляться? А может ты хочешь… — Слушай, Чуя, сейчас я хочу только умереть. Слова больно ударили. Он ведь не шутит. Всё что угодно может случиться. И случилось. Самый обычный февральский день, но что-то было не так. Чуя это заметил сразу, как только пришёл. Дазай не пропускал уроки просто так, он всегда приходил, как бы тяжко не было. Акутагава говорил, что когда Дазай не один, ему проще отвлечься. Но тут не было парня, а лица Атсуши и Рюноскэ выглядели озабоченными. — А где Дазай? — вот так, с вопроса начал разговор Чуя. — Мы и сами не знаем, — на лице Акутагавы, как всегда, ноль эмоций, однако чуть дрожащие руки выдавали его. А вот на Атсуши вообще было страшно взглянуть — он был бледен, метался из стороны в сторону, в попытках найти себе занятие, но выходило не очень. Очевидно что эти двое и звонили, и писали приятелю, и явно не один раз. Уже шёл 4 урок, Дазай явно не спал. Они уже подозревали худшее, но старались думать о хорошем. Как минимум, пытались. Скучный урок алгебры. Но в классе вдруг раздаётся звонок, это телефон учительницы. Она просит класс посидеть тихо, потому что, вероятно, сейчас ей сообщат важную информацию. Спустя 7 минут учительница открыла дверь в класс, и подозвала к себе Атсуши и Акутагаву, после секундных размышлений и Чую. Она встревоженно закусил губу. — Мальчики, сейчас будет неприятная новость. Они уже поняли, что с Дазаем случилось что-то плохое. Очень плохое. — Дазай Осаму находится в реанимации, после попытки самоубийства. Живой. Атсуши отвернулся чтобы скрыть слезы. Рюноске крепко сжал губы. — Что он сделал? — почему-то сейчас Чуе был важен ответ на этот вопрос. — Врач сказал что не может разглашать данную информацию, — учительница математики присела на скамейку чтобы не упасть. Да, со стороны Осаму это было предсказуемо, и всё равно сильно по всем ударило. — Сегодня вы трое можете не возвращаться в класс. Если хотите, можете забрать вещи и уйти домой. Аку посмотрел на Атсуши и кивнул. Чуя тоже решил пойти домой, слишком невыносимо было оставаться здесь. Через месяц Дазай Осаму вернулся в школу.

***

— Тогда я буду жить с тобой! — Накахара слишком привязался к этому человеку. Он должен был это сделать, чтобы следить за Дазаем. Не хотел ещё раз испытать те чувства. — Головой ударился? Нет. — Ну пожалуйста, позволь мне, — Чуя сделал умоляющие глаза. Тут чувства шатена будто начали подниматься откуда-то из глубин его сознания. Дазай был настолько поражён, что просто махнул рукой и кивнул, отойдя в сторону. Он только вернулся в школу, а на него сразу набросился Чуя. Что вообще происходит с этим миром. Спустя пару дней довольный Чуя шёл по улице с чемоданом. Там всё самое нужное. На улице уже начали сгущаться сумерки. Чуе нравилась ночь, поэтому он замедлил шаг, наблюдая за тем, как солнце окончательно скрывается за горизонтом. Вот и дом Дазая. Чуя поднялся по лестнице и позвонил в белый звонок. Хозяин дома открыл дверь спустя пару минут, и пропустил нового соседа внутрь. В квартире всё было довольно минималистично. Естественный бардак, но на удивление чистая кухня. Хотя, похоже в неё просто не заходят. — У тебя в холодильнике мышь повесилась, ты в курсе? — к счастью, Чуя допускал такой вариант, и с собой у него была еда. — Не поверишь, голодной смертью я к сожалению всё ещё не умер. — И не умрёшь. Дазай на это лишь усмехнулся. Их дни проходили примерно так: рано утром вставал Чуя, приводил себя в порядок, готовил завтрак, читал книги, а потом будил Дазая. Дазай в свою очередь неохотно вставал, шёл завтракать, а потом они вместе шли в школу. Осаму никогда не показывал этого, но он был благодарен Чуе. Порой он даже стал шутить. Хотя его близкие друзья прекрасно понимали, что это лишь маска, которую Дазаю снова хватает сил надевать. После школы оба обедали: Накахара пристально следил за этим. Делали уроки, смотрели фильмы, очень редко, но беседовали. Поздно вечером расходились по своим комнатам и ложились спать. Чуя прекрасно слышал, как каждую ночь Дазай ворочается, не в силах уснуть. Порой из его комнаты доносились страшные звуки, иногда это были крики, вызванные галлюцинациями от слишком сильных препаратов, иногда это были истерики. В такие моменты Чуя шёл в соседнюю комнату, и успокаивал Дазая. Выглядело это странно: глубокой ночью Накахара приходил к Дазаю, мог держать его за руку, говорить что-то успокаивающее, просто молча показывать что шатен не один, а на следующий день оба вели себя так, будто ничего не было. И всё же, спустя месяц количество таблеток уменьшилось, 'жизнерадостность' возросла, все кто близко не знал Осаму, думали что реально так. Маска прекрасно перекрывала всю правду. Но на самом деле изменилось довольно мало. Чуя и Осаму стали больше открываться друг другу. Пускай прошло целых 3 месяца, когда они каждый жестом, каждым взглядом, доказывали, что могут довериться друг другу. Теперь типичным стали вечера когда они сидели и разговаривали. Они рассказывали истории из детства, и о том, что повлияло на них, какой была их жизнь. Душевные беседы были облегчением для обоих. Дазай даже не подозревал, что сможет делиться чувствами с кем-либо. Это всё ещё было для него странно. По ночам на него могли разом нахлынуть плохие мысли, мог присниться кошмар. В такие моменты присутствие Чуи очень помогало. Как минимум это не заканчивалось новыми травмами. Его состояние было невозможно описать, он и не пытался. А этот заносчивый, на первый взгляд очень самовлюбленный парень с рыжими волосами его не бросал. Чем же недосуицидник так подцепил юношу? Неужели, у неумеющего держать ярость в себе, острого на язык, Чуи есть душа и сердце? А может это всё просто из какого-то расчёта? — Чуя, скажи честно, почему ты со мной возишься? — Дазай решил спросить об. этом прямо. — А… ну как тебе сказать. Очень уж грустный у тебя взгляд был. «Я не хочу, чтобы ты умер.» Но об этом Чуя Дазаю не расскажет. Дазай недоверчиво хмыкнул. Накахара какой-то подозрительный, но ни разу не дал повода усомниться в нем. Все лишь удивлялись преображению Дазая. Он шутил, улыбался, смеялся. Но порой выражение глаз снова становилось пустым. Вряд ли кто-то бы поверил, что такой юноша каждый вечер плачет другому в плечо. Даже не плачет, нет ни сил, ни возможности. Чуя просто молча разделяет это тяжёлое бремя, старается всеми силами помочь Осаму, уберечь от очередной попытки суицида. Он и сам не заметил, когда в такой степени привязался к высокому шатену, что день без него стал казаться скучным и унылым. В присутствии Дазая Чуя чувствовал себя гораздо более свободно и спокойно. Он подмечал каждую деталь, каждую мелочь. Также можно сказать и о самом Дазае: как он вообще умудрился настолько привыкнуть к Накахаре, что мысли о возможном отъезде последнего доводили почти до панических атак. Однажды он случайно рассказал об этом Накахаре. Тот лишь улыбнулся и обнял Осаму. А сам тихо пообещал не бросать его. Такого он никогда и не планировал, ему слишком понравилось жить в уютной, свободной, благодаря Чуе чистой квартире. Спустя довольно большое количество времени Осаму начал ходить по дому без бинтов. Постепенно, Чуя его и не торопил. Теперь каждый раз, утром, Накахара сам завязывал Дазаю бинты, аккуратно перевязывая тело. Прошло действительно много времени. Между ними наконец установилось безграничное доверие. Осаму действительно стало гораздо легче, он начал искренне улыбаться и смеяться. А Чуя просто любовался своим Дазаем. Своим? Пожалуй, теперь так действительно можно сказать.