Хэй?

Смело шагая, немного даже шлёпая, босыми ногами по холодному деревянному полу этого до жути неприятного и отвратительного места, с потолка которого капают холодные и неприятные-неприятные капли воды, что просачивается через щели, девчонка, совсем маленький ребёнок, в жёлтом дождевике, держала путь в одном лишь ей известном направлении. Проведя маленькой ручкой, щупая ещё более маленькими пальчиками ржавые болты, что ещё чудом держат всё на себе, по кривым железным стенам этого «коробля». Она прямо чувствовала как впереди, в нескольких десятках метров от неё всё всячески дрожит и вибрирует, гремит и стучит; то и не удивительно, ведь там, за этой стеной-другой сидят заплывшие жиром, всепожирающие вечные узники этого места — Гости, с кривыми и уродливыми масками, никапли не скрывающих их ужасные, до тошнотных позывов, лица. Из этих… Людей, в своё время, чрезвычайно любила высасывать жизнь Хозяйка всего того, что сейчас окружает девочку, но благо то или худо, решать уже не нам, этого она сделать уже не сможет по ясным уже причинам. Идя всё вперёд и вперёд, всё больше отдаляясь от хладного и погрызанного тела Гейши, сторожа, что не по-своей воле остался без рук и Братьев-Поваров, что ещё вчера носились за ней с ножами и тесаками всюду, она даже ни разу не задумалась: «Правильно ли сделала?», — а думать и нечего, ведь своя жизнь превыше всего, а остальное лишь мелочи, недостойные никакого внимания с её стороны. Ступив в исполинских размеров столовую, с лампами на потолке, что придавали комнате бледно-жёлтое освещение, а за большими столами, заполненных различными яствами и пищей, на прогибающихся от веса скамьях восседали грозно огромные взрослые, что только запреметив девчушку, бросались к ней одержимые желанием поймать и запихать в рот. На это же она лишь направляла крохотные ладошки в стороны, и уже через мгновение каждый из тех кто решил полакомиться ей, ею же были и отправлены к праотцам. Но и с каждым таким упавшим замертво, Шестая, так её зовут, понурила голову чуть вниз. Такими темпами, мало-помалу, она дошла до широкой ступенчатой лестницы, с вершины которой виднелся яркий солнечный свет, а дальше уже и по каждой из деревянных ступенек. Сердце девочки в дождевике больно сжалось, и с каждым шажком выше билось всё быстрее и быстрее, у неё появилась надежда на скорое избавление. Вдалеке уже слышны крики чаек и биение волн о грани «Чрева», всё быстрее и быстрее взбирается, чистый и свежий морской бриз бьёт в нос, от чего в нём становится щекотно, от чего на лице впервые расцветает лёгкая улыбка, и наконец… Лёгкие пустеют, а маленькое тельце сковывает страх, и от безысходности хочется выть — в проходе, отбрасывая большую тень стоит он… Тот, кого она когда-то бросила. Тот, кого она уже и не надеялась встретить. Там стоит он — Моно, нет, Тощий Человек. Корабль немножко шатает в сторону, но они стоят; она стоит, вперив глаза в пол, сжимая жёлтый подол в кулачке, молчит, даже не дышит, знает что может случиться; он же тоже не движется, просто стоит на месте и буравит её своим тоскливым взглядом. — Хэй? — Шестая вздрагивает всем телом, когда слышит его хриплый басовитый голос. Не зная как действовать, она лишь делает шаг. Затем другой. Третий. Ещё парочку. Уже стоит у его ноги, но не шелохнётся. Мужчина в строгом тёмном костюме протягивает к ней руку с пятью узловатыми пальцами, на что она сопротивляется выставив ладошку на него, направив все свои силы туда. Он даже не чувствует, от чего девочка падает на колени и в страхе ждёт своей участи и наблюдает из-под капюшона за рукой некогда её друга. Он хватает её за худые плечики, она не подаёт признаков сопротивления; прижимает к груди; сжимает верх костюма. Через секунду он подходит к лежащему рядом телевизору, касается его, а через мгновение их и след простыл.