Утопая в янтаре её крыльев.

      — Скорее, в погоню за этой тварью! — Крик Александра Лино́ был обращен к его людям. Мужчина, недавно ставший главнокомандующим отряда по истреблению лесных фей заметил юрко пролетевшее мимо него хрупкое белоснежное тельце. — Она не могла убежать далеко с подстреленной ногой! Наверняка прячется среди зарослей кустов, пытаясь заживить рану! — Сальные рыжие пряди выбивались из пучка его волос из-за ветра. Злая гримаса совсем не украшала морщинистое лицо мужчины. — Я вижу! Я нашел! — Довольствуясь собой прокричал Фрид — хороший друг Александра и прекрасный лучник. Он как раз целился одной из своих стрел куда-то в кусты.       ПАМ! Громкий, отвратный визг пронесся по лесу и из укромного местечка между малиновым кустом и валуном неконтролируемо вылетела фея — Совсем белое исхудалое тело на небольших зелено-желтых крыльях, едва выдерживающих её в полете. Она то и дело билась то об одно дерево, то о другое, не в силах держаться на месте. По худой икре стекали ручейки свежей крови странного цвета и консистенции. Скорее, это было похоже на малиновое смузи, но вкус и запах выдавали правду. Лицо лесного создания обезображено эмоциями боли и страха, и на нем же виднелась причина ее страданий — стрела Фрида пробила глаз феи, и, судя по всему, нанесла смертельный для человека урон. Но эти мифические существа куда живучее, и даже при поражении мозга могли выживать, хоть и в большинстве своем лишались возможности летать и/или колдовать. Заживо пойманных фей иногда даже подвергали операции по приручению, при которой уничтожалась малая часть мозга существа, и какое то время оно было подобно рабу — слабой и неспособной к самообороне миниатюрной девушке. Конечно же, прирученная фея стоила больших денег и не все могли позволить себе такую роскошь, да и смерть существа приходила через год-два после операции.       Фея, раненная Фридом  — слабый индивид класса D — «садовницы». Почти самый беззащитный, ниже только E класс — ни на что не способные «опылители», существуют только для размножения высших классов и работы приманкой.        Александр неспешно слез с лошади и подошёл к бушующей от боли фее. Сейчас словить её было проще простого, в таком состоянии она даже отбиваться не способна. Мужчина нахмурился, этот мерзкий истошный визг перемешанный с плачем просто уничтожал его уши. -Да не ори ты, шалава крылатая! Главнокомандующий схватил её за ноги и подтянул вниз, ближе к себе. Схватив её за тонкое костлявое горло он пришиб фею к дереву. Всё, что она могла делать — громко кричать неразборчивые просьбы и мотать головой. Длинные острые пальцы обвивали руку мужчины в мольбе о пощаде, но принести значимую боль Александру она уже была не в силах. Без капли жалости он вынул из глаза феи стрелу и собирался проткнуть ею же висок, но «садовница» вертела головой из стороны в сторону, широко разевая рот в последнем крике. — Да не вертись ты, сама же напрашиваешься на смерть страшнее! Но фея не слышала его слов, она билась в истерике и пыталась избежать смерти. Один мощный, громкий удар. Стрела забилась острием в горле феи и теперь она захлебывалась в собственной крови. ТРЕСЬК! Александр обломал хвост стрелы, дабы фея не могла ее достать. После удара истошный крик заменился звуком откашливаний и рвоты, мужчина отпустил фею на землю. Худощавая упала на колени и стала расцарапывать своё горло изнутри, в попытке достать стрелу. Безжалостный убийца обошел её и встал сзади. Наступив на голую спину ногой, он схватился за крылья и одним рывком вырвал их из спины девушки. Несколько прощальных вздрагиваний. Смерть. Она упала на землю замертво, а по её каштановым волосам полилась кровь изо рта и глаза. Ужасная картина. — Вот же черт… Мне даже иногда жаль этих тварей, у этой, к примеру зачетные сиськи, наверняка перевёртышем она становилась горячей сучкой! — Уольд рассматривал израненый труп с большим интересом. — Ага, наверняка рабыней бы отпадной была, с такой грудью ей в постели работать самое то! — Откликнулся ещё один из отряда. — Ебучие ксенофилы, примолкли бы и помогли, я свое дело сделал, а кто тащить его к Корни будет — не мои проблемы — Александр, уставший после расправы с девушкой, закурил сигару и опёрся на дуб. — Я отвезу, не парься. — Фрид аккуратно поднял тело и крылья умершей, закинул на лошадь, после чего сам залез на неё и поспешил в город. — Вот я думаю, просто совпадает так, что Фрид решается выполнять все поручения связанные с Корни, или у них с ней что-то есть? — Уольд с насмешкой посмотрел вдаль уезжающему Фриду. — Он даже не глянул на невинное тело этой грудастой феи, неужели его сердце уже занято? Александр лишь глянул на него с отвращением и цыкнул. — Даже если у них что-то и есть, тебя это, придурок, не касается. А то, что ты хочешь присунуть самому настоящему хищнику, пожирающему детишек — твои проблемы. К тому же, она уже дохлая. — Да что с тобой целый день, Алекс? Ты сам не свой, злой, сухой, я тебя не узнаю… Что уже опять произошло? — Уольд обеспокоенно взглянул на раздраженного товарища. Александр резко выдохнул дым и опустил голову, прикрыв глаза. — Данте… Уже четвертый год со смерти матери идет, а он все не отойдет. Да и возраст у мальчика уже такой, что пора бы с бабами знакомится, а он всё — "не интересно", да "не нравится". Все ему не такие, чувств нет нужных говорит. Шестнадцатый год парню, а единственная девушка в его жизни — Джолин, и та всего лишь подруга. — Последние слова он протянул сквозь зубы, недовольно и грубо. — А может он у тебя… Ну… Того… Знаешь, влажные мускулистые мачо в полотенцах… С друзьями то он часто в баню ходит. Александр выбросил окурок в сторону и запрыгнул на свою верную кобылу. — Да пошел ты, Уольд!        Через какое-то время рыжеволосый отец прибыл домой. Протирая зеленые, кислые яблоки для своей любимой парнокопытной подруги мужчина то и дело вел с ней беседу. -Да, да, Лола, я знаю, что ты больше любишь морковку, но сегодня Сильвер не приехал на рынок, а ты знаешь, что у других она куда дороже и не такая вкусная! Лола тихо фыркнула, но все-таки приняла лакомство от хозяина. Она — просто поразительно красивая кобылка. Пудрового цвета шкура животного украшалась небольшими редкими пятнами по спине, а темно-синие глаза то и дело недовольно косились на яблоки. Длинная светлая грива, которая всегда убиралась в косу во время службы, теперь была бережно засчесана на правый бок и слегка поблескивала пшеничным цветом на солнце. Такая привереда, капризная и непослушная в свободное время, но на службе — прекрасный скакун, никогда не подводящий Александра.        Слегка веснушчатое лицо охотника смотрело на Кармэн с добротой и заботой, но глаза мужчины выдавали какую-то жгучую боль, которая понемногу убивала даже такого сильного и невозмутимого человека, как он. Брови мужчины нахмурились, а и без того морщинистый лоб покрылся еще более глубокими впадинами. Большая ладонь Александра, немного подрагивая, закрыла его лицо.       Тихий дверной скрип прошипел, заставляя мужчину прийти в себя, и в конюшню зашел рослый, стройный парень, с белокурыми волнистыми волосами чуть ниже ушей и черными, грустными глазами. Тонкие, красноватые губы парня поджались, становясь ещё более незаметными, а редкие светлые брови тянулись началом к верху, создавая эмоцию сожаления на светлом лице. — Пап… Хорошо, что ты вернулся. Привет, Ло… Данте — сын Александра, он всегда был довольно закрытым для незнакомцев, но вел себя очень искренее, и даже иногда дерзко при тех, кто был ему дорог. Он положил руку на нос лошади и нежно погладил. Кобыла довольно заржала, как бы тоже приветствуя парня. — Данте, прости, что не появлялся так долго… Все таки зарабатывать деньги нужно, и я очень стараюсь. Белокурый робко улыбнулся отцу и спокойным голосом произнес: — Все хорошо, пап, я уже не ребенок и могу сам о себе позаботиться. Но я думаю, тебе стоит отдохнуть, как и Кармэн. Я уверен, её копыта изнывают от усталости. Александр закрыл глаза, а уголки его рта поползли вниз. — Ты прав, Данте… Как всегда, ты прав, сынок… Юноша сел на корточки перед отцом. — Пап, я знаю, что тебе так же тяжело от потери матери, как и мне. Ты делаешь все, чтобы осталось хоть что-то, что напоминает тебе о ней. Но не нужно, это делает только больнее. — Да… Возможно, называть кобылу в честь твоей матери было перебором. Он нервно хихикнул, но тут же нахмурился. — Ладно, не будем о грустном, сынок. Пошли в дом, я приготовлю твою любимую карбонару и обсудим интересные темы. Ты за?