Меланхолия

      Понедельник наступил незаметно. Но в этот раз, ученики средней школы Кунугигаока не были так расстроены из-за этого, ведь сегодня, вместо уроков, их всех ожидает поездка в культурную столицу Японии — Киото.       Для того, чтобы добраться до Киото, придется преодолеть дорогу из нескольких этапов. Первый: добраться до школы своим ходом. Второй: сесть на школьный автобус и от Хатиодзи доехать до вокзала Токио. Третий: сесть на Токайдо Синкансэн и вуаля, через два с половиной часа, вы в Киото!       Сегодня, мечта Маехары наконец исполнилась и он идёт в школу вместе с Миямурой, держась за руку. Спасибо, что сегодня не надо было вставать рано утром на уроки, а наоборот, даже поздно, ведь отправление их синкансэна в четырнадцать часов, двадцать минут, а до вокзала Токио ехать всего сорок минут. Потому и попросили всех приехать к тринадцати двадцати в школу.       В субботу, Акане и Хирото вместе поехали в центр Токио, где гуляли до самого позднего вечера. Это было не столько свидание, сколько обычная прогулка друзей. Они показывали свои любимые места, покупали подарочки и ходили в центры с игровыми автоматами, в одном из которых, Акане смогла вытянуть фигурку Хацуне Мику. Она была безмерно этому рада, ведь очень любит вокалоидов.       Миямура даже стала предполагать, что Хирото встречается с девушками лишь потому, что любит эту жизнь и хочет делиться своими радостными эмоциями с кем-то. Ведь она ни разу не замечала, чтобы этот юноша пытался её поцеловать или затащить в постель. Ему просто нравится проводить с ней время. А такое уважение к ее личному пространству, Акане видит впервые.       — Акане, — от мыслей её отвлекло собственное имя, изреченное Хирото. Она вскинула голову и посмотрела вправо — на юношу, вопросительно мыча, — не хочешь сегодня вечером куда-нибудь сходить?       — В Киото, ты имеешь ввиду?       — Да       — Думаю, что можно, но не вдвоем, — девушка снова опустила голову, но уже задумчиво сжимая подбородок указательным и большим пальцем. — всей нашей группой. Иначе просто подозрительно будет, если мы вдвоем уйдем.       Возможно, тогда Хирото впервые проклинал эти отношения за их секретность от «Е» класса. Но он все также уважает её просьбу.       — Хорошо, — согласился Маехара, — тогда как насчёт «Суши-ро»?       — Замечательно! Думаю, что мы как следует проголодаемся в дороге, — девушка приподняла уголки губ, что заметил Хирото, от чего тоже улыбнулся.       Путь до основного корпуса школы от станции Кунугигаока занимал от силы минут семь. И спасибо, что сегодня им не нужно было подниматься на гору. Подростки шли не спеша, ведь приехали уже в тринадцать часов. Более половины класса, как можно было понять из сообщений в LINE, ещё были в дороге, а вот Юма наоборот, из-за поездки, смог выйти на утреннюю смену в ресторан и освободиться, потому первым ждал уже всех на месте.       Главное их преимущество было в том, что автобусы ещё пустые и можно было занять место, где захочешь. Исогаи так и сделал, заняв места для первой группы в конце автобуса, где было пять мест и четыре спереди них.       Подходя к корпусу, ладони подростков разъединились. Автобусы классов стояли по порядку, первым — автобус «А» класса, вторым «Б» и так до класса «Е». Удивительно, но здесь их не ждала дискриминация и автобус был таким же, как и у всех учеников главного корпуса. У входа в транспорт стоял Карасума, со списком учащихся класса, где отмечал всех, кто пришел.       Он быстро отметил пару и пропустил в автобус, где уже были Исогаи и Фува с Накамурой, которые сидели в начале салона и обсуждали свои планы на Киото.       Хирото хотел втроём сесть на самые задние сиденья, но сразу же заметил, что Миямура села на место у окна, с двумя креслами, которое находилось впереди.       — Акане, ты не будешь садиться назад? — озадаченно спросил Маехара, большим пальцем указывая на те самые места.       — Меня там укачивает, да в окно посмотреть хочется, — девушка виновато заулыбалась, понимая, что обломала планы парня, который хотел большой компанией сесть назад.       — А, ну ладно, — спокойно ответил Хирото, садясь рядом с ней.       — А? Маехара-кун? — девушка зарделась, — ты ведь хотел сесть с Исогаи-куном. Да и что подумают… — она не успела закончить мысль, как одноклассник приблизился к ней и ответил.       — Знаешь что? Мне плевать кто и что подумает. Я могу сидеть там, где хочу и с кем хочу, тем более, все знают, что мы общаемся. Было бы более странно, если бы я сел с Терасакой, — тихо проговорил юноша, — да и тем более, у Исогая есть свои «старостовские» дела и он хочет решить их по пути в Токио, чтобы не терять времени. Потому и хочет посидеть один. Так ведь, Исогаи? — в конце своего монолога, Маехара распрямился и посмотрел на Юму, который подтвердил слова Хирото, кивая. Он так же сидел на переднем сидении — через проход от этих двоих.       И ведь действительно. Акане слишком сильно стала думать о любом их взаимодействии в романтическом ключе. Они сидят рядом с другом другом в школе, так почему бы не сесть вместе и в автобусе?       — Ладно, я действительно слишком об этом переживаю, — девушка глубоко вздохнула, держа одну руку под грудью. Она расслабленно откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно, которое выходило на нескончаемые холмы и склоны.       Минуты через две, в автобус зашли ещё две девушки из их группы, коими оказались Окано и Катаока, они быстро устроились на местах, прямо за спинами Акане и Хирото. За десять минут до отправления, автобус класса «Е» оказался полностью заполнен.       Дорога была веселой и шумной. Одноклассники весело болтали, а некоторые даже ходили по автобусу туда-обратно, от одной компании к другой. Акане даже завидовала некоторым, ведь почти не проронила ни слова за десять минут поездки и чувствовала себя виноватой. Ей казалось, что Хирото скучно с ней в дороге, ведь за всё время, они перекинулись лишь парой реплик. Его друг также был занят. Но тем не менее, с ребятами, едущими позади, он общался активно.       Акане же почти не встревала в их разговоры и темы для общения, а просто сидела в наушниках и слушала музыку, смотря в окно. Возможно, она была бы более активной, если бы дорога занимала более нескольких часов, но тут всего сорок минут. Примерно столько длится урок в школе, который проходит почти незаметно для неё.       Слушая музыку она незаметно для себя погрузилась в мысли и раздумья, а вскоре начала и засыпать, пока кое-кто не прислонился своим ухом к её. Не сложно было догадаться кто это, но Акане всё же дёрнулась. Она всегда стеснялась своего музыкального вкуса.       — Lana Del Rey? — задумчиво предположил юноша, основываясь лишь на том, что услышал из её наушника за несколько секунд.       — Ты её знаешь? — девушка выткнула правый наушник из своего уха, оборачиваясь на соседа.       — Не то чтобы, — он лучезарно улыбнулся, — просто мои сёстры часто её слушают.       — Не хочешь со мной послушать музыку? — она не сразу поняла, что противоречила своим же принципам, но всё же смутилась когда осознала, что предложила ему послушать музыку вместе с ней. И всё же что сказано — то сказано. Миямура протянула ему наушник, который выткнула из уха, в глубине души надеясь, что Хирото откажется.       — Конечно, давай! — но как бы это ни было, он согласился и воткнул наушник себе. В тот момент прошло уже тридцать секунд от начала песни, но это его не смущало.

Lana Del Rey — Sad Girl

      Песня звучала тихо, нежно и робко. Именно с таким видом песен, у него ассоциировалась Акане. Сама же Миямура смущённо смотрела в окно, потому что очень стеснялась. Хирото же сидел и наслаждался песней. Он не знал перевода, потому что не был силён в английском, но и не хотел бы узнавать, потому что не хотел разрушать красоту и нежность этой песни. И когда трек закончился, юноша снял наушник.       — Красивая песня, по крайней мере инструментал, — лишь после этого комментария, одноклассница решилась повернуть голову к другу. — я бы хотел послушать ещё музыки в твоём плейлисте, если не против.       — Я… — Миямура задумалась на секунду: отказать или согласиться? Но, поразмыслив, ответила, — хорошо, — всё же, если они встречаются, то нужно узнавать как можно больше о вкусах друг друга, — если ты не против, то можем послушать потом и твою.       — Это уж как ты захочешь. В любом случае, у нас ещё будет возможность её послушать, когда будем возвращаться домой, — он не уверенно заулыбался и почесал затылок, снова надевая наушник. Возможно, что этот юноша тоже стеснялся своего музыкального вкуса.       Вскоре после начала прослушивания музыки, Акане сама не заметила, как улеглась на плечо одноклассника. А он и не был против. Она пролежала так минут пятнадцать, пока сам Маехара не заметил, что одноклассница уснула.       — Эх, сначала сидишь до утра в компьютере, а потом днём спишь, — он обречённо выдохнул, укладывая голову девушки себе на колени.       И ведь он говорил правду. Акане действительно проспала до двенадцати часов дня и возможно спала бы ещё дольше, если бы за ней не пришёл он. Юноша разбудил девушку и помог ей собраться, попутно удивляясь крутой сборке компьютера.       Как сказала её мама: «Акане любит сидеть до самого утра в компьютере, а потом спать весь день. Тут уж ничего не поделаешь». Но, как бы то ни было, распространялся такой режим лишь на выходные и дни, когда Акане могла поспать до обеда, перед делами.       Очень быстро другие одноклассники заметили, как девушка устроилась на коленях у Маехары, сладко посапывая. А первыми, несомненно, были Катаока и Окано.       — Взгляни на них, — почти шёпотом заметила вице-президент класса, показывая на парочку сидящую впереди них.       — Мгм, — как-то непривычно сухо ответила девушка сидящая рядом. Судя по всему, она явно была недовольна происходящим. Только вот почему? Возможно, потому, что Хината презирала характер Маехары и его чрезмерную любовь к женскому полу. А может, и из-за чего-то другого.       Но всё же никто не решился мешать этим двоим и они спокойно доехали до вокзала Токио, слушая плейлист Акане. Проспав таким образом двадцать пять минут, девушка не хотела подниматься. Но когда ей вся первая группа сказала, что они прибыли в место назначения, Миямура сразу же подорвалась, лихорадочно поправляя прическу.       В итоге, первая группа вышла последняя из автобуса. Но это было не страшно, так как до отправления синкансэна было ещё двадцать пять минут. Запускать в вагон их и так будут последними, так как едут они не в первом классе, а в экономе. Да и Ирина с Коро ещё не приехали на вокзал, так что тем более моральный дух Акане не был сломлен.       Миямура, даже стоя на платформе, всё ещё пыталась оклематься после сна. В глазах до сих пор плыло, а голова не соображала. Но, через десять минут, после нахождения на свежем воздухе, всё, вроде как, нормализовалось, и сон как рукой сняло.       И когда класс, наконец, разместился в вагоне, а синкансэн тронулся, началась самая весёлая часть пути в Киото. Класс даже не сразу заметил, что Коро отсутствует. А заметили они его, только когда учитель появился за окном после Йокогамы и в итоге пришлось ждать станции Одавара, чтобы учитель смог попасть внутрь вагона.       До тех пор, пока класс не разделился на свои группы, все они сидели вперемешку, обсуждая общие темы, интересы или играя в игры. Акане также хохотала вместе со всем коллективом, если кто-то делал что-то забавное или шутил. Если говорить проще — было весело.       Многие из учеников были расстроены тем, что не ехали вместе со всеми в первом классе. Но, Акане быстро успокоила их, рассказав, что в первом классе максимально скучно ехать, а единственное преимущество — большие кресла. Никто даже не стал спрашивать, каким боком она очутилась в первом классе, главное, что таким образом Миямура смогла их подбодрить.       По прошествии двух с половиной часов, когда поездка уже заканчивалась, все группы расселись на свои места, друг с другом.       А после прибытия в Киото, автобусы точно так же развезли классы по отелям. Естественно, что в некоторой степени, даже Акане обидно жить в рёкане, с общими комнатами для девочек и для мальчиков. И дело не в том, что девушке из богатой семьи не подобает так жить, Акане очень даже любит отдыхать с семьей в традиционных японских гостиницах с онсеном. Дело в том, что тут даже не расслабиться, потому что ей было страшно случайно обнажить шрам на руке. Успокаивало лишь то, что она почти никогда не меняет позу во время сна. И все равно, мало ли, что может произойти именно в этой ситуации.       Отвлекаясь от этих мыслей, Акане вспомнила, что она и Хирото собирались пойти в Суши-ро. Только вот у всей первой группы, они так и не спросили: хотят ли они пойти или нет. Спросили. И все, кроме Кимуры который решил остаться и отдохнуть в номере, согласились. В итоге, нарисовалась компания из семи человек. Суши-ро находился относительно недалеко от их отеля, но проходя мимо одного караоке, Хината не удержалась и предложила сменить место для развлечений. И ведь это действительно была хорошая идея, чтобы провести вечер; в караоке также можно покушать.       Если бы Акане была таким же эмоциональным человеком, как в прошлом, то, наверное, Миямура бы завизжала от счастья. Ведь она любила петь. А так, она лишь судорожно помогла Хинате уговорить всех остальных пойти в караоке. На самом деле, идея понравилась всем и одноклассники, без сомнений, пошли туда.       Экскурсии начинаются завтра, а сегодня вечером делать нечего от слова «совсем». Так почему бы не разнообразить обычное существование в этом скучном мире, походом в караоке?       Компания решила взять комнату на один час, за которую расплатилась Акане, в качестве доброго жеста.       Ремонт в заведении хороший и явно свежий, точно также как и все оборудование. В стоимость также входили безлимитные газированные напитки и мороженное, от чего, у Юмы слегка слетела крыша, но, благо, быстро встала на место.       Миямура также заказала всем предпочитаемую еду за свой счёт, от чего Маехара снова убедился в том, что Акане не умеет скрывать обеспеченность своей семьи. Свет в комнате почти отсутствовал, на постоянной основе светили лишь светодиодные ленты, плавно меняющие свой цвет. В общем говоря: современно и со вкусом.       — Итак, кто будет первым? — спросил Юма, листая каталог песен на пульте. Никто не вызывался, так как многие стеснялись, либо же просто не хотели из принципа первыми. Акане же просто хотела послушать, как поют одноклассники, ведь если она сейчас начнёт петь — её больше не остановить.       — Мне кажется, что начать могу я, — руку вытянула Курахаши, радостно улыбаясь, — тут как раз есть одна песня, которую я знаю.       Все согласились на то, чтобы Хинано вышла первой. Девушка взяла микрофон, выбрала песню и вышла из-за стола встав лицом к телевизору и спиной к одноклассникам.

Hisako Kanemoto — Kinou, Kyou, Ashita

      Для большинства присутствующих это был первый раз, когда они слышали, как поёт Хинано. Её голос оказался удивительно нежным, словно лёгкий ветерок, касающийся щёк, мягким и одновременно проникновенным, точно отражая саму её сдержанную, тихую натуру. Песня текла спокойно, без спешки, окутывая слушателей ощущением умиротворения, будто время замедлилось. Казалось, музыка была создана для неё, каждая строчка идеально ложилась на её голос, словно природа сама подобрала ноты к её душе.       Когда песня завершилась, Хинано обернулась к одноклассникам. В её взгляде промелькнула лёгкая нерешительность, но перед ней предстали лица Катаоки и Окано — их глаза уже блестели от слёз, неподдельного восхищения и трепета, которые вызвал её голос. Первым раздался хлопок, громкий и уверенный, из рук Маехары, за ним последовали остальные аплодисменты, лёгкие, но наполненные искренним восторгом. В этот момент казалось, что вся тишина и музыка, переплетённые с эмоциями, оставили на каждом отпечаток нежности и красоты.       — Хинаноччи, — Окано закрыла рот ладонью, — ты просто ангелочек, — с её словами согласилась и Мегу, которая активно закивала головой. У Яды не было такой эмоциональной реакции. Тока уже слышала пение Курахаши, так что она просто улыбалась.       — У тебя очень красивый голос, — вдруг добавила Миямура, — я даже не догадывалась, что ты можешь так петь.       — Спасибо, Акане-чан, — Хинано сложила руки за спиной, ярко улыбаясь, чем напомнила ей Хирото.       Кстати говоря о Хирото. Он также начал выбирать песню, которую хочет спеть. Юма уже как-то упоминал о том, что Маехара хороший певец и обладает сильным голосом. Так что теперь Акане стало ещё интереснее услышать его пение. Ей было интересно: какие жанры музыки он слушает? какую песню споёт сейчас? и действительно ли он хороший певец?       — О! Нашел! — вдруг воскликнул Хирото, — я следующий хочу спеть!       — А что за песня? — вдруг спрашивает у него Юма.       — Ну, мне тут недавно понравилась одна песня GUMI. Она почти вся на английском, но когда я прочитал её текст, то понял, что он отчасти похож на меня, поэтому и решил её выучить. А она есть тут и, в общем, да, — юноша неловко заулыбался другу, что заметила Акане, которая сидела напротив парней.       — Тогда, милости просим, — ободряюще добавила Катаока, ладошкой толкая его из-за стола.

Asanuma Shintaro — About Me

      Песня начиналась с долгого, почти томительного, тридцатисекундного гитарного вступления. В этих первых аккордах витало предчувствие, которое постепенно накатывало, будто тихая волна, удерживая всех в напряжении, прежде чем раздался голос Маехары. Когда он начал петь, звук был мягким, едва уловимым, но одновременно глубоко проникновенным, пропитанным едва скрытой грустью, словно песня сама выбирала его для того, чтобы рассказать свою историю.       Удивляло другое: каждое слово, произнесённое им на английском, звучало идеально, с такой естественностью, будто он жил в этом языке. Но, несмотря на всю эту музыку и внимание, Маехара ни разу не повернулся к экрану телевизора. Он был погружён в своё исполнение полностью, а каждое движение губ и взгляд несли в себе эмоции, почти невидимые, но ощутимые.       Акане сидела неподвижно, завороженно наблюдая за ним. Она следила за каждой тонкой гранью его выражения, за тем, как грусть переплетается с теплом, как каждая строчка песни словно течёт через него, касаясь чего-то глубоко внутри. Почти две трети песни его лицо оставалось сосредоточенным, серьёзным, с тенью печали и именно в этой печали заключалась вся магия момента, которую Акане чувствовала всей душой.

«Может быть, я боюсь, что я не такой нежный парень, как ты думаешь. Глядя тебе в глаза, я говорю «Люблю тебя» с фальшивой улыбкой. Я не знаю, что делать. Пожалуйста скажи что мне делать Мне так грустно внутри, но я целую тебя. Целую тебя…»

      Таков был припев песни, слова которого проникали в сознание каждого, кто слушал. Одноклассники, едва успев заметить начало, уже успели обратить внимание на то, что Маехара неотрывно смотрит на Акане, а она, словно заворожённая, отвечает ему тем же взглядом. В этот момент казалось, что весь остальной класс исчез, оставив их только вдвоём, словно время замедлило бег. Может быть, это было потому, что Акане сидела ближе всех к нему, а может, потому, что их взгляды просто не могли разойтись.       Когда припев прозвучал в третий раз, в нём изменилось одно слово: «фальшивой» превратилось в «искренней». И в тот же миг, Хирото улыбнулся настоящей, можно сказать, робкой улыбкой, всё ещё не отводя взгляда от Акане. Казалось, будто вся его усталость, тревога и сомнения растворились в этом мгновении, оставив только чистую искренность и тепло, которое могло согреть обоих.       Музыка закончилась. Последние аккорды тихо затихли в воздухе, и одноклассники наконец захлопали, бурно аплодируя. Руки хлопали громко, но для Маехары и Акане казалось, что аплодисменты где-то вдали. Важным было только то, что они были вместе в этом взгляде, в этом мгновении. И действительно, Юма не соврал: его друг пел великолепно, передавая каждую эмоцию.       — Вы с Акане такой непрерывный контакт установили своими взглядами под эту песню, — неожиданно заметила Хинано, не придавая словам особого значения, но всё же искренне восхищаясь моментом.       — А-хах, ну… она смотрела на меня, а я по привычке не мог оторвать взгляд, — быстро оправдался Маехара, слегка смущаясь, — и она ещё сидела рядом, так что… неудивительно.       — Да, тут сложно было не смотреть, особенно когда Маехара так хорошо поёт, — добавила Акане, слегка повернувшись к Курахаши, словно подтверждая, что магия момента была очевидна для всех.       И в этот миг, среди аплодисментов и улыбок одноклассников, для Маехары и Акане весь остальной мир перестал существовать, оставив только их взгляды, их дыхание и тихое понимание того, что что-то важное между ними начало менять всё навсегда.       — Так, ладно, мне тоже захотелось спеть что-нибудь, — вдруг сказал Исогаи, чуть напряжённо, но решительно, — пусть это тоже будет песня GUMI.       — О! Ты бы мог исполнить «KiLLER LADY»! — резко воскликнула Яда, поднимая руку, — думаю, всем будет интересно услышать такую рискованную песню именно в твоём исполнении.       — Рискованную? — слово прозвучало странно, слегка настораживая Юму, а его лицо мгновенно отразило растерянность и лёгкую тревогу.       — Да-да! Даже мне интересно это услышать, — подхватил Маехара, стоявший рядом с телевизором, держа микрофон. Его взгляд был мягким, поддерживающим, а лёгкая улыбка пыталась снять напряжение. Вся группа дружно закивала, одобрительно кивая и слегка краснея, будто уговаривая Юму. Даже Катаока выглядела заинтригованной.       — Да ладно тебе, Исогаи, — вмешался Хирото, делая шаг вперёд и подталкивая друга к «сцене», передавая ему микрофон, — ты же её уже слышал. Чего бояться? Мы просили именно эту песню, и никто не станет осуждать.       Юма слегка смущённо сжал микрофон в руках. Он не мог вспомнить мелодию полностью, а его голос, который сам он всегда считал неидеальным, теперь казался слишком уязвимым под внимательными взглядами одноклассников. Сердце колотилось сильнее, но за этим стеснением скрывалась решимость, ведь теперь он не пел только для себя.       И в этот момент Юма понял, что вся тревога, весь страх — ничто по сравнению с тем ощущением, когда одноклассники и даже Маехара рядом ждут и поддерживают его.

HachiojiP feat. Yuuki Ono — KiLLER LADY

      Староста начал переживать ещё до того, как заиграла песня. Вступление тянулось, и каждая нота словно отмеряла секунды его растущей тревоги. Первый куплет он пел неуверенно, внимательно следя за текстом на экране, словно каждое слово было испытанием. Но когда заиграл припев, Юма вдруг вспомнил звучание песни и даже небольшие фрагменты текста. Слова всё ещё смущали его, но вскоре он успокоился, представив себя психом в одиночной белой камере, тихо напевающим самому себе, не боясь осуждения.       Девушки, сидевшие вокруг, слушали с замиранием сердца. Его голос оказался бархатным и высоким, с лёгкой хрипотцой, которая придавала звучанию невероятную чувственность. Катаока даже достала телефон, чтобы запечатлеть этот момент на память, не желая забывать ощущение, которое Юма дарил своим пением.       — Больше ни за что и никогда! — воскликнул Юма, слегка раздражённый, что сразу выдалось в его резком движении, и микрофон случайно вылетел прямо в руки Маехары, когда он закончил петь.       — Ладно, тогда теперь моя очередь снова, — не упустил момента Хирото. Микрофон оказался в его руках как раз вовремя, и он уже чувствовал, как лёгкое волнение сменяется азартом. Возможность снова выйти на «сцену» казалась невероятно манящей.

Asanuma Shintaro — Bye Baby Sayonara

      На этот раз песня оказалась взрывной. Хирото исполнял её мощно и громко, полностью используя возможности своего голоса. Акане даже не подозревала, что он так умеет петь, как, впрочем, и большинство одноклассников, кроме Юмы. Казалось, природа наградила Маехару не только красивой внешностью, но и голосом, который мог захватывать зал, словно настоящий инструмент.       Долгое время одноклассники продолжали исполнять разные произведения, но Акане и Катаока так и остались сидеть на своих местах.       — Акане, ты чего не поешь? — Мегу повернулась к девушке с правой стороны, её голос был лёгким и дружелюбным, но в нём угадывалось любопытство.       Акане внутренне вздохнула, — «Если я начну сейчас петь, это будет как алкоголику, увидевшему перед собой бутылку спиртного. Не остановлюсь!» — думала она, скрывая страх под привычным спокойным лицом. На лице у неё появилась кривоватая улыбка, и она тихо сказала:       — Я просто стесняюсь… немного.       — Ничего страшного, у меня вообще музыкального слуха нет, — Мегу улыбнулась, приободряя подругу, — так что лучше спой. Даже Исогаи решился.       Но девушки не подозревали, что почти вся компания слушает их разговор. Через несколько секунд раздался общий хор: «Просим! Просим! Просим!» — продолжавшийся около десяти секунд. Давление было ощутимым, словно невидимая рука заставляла Акане действовать.       Сначала она хотела отступить, но потом напряжение вылилось в неожиданную уверенность. Голос девушки прозвучал твердо, без привычного стеснения:       — Вы сами напросились!       Акане ловко прокрутила микрофон в руках, выбрав первую знакомую песню, которая попалась ей на глаза. В этот момент страх уступил место лёгкому возбуждению. Сердце билось быстрее, но вместо паники пришло ощущение контроля и свободы.       Каждое движение, каждое слово, каждое дыхание превращалось в музыку, а зал замер в ожидании. Даже Катаока, сидевшая рядом, с интересом наблюдала за подругой, чувствуя, как тихая и скромная Акане постепенно превращается в настоящего исполнителя.       Ещё в десять лет Акане и Мито побывали на концерте J-pop айдол-группы. Огни прожекторов расчерчивали воздух, свет лайтстиков переливался тысячами цветов, а фанаты кричали так, что казалось, сама сцена вибрирует от их восторга. Именно тогда в маленьких девочках загорелся мечтательный огонёк — желание сиять, дарить радость и вдохновлять людей, как эти айдолы на сцене.       После концерта они вместе обратились к родителям с просьбой устроить их в музыкальную школу. Там девочек учили ставить голос и осваивать инструменты: Акане — фортепиано, Мито — гитару. Вскоре они начали сочинять песни вместе, создавая тексты и музыку, в которых уже чувствовалась индивидуальность каждой. Именно тогда они основали танцевальную труппу в средней школе Кунугигаока, объединяя свои таланты и страсть к сцене.       Сегодня, спустя годы, их мечты остались живы и ярки. Они продолжают стремиться стать кумирами для всех, кто готов их слушать и поддерживать. А для Акане музыка — это не просто хобби или искусство, это её сила, её свобода. Когда она берёт в руки микрофон или встаёт на сцену, она перестаёт быть робкой и тихой девочкой, превращаясь в уверенную, яркую и даже громкую личность, готовую сиять всем своим существом.       На самом вступлении Акане не стояла на месте, ожидая первых слов песни, она танцевала. Лёгкость и пластичность её движений казались природными: тело само подхватывало ритм, а она умело импровизировала хореографию, одновременно наполняя пространство своим голосом. Музыка была её стихией, так же естественно, как химия для Окуды или биология для Курахаши.       С первых аккордов голос Акане, словно эхом, разлился по комнате. Она виртуозно управляла тембром, мастерски применяя вокальные приёмы и украшения, делая каждую ноту живой и выразительной. Танцуя, девушка не обращала внимания на то, что «зрители» видят её спину; в этот момент существовал только порыв её эмоций, ритм и сила музыки, которые переполняли её. Каждое движение было продиктовано ощущением свободы и радости. Полное погружение в собственный мир, где не существовало ни страха, ни сомнений, ни чужих взглядов.       В тот момент Акане так полностью погрузилась в исполнение, что не заметила, как один важный для неё человек тихо вошёл в комнату и остановился в дверном проёме, наблюдая за «выступлением». Когда песня подошла к концу, увлечённая девушка собралась повернуться к друзьям, но в ту же секунду заметила Мито. Та вошла примерно с середины песни, попросив класс «Е» сохранить её присутствие в тайне. И вот теперь, когда Миямура закончила петь, Мито была самой громкой в аплодисментах.       — А твой голос стал ещё лучше, — мягко произнесла Нагиширо, улыбаясь спокойно, словно ничего вокруг не могло нарушить её внутреннего равновесия.       — Ты как здесь оказалась? — удивленно спросила Акане.       — Мне нужно было передать тебе кое-что от наших кохаев из танцевальной труппы, — продолжала Мито, не спеша, — в Хатиодзи я уточнила у вашего классного руководителя, в какую гостиницу отправят класс «Е». А когда пришла, тебя там не оказалось. Тогда я спросила у девочек, где вы, и они сказали, что караоке неподалёку. Вот так я и оказалась здесь, — девушка быстро объяснила путь своего нелёгкого прихода, потом подошла к Акане и вручила конверт с письмом, — вот, прочти, когда будешь в гостинице. Ладно, мне пора.       — Подожди, — внезапно раздался мальчишеский голос. — Нагиширо-сан, не хочешь с нами повеселиться? — это был Исогаи, — я понимаю, что мы класс отбросов, но всё же…       — Конечно! — с готовностью ответила Мито, перебив старосту. Её слова обрадовали всех, но заставили Акане громко и непонимающе воскликнуть: — Хээ?!       — Акане?       — М…? — промычала девушка, ещё стоя возле телевизора.       — Не хочешь как раньше спеть?       — Ты про…       — Да, — Мито, как всегда, перебивала людей, но это выглядело естественно, на эмоциях. Акане слегка смутилась, оглядывая одноклассников, расположившихся на диванах. Казалось, все были рады услышать их дуэт.       — Если эта песня есть здесь, то давай.       Вероятность того, что её не окажется в каталоге, была минимальна: в библиотеке караоке были песни на разных языках, а та, что исполнялась на японском, точно присутствовала.       — Есть!       Вся настороженность и неуверенность Акане улетучились в момент, когда заиграла музыка, способная сносить крышу ещё с их детства. Им не требовалось смотреть на экран, чтобы вспомнить слова — они знали их наизусть, словно дыхание. Когда-то давно они распределили партии: Акане — главный вокал, Мито — ведущий. Теперь девушки стояли друг напротив друга, взгляды их пересекались, не обращая ни на кого вокруг. Каждое движение хореографии было идеально синхронным, микрофоны в руках словно продолжали их тела, а старая песня включала давно забытые рефлексы.       Голоса подруг сливались воедино, дополняя друг друга так, что казалось, будто сама комната стала резонатором их эмоций. Одноклассники сидели неподвижно, завороженные. Исогаи решился снимать происходящее на телефон, хотя взгляд его всё ещё не отрывался от Акане — её глаза блестели, а голос передавал всю искренность, которой они когда-то жили. В один момент даже хотелось схватить лайтстики и танцевать вместе с ними.       Кто бы мог подумать, что обычный поход в караоке превратится в мини-концерт: выступление их одноклассницы с лидером танцевальной труппы школы. Староста, не удержавшись, отправил видео в общий чат класса «Е» в LINE, словно подтверждая магию момента для всех, кто не видел это собственными глазами.       Когда песня закончилась, девушки пытались отдышаться, но их взгляды встречались снова — и в этих взглядах читались тёплые, искренние улыбки. Это был миг настоящего счастья, короткий, но бесценный. Одноклассники начали аплодировать, поддаваясь общей радости. Маехара даже не сдержался и крикнул, показывая, насколько они потрясающие.       — Вы как настоящие айдолы! — воскликнула Хинано, поднимаясь с места и хлопая в ладоши вместе с Ядой.       — Думаю, до настоящих айдолов нам ещё идти и идти… но спасибо, — смущённо усмехнулась Мито, почесав затылок. Она не хотела говорить прямо, что мечтает стать айдолом и слишком часто встречалась с насмешками тех, кто считал это детской мечтой. И всё же сейчас, в этом мгновении, они чувствовали себя ближе к ней, чем когда-либо.       Оставшиеся двадцать минут в комнате пролетели быстро: компания из восьми человек активно исполняла песни, смеялась и обсуждала свои выступления. Акане сначала боялась, что не сможет перестать петь сама, но с появлением Мито девушка устроилась на месте и просто слушала, позволяя музыке и голосам одноклассников окутывать себя.       Миямура невольно заметила, как её подруга детства легко общается с учениками класса «Е». Акане смеялась и говорила с Юмой о самых разных, казалось бы, совсем незначительных вещах, и всё это выглядело так естественно, что казалось, будто она всегда была здесь, среди этих ребят.       Нагиширо, очевидно, была счастлива снова провести время с Акане. Вероятно, девушка ожидала, что после передачи письма придётся тут же возвращаться в отель, но всё оказалось иначе. Класс «Е» оказался необычно дружелюбным и открытым: ребята не строили из себя «элиту» и не зазнавались, они просто жили и смеялись, без лишней претенциозности.       В первые дни Акане было трудно смириться с тем, что теперь она учится среди «отбросов», но спустя несколько недель всё стало проще. Миямура смогла спокойно говорить с ними, слушать их, шутить и чувствовать себя частью класса. На самом деле, она ещё сама не понимала, радоваться этому или нет, но внутри всё равно было тепло. Иронично, но именно этот отстающий класс оказался куда дружнее, чем все остальные. В прошлые годы за спиной Акане могли говорить гадости или строить козни, а здесь… здесь такого не было. Здесь она чувствовала себя по-настоящему среди друзей. Ведь так?...       Когда время истекло, компания решила возвращаться в гостиницу. Уже темнело, а впереди ждала ванна, личные дела и, конечно, ещё раз обсуждение планов по убийству Коро.       На удивление, подруги детства тепло распрощались, на прощание крепко обнявшись. Настроение у всех было приподнятое, или, по крайней мере, так казалось большинству. Дорога до гостиницы заняла около десяти минут медленной ходьбы, и это дало возможность немного успокоиться после бурного вечера.       Но как только они вернулись, на Акане сразу обрушился почти весь класс. Девушка, совершенно не успев заглянуть в чат LINE и даже не подозревая, что её совместное выступление с Мито уже выложили, сначала растерялась. И, не разобравшись в деталях, побежала раздавать люлей Маехаре. Естественно, он оказался здесь совершенно ни при чём.       Юма тем временем чувствовал себя виноватым весь оставшийся вечер. Пусть и не намеренно, но он как бы подставил своего лучшего друга. Если бы он просто спросил: «Можно ли?» — всё было бы иначе. Тогда Акане точно одобрила бы всё, и не пришлось бы злиться.       В итоге всё закончилось взаимными извинениями, смехом и падениями ниц друг перед другом. Эта маленькая буря эмоций как-то удивительно скрепила их, оставив в сердце теплое ощущение вечерней близости и дружеской искренности.       Примерно через полчаса после возвращения в рёкан Миямура решила пойти в онсен. Одна. Сейчас было около восьми вечера, тогда как женская часть класса планировала идти только к девяти. Нет, она вовсе не стеснялась идти с остальными, скорее, причина была внутри: шрам на её руке. Рубец длиной всего два сантиметра казался Акане невероятно заметным, словно маленькая тайна, которую все сразу заметят. Как люди в автобусе, стесняющиеся переписки в телефоне, думая, что за ними наблюдают — так и Миямура ощущала себя. Спокойнее было идти одной.       Хотя класс «Е» считался классом отбросов, и заселили их не в роскошный отель, а в рёкан, школа пошла навстречу — сняла всю гостиницу только для них. Здесь Коро мог не скрывать свою внешность, а учителя и одноклассники спокойно продолжали свои «мероприятия». Акане не переживала, что кто-то появится в онсене, пока она моется. Если только парни вдруг не решат подглядывать… Но она никому об этом особо не говорила, разве что девушкам и Маехаре, чтобы он не волновался. Она надеетс, что Хирото не проболтается и сам не станет подглядывать.       Акане оставила свою юкату и нижнее бельё в предбаннике, прихватила полотенце и шагнула к горячему источнику, откидывая красную шторку с иероглифом «女». Девушка быстро смыла с себя усталость и грязь с тела, а затем погрузилась в горячую воду. Последний раз она позволяла себе такое только в конце февраля, и то при обстоятельствах, совсем не радостных. Теперь же вода обволакивала её тело, мягко расслабляя мышцы и унося напряжение. На миг Акане позволила себе забыть обо всём, лишь ощущая тепло воды и лёгкую дрожь на коже.       Сейчас она даже радовалась возможности расслабиться в традиционном киотском онсене, наблюдая за тихой красотой природы. После такого активного дня и долгой дороги Миямура наконец могла отдохнуть наедине с собой. Впервые за долгое время тело девушки расслабилось настолько, что веки тяжело опустились, а разум, казалось, готов был уступить месту сну. Возможно, на это повлияла бессонная ночь за компьютером. И не успела она моргнуть, как почувствовала, что погружается в лёгкий, но глубокий сон прямо в горячем источнике.       Проснулась примерно через полчаса от громкого, юношеского голоса, который кричал её имя. Сначала она не поняла, откуда раздаётся звук, но затем до неё дошло: это был Маехара.       — Акане! Ака-а-не!!! — голос доносился снаружи, но всё ещё осторожно, без попыток нарушить границы женской купальни. Миямура медленно распахнула веки и почувствовала резкую головную боль и лёгкое головокружение.       — Маехара-кун? Что случилось? — отозвалась она, стараясь не выдать своего состояния.       — Пора на ужин. Так что заканчивай там сидеть, поняла? — его голос звучал громко, но заботливо. Слыша про ужин, Акане собралась выбраться из воды. Её тело было ватным, голова кружилась, а глаза темнели. Девушка с трудом обернула полотенце вокруг мокрого тела, натянула нижнее бельё и, потеряв равновесие, рухнула на камни, опершись руками.       — Акане? Всё в порядке?! — Маехара услышал падение и сразу забеспокоился, но всё ещё не заходил внутрь. Услышав лишь слабое мычание вместо ответа, он больше не мог ждать, — извини, я захожу!       Он вбежал внутрь купальни и увидел перед собой Акане, которая не могла стоять на ногах, лежала на животе, красная, словно варёный рак. Она буквально варилась в горячей воде эти полчаса. Девушка еле удерживала сознание, и Маехара без колебаний взял её на руки и вынес в предбанник. В этот момент ни о каком подглядывании речи быть не могло.       Он усадил её на татами, спиной к стене, осторожно поддерживая, пока её взгляд оставался затуманенным, а дыхание слабым. Акане не произнесла ни слова. Казалось, она была полностью погружена в состояние полусна. Маехара, охваченный тревогой, не нашёл ничего лучше, чем сразу позвонить Коро, чтобы сообщить о ситуации.       Уже через мгновение, учитель оказался около учеников, и переодев Акане в юкату, на скорости двадцати мах, схватил подростков за талию и переместил в гостиную. Учитель быстро уложил девушку на диван, а парня поставил рядом с собой.       — Акане-сан? — обеспокоенно окликнул Миямуру осьминог. Ученица лежала с закрытыми глазами, вся красная; дыхание было учащенным и неглубоким. И все же, промычать в ответ она смогла, — Маехара-кун, сколько она находилась в воде? — задал он вопрос, успев за секунду смотаться за мешочком льда и подушкой которую подложил ей под ноги.       — Не знаю. Скорее всего, минут сорок, — Хирото же беспомощно стоял в стороне и наблюдал, как Коро оказывает однокласснице первую помощь.       Вскоре, на шум стали приходить и другие одноклассники, первыми из которых оказались Каяно и Канзаки. Также, после сообщения Коро, в гостиную вбежали Ирина и Карасума. Последний же поинтересовался у учителя: все ли сейчас с ней хорошо? И он ответил, что да. Состояние Акане улучшалось, так как первая помощь была вовремя оказана и сейчас, ей нужно полежать немного с холодным компрессом на лбу.       У класса было много вопросов к Хирото о том, каким образом он оказался на месте происшествия. Ведь для того, чтобы обнаружить Акане, ему нужно было зайти в женскую купальню. Но, сейчас, было не до них, ведь не окажись он там, Бог знает, какие последствия ждали бы их одноклассницу. Будь это обычной ситуацией, возможно, Миямура даже разозлилась бы, что в онсен пришел Хирото и никто из девочек, которые знали, что она здесь, не пришли её позвать. Но, они и не обязаны. А Маехара просто заботился о ней, как о своей «даме сердца», вот и полетел на крыльях любви за Акане.       В итоге, ни девушка, ни парень так и не поужинали. Он ещё полчаса сидел рядом, пока Акане, наконец, не перевела тело в сидячее положение и сказала, что чувствует себя хорошо. Тогда, Хирото смог со спокойствием на душе выдохнуть и протереть покрывшийся испариной лоб.       Вскоре, они разошлись по своим комнатам. Маехара — к мальчикам; Миямура — к девочкам.       Тогда-то, она и вспомнила, что Мито ещё в караоке отдала ей письмо от танцевальной труппы и, наконец, решилась взять его почитать. Оно лежало на столике, рядом с термопоттером.       Конверт был красиво и мило оформлен различными стикерами в форме сердечек, цветочков и тому подобном. Раскрыв конверт, внутри Акане обнаружила заветную бумажку с текстом. Миямура села на татами, неподалеку от одноклассниц и начала читать.

«Акане-семпай, недавно, Нагиширо-сан рассказала нам о том, что тебя выписали из больницы. Мы все были очень счастливы узнать об этом и рады, что твоя нога, наконец, восстановилась. Береги себя!!! ☆» — Михо Акигава. «Очень надеемся, что теперь ты будешь делать сальто осторожнее (⁠˘⁠･⁠_⁠･⁠˘⁠)» — Рика Минасава «Танцевальная труппа, после того, как тебя перевели в класс «Е» очень изменилась. Многие стали поникшими и грустными. Особенно главный состав. Они потеряли сильного танцора. Поверь, тебя не заменить, Миямура-сенпай. Пожалуйста, если не в этом году, то в старшей школе точно возвращайся!!!» — Юри Аино. «Береги себя там ⁠๑⁠╹⁠◡⁠╹⁠๑. И, пожалуйста, не отчаивайся. У тебя всегда есть я» — Мито Нагиширо.

      Сразу же после прочтения, девушка прижала письмо к груди, как самое дорогое, что у нее было в этой жизни. Эти трое — Аино, Минасава и Акигава, те самые кохаи из подтанца, которые любили Миямуру и продолжают, не смотря на то, что она больше не является частью труппы. На сообщение подруги, внизу письма, Акане также отреагировала улыбкой.       «И все же, есть люди, которые хотят чтобы я жила», — подумала Миямура, мечтательно глядя в потолок. На самом деле, как бы скептически она не относилась к ним всем ранее, но девочки из их клуба были как настоящая семья. Жаль, что ей пришлось покинуть эту семью.       — Акане! — вдруг услышала она голос зовущей Катаоки.       — Да? — она сразу же оторвалась от своих мыслей и посмотрела влево, где сидели остальные девушки.       — Ты не против ещё раз обговорить план убийства?       — Конечно не против! — сразу же откликнулась Миямура, убирая письмо в конверт. Вскоре она подсела к остальным девочкам из первой группы.       Обсуждая план, девочки параллельно переписывались и с мальчиками в своём чате. На самом деле даже в десять вечера никто из класса ещё не спал. Они все предлагали свои планы, места, способы отвлечения учителя, а Миямура молчала, но не переставала читать чат в LINE. У Акане не было такой большой смелости, чтобы предложить что-то так сразу, как это делали одноклассники. Она, сначала, всё тщательно обдумывала в голове, и только если была уверена в своих мыслях, уже предлагала. Миямура видела, как все увлечены делом, в отличие от нее. Ребята варятся в этой теме «убийства» уже два месяца, в то время как Акане только три недели.       В один из таких моментов, Миямура видит личное сообщение в мессенджере от Хирото. Маехара Хирото: — Акане…

Миямура Акане: Да?

Маехара Хирото: — Тут такой красивый сад камней. Не хочешь выйти посмотреть?

Миямура Акане: Конечно хочу. Сейчас приду

      После отправленного сообщения, девушка сразу же подорвалась с места. Акане определённо было интереснее посмотреть на каменный сад внутри дворика рекана, чем придумывать план убийства. Да и оправдание у неё было: «сэнсэй сказал находиться побольше на свежем воздухе». Причём это была не ложь, а его реальные слова. Естественно, что этот порыв заметили одноклассницы из группы.       — Что такое? — вдруг спросила Яда, из-за чего на Миямуру обернулась вся женская часть первой группы.       — Коро-сенсей сказал, чтобы я чаще выходила на свежий воздух. Вот и иду погулять. Скоро вернусь, — девушка натянула неуверенную улыбку и почесала висок. Возможно, что ей даже не особо и поверили, потому как лицо у неё было слишком взволнованным.       — Хорошо, будем ждать, — Мегу решила не выпытывать из неё что-либо, и просто отпустила с миром.       На выходе из комнаты стояли тапочки. Акане надела первые попавшиеся на глаза и быстрым шагом направилась к саду камней. Она даже не понимала, по какой причине решила уйти от девочек, чтобы погулять в саду с парнем к которому даже не имеет никаких чувств. Ей даже стало казаться, что они проводят неприлично много времени вместе.

Они оба не умеют шифроваться.

      Дорога до назначенного места заняла у неё всего несколько десятков секунд. Тишина ночного сада обволакивала Акане мягким шёпотом цикад и шелестом ветра, а впереди лишь фигура, освещённая лунным светом. Первое, что промелькнуло у неё в голове — это он. Хирото. Этот юноша и днём казался ей красивым, но в эту ночь, когда их освещал лишь бледный полумесяц, Маехара выглядел почти загадочным. Его силуэт словно вписался в эту картину: серебристый свет ложился на его плечи, подчёркивал скулы, а взгляд, устремлённый вдаль, делал его ещё более недосягаемым.       Хирото же стоял неподвижно, глядя на аккуратно вычерченные линии и узоры в песке сада. Он о чём-то думал, и мысли, как лёгкие волны, пробегали по его лицу. Он не сразу заметил Акане, подошедшую к нему почти вплотную. Для него она всегда приходила как-то неожиданно, но в то же время именно в тот момент, когда была нужна.       — Да этот сад действительно потрясающий, — с тихим восхищением сказала Акане, разглядывая каменные сооружения. Её голос прозвучал мягко, как будто растворился в ночном воздухе.       — Я в плохое место не позову, — усмехнулся Хирото, лениво подперев ладонью голову. Но внутри, он, сам того не замечая, радовался: ей нравится. Ему всегда хотелось показывать Акане что-то красивое и доказывать, что даже в их жестокой реальности есть моменты, которые стоят того, чтобы их увидеть.       — И долго ты здесь? — она подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом.       — Ну-у, примерно минут десять. Мне было так скучно там… Весь день обсуждаем этот план убийства. Хочется хотя бы перед сном расслабиться и не думать об этом, — он обречённо вздохнул. А сам в этот момент украдкой подумал, что именно с ней проще всего забыть обо всём — о заданиях, о школе, о своих страхах и просто быть рядом.       — Согласна. Они ещё и такой шум подняли. Даже не поспать, — Акане закрыла ладонью одну сторону лица, качая головой. Хирото скользнул по ней взглядом: уставшая, но всё равно сильная. Даже в таких мелочах держится. Ему всегда нравилась эта её черта.       — Кстати, ты как себя чувствуешь? — вдруг спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал непринуждённо. Но внутри это был не вопрос ради вежливости. Он и правда переживал. Её обессиленное тело в его руках, красная кожа, затуманенный взгляд — картинка никак не уходила из головы.       — Порядок, всё нормально, — почти шёпотом ответила девушка.       Хирото прищурился. Её «нормально» прозвучало слишком тихо, слишком мягко. Он заметил, как сжались её пальцы, будто она пытается убедить не его, а себя.       — Ну и хорошо. Ты нас всех знатно так напугала. Меня потом парни ещё минут двадцать допрашивали. Спрашивали, как я оказался в женской купальне, хотя я сам говорил, что позову тебя. Но им лишь бы из меня извращенца слепить, — он усмехнулся. На самом деле, ему было всё равно, что думают парни. Главное, что она сейчас стоит рядом.       — Да ладно. Лучше уж так, чем если бы ты там не оказался вообще. Я бы могла потерять сознание и погрузиться с головой под воду, а потом захлебнуться.       Он вздохнул глубже, чем хотел. В её словах было слишком много правды, и эта мысль больно кольнула. Хирото поймал себя на том, что представлял: что было бы, если бы он опоздал. И от этого внутри стало пусто и холодно.       — В этом ты права. Остальное не важно, — наконец произнёс он.       Маехара медленно повернулся к Миямуре, которая стояла, опершись локтями на деревянное ограждение, лицо подпирала ладонями. Она улыбалась, наблюдая за аккуратно расчерченными линиями сада, словно этот момент был её собственным маленьким миром. Белая юката, собранные в пучок волосы — в этом простом образе Акане выглядела необыкновенно спокойно и по-домашнему. Казалось, что она сама осознавала, что Хирото наблюдает за ней, но решила дождаться, пока он заговорит первым.       Хирото стоял, погружённый в её образ. Бледная, почти фарфоровая кожа, словно пропускающая свет, казалась ему нереальной. Лунный свет играл в её аметистовых глазах, переливаясь калейдоскопом оттенков, и он невольно ловил себя на мысли, что не видел ничего прекраснее. Юката мягко облегала её тело, очерчивая изгибы, а открытая шея и изящные плечи невольно заставили Хирото слегка смутиться. Но это было не просто восхищение, а почти болезненная потребность быть рядом, защищать и оберегать.       «Красивая…» — мысленно повторял он, но это слово едва касалось сути его чувств. Не похвала, а факт, который невозможно было игнорировать.       — Знаешь, а ведь по сути, ты спас мне жизнь, — внезапно сказала Акане, убирая руки с перил и поворачиваясь к нему всем телом.       Она не смотрела ему в глаза. Привычка, которая была частью её характера. Но Хирото чувствовал её взгляд насквозь, будто он мог читать между строк. Его внимание невольно скользнуло по поясу юкаты, который слегка разошёлся в стороны. Он заметил это и, не желая создавать неловкость, подошёл к ней ближе. Его руки уверенно, но мягко зафиксировали пояс, надежно затянув его.       — Я был обязан это сделать. Парни обязаны защищать и заботиться о девушках. Вы ведь слабый пол, как ни крути, — сказал он, лучезарно улыбаясь.       И вдруг Хирото заметил, как Акане смущённо вздрогнула, её щеки вспыхнули розовым. Она подняла глаза и впервые за несколько секунд встретила его взгляд. В этом молчании было столько непроизнесённого: признание, доверие, и лёгкая робость, что сердце Хирото забилось быстрее.       — Я правда благодарна тебе за это, — тихо сказала Акане, впервые улыбаясь искренне. Её губы дрожали от лёгкой нервозности, но в этой улыбке было столько света, что Хирото невольно почувствовал, как сердце отозвалось на неё. Девушка обняла его, и в этот момент Маехара понял, что даже обычное объятие может быть наполнено особо значимым теплом.       — Говорю же, это моя обязанность, — спокойно ответил он, осторожно поглаживая её по спине. Казалось бы, для него это действие было привычным, но сейчас сердце бешено колотилось, будто впервые. Внутри что-то дрожало, и улыбка на лице скрывала бурю чувств, которая разгоралась у него внутри.       Акане на мгновение отстранилась, глубоко вдохнула, выдохнула, собирая все свои мысли и эмоции в одну точку. Она поднялась на носочки, обхватила Хирото за шею, и в лёгком трепете коснулась его губ своими — её первый поцелуй. Лёгкий, невесомый, но наполненный благодарностью.       Хирото, осознавая, что Акане доверяет ему, взял инициативу на себя. Поцелуй стал глубже, плавным и уверенным. Он обнял её крепче, чувствуя, как девушка слегка дрожит, и осторожно отстранился, чтобы она могла перевести дыхание и выйти из лёгкого оцепенения, в которое погрузила её эта близость.       Когда Акане приоткрыла глаза, её взгляд был одновременно робким и полным ожидания. Руки всё ещё лежали на его плечах, словно удерживая момент от того, чтобы исчезнуть. Хирото видел её сомнения, но также чувствовал доверие, которое она ему дарила.       — Маехара…? — выдохнула она, слегка сжимая его шею пальцами. В её голосе звучало и лёгкое удивление, и желание, и тихая надежда, что этот момент не завершится слишком быстро.       Он наклонился к ней снова, положив одну руку на шею, другую — на талию. Их тела соприкасались, дыхание смешалось, и в этом молчании, полном чувств, был целый мир. Акане держалась за его плечи, как за якорь, и Хирото понимал, что теперь они оба находились в пространстве, где слова были лишними — лишь прикосновения и взгляды могли рассказать всё.       «Да, они оба малолетние балбесы, готовые потерять голову, едва взглянув друг на друга. Но разве не в этом вся прелесть подросткового возраста?» — размышлял Коро-сенсей, уютно устроившись на черепичной крыше рёкана. Его розоватая головешка выдавала радость — он наблюдал за учениками с умилением, — «надеюсь, Маехара-кун не разобьёт её сердце ещё сильнее…»       Второй поцелуй оказался глубже первого. Казалось, что их души начали медленно растворяться друг в друге, наслаждаясь каждой секундой этого мгновения. Но всё же им пришлось отступить, чтобы перевести дыхание. И Акане, и Хирото больше не стеснялись смотреть друг на друга; они пытались отдышаться, и каждый взгляд был одновременно робким и откровенным. Их лица окрасились густым румянцем, словно отражая внутреннюю бурю чувств.       Но внезапно ноги Акане подкосились, и она села на пол, будто маленькая девочка, у которой впервые закружилась голова от волнения.       — Акане, ты в порядке? — спросил Хирото, с беспокойством подавая руку и садясь рядом. Его взгляд, тёплый и внимательный, словно пытался прочитать её мысли.       — В порядке… просто от волнения ноги подкосились… Мне стыдно признаваться, но… это был мой первый поцелуй. Я-я-я… просто не знала, как тебя отблагодарить, — сказала девушка, вновь отвернувшись, и в этот момент Хирото успел заметить лёгкую дрожь в её голосе и плечах. И к счастью, она не видела того замешательства, которое промелькнуло на его лице.       «Она… правда отдала мне свой первый поцелуй?» — подумал он, широко распахнув глаза и накрыв ладонью рот, чтобы не выдать внезапное волнение.       — Ха-а… — громко выдохнул Хирото, переваривая происходящее, — значит, я теперь несу ответственность не только за твоё сердце, но и за то, что твои ноги не хотят тебя слушаться, — он улыбнулся и, шутливо подхватив Акане на руки, усадил её у себя на руки, словно маленького ребёнка, добавляя лёгкую нотку игры и нежности в свой голос.       — А-а-а! Маехара-кун, — вырвалось у смущённой Акане, когда она цеплялась за его плечи, словно за якорь, чтобы не потерять равновесие, — всё нормально, мне просто нужно было немного отдохнуть, и я бы смогла ходить!       — Да ладно уж, дай побыть джентльменом, — улыбнулся Хирото и слегка приподнял её, из-за чего Миямура невольно визгнула, ещё крепче обхватывая его плечи.       — Маехара-кун!!!       — Ха-ха-ха! — его звонкий смех эхом разнёсся по коридору, и даже тёплое чувство лёгкого веселья, которое он испытывал, казалось, наполняло пространство вокруг. Они почти не беспокоились о том, что кто-то услышит их: девичья комната находилась на втором этаже, а мальчишеская — на третьем, так что тайна об их шалости осталась в безопасности.       Хирото осторожно шагал вперёд, стараясь не пошатнуть Акане. Подняться по лестнице было непросто, но юноша делал это с той грацией, которую приобрёл за годы, заботясь о друзьях и товарищах. По пути Акане попросила его опустить её недалеко от двери, опасаясь, что кто-то может увидеть их в таком положении. Хирото кивнул и аккуратно поставил её на ноги за пару шагов до комнаты. Девушка уверенно выпрямилась и, казалось, вновь обрела себя.       В этот момент между ними повисло неловкое молчание. Они только что пылко целовались у каменного сада, а теперь вынуждены были разойтись, и это ощущалось почти физически: лёгкое напряжение в воздухе, тёплое прикосновение рук, лёгкая дрожь от эмоций.       — Ла-адно… пойду тогда к девочкам. Я обещала всего на десять минут отойти, — Акане нервно провела рукой по шее, отводя взгляд в сторону.       — Да-да… хорошо. Спокойной ночи…? — его голос был мягким, тихим, будто боялся разрушить момент. Хирото остался на месте, проводя взглядом её силуэт, пока Акане делала шаги к двери своей комнаты.       И тут дверь вдруг распахнулась, и из комнаты вышла Окано.       — Вы что тут делаете, вдвоём? — её голос прозвучал холодно.       Акане замялась, не зная, как оправдаться, не осознавая, что Окано видит всё: слегка опухшие губы после поцелуя, криво завязанный пояс юкаты, растрёпанные волосы Хирото, за которыми он обычно так тщательно следит.       — Ничего, просто встретились в коридоре и поболтали, — тихо промолвила девушка, пытаясь скрыть правду.       Окано нахмурилась, но после короткого вздоха сказала:       — Ладно, не важно. Заходи, — шагнув в сторону, она впустила Миямуру в комнату. Хирото поймал её взгляд на себе и понял: теперь всё зависит от того, как она поведёт себя дальше. Девушка же медленно зашла в комнату и Окано с презрительным взглядом напоследок, молча закрыла дверь.       Маехара остался стоять в коридоре, чувствуя, как сердце ещё сильнее забилось. Он знал, что этот вечер оставил между ними невидимую нить — тонкую, но неразрывную, которая связывала его с Акане. Он не осмелился назвать это «красной нитью судьбы»       Хирото, оставшись наедине с собой, медленно направлялся к комнате мальчиков, чувствуя, как щеки горят от воспоминаний о последних двадцати минутах. Сердце всё ещё бешено колотилось, а каждый взгляд Акане перед глазами вспыхивал словно огонёк, оставляя после себя лёгкое тепло. Он прокручивал события в голове, не в силах поверить, что она сама решилась на поцелуй.       Когда Хирото вошёл в комнату, шум и смех его одноклассников почти полностью поглотили внимание, и только Юма заметил его возвращение. Хирото подошёл к другу, который сидел у стены, чуть опираясь, словно готовый упасть.       — Ну как? Всё нормально прошло? — осторожно спросил Юма.       — Сейчас в LINE напишу, что и как, — коротко ответил он Исогаи, доставая телефон.       Хирото набрал сообщение: «Мы поцеловались. Несколько раз…»       После отправки он резко поднял голову и встретился взглядом с Юмой. Он широко раскрыл глаза, словно только что получил удар током. Исогаи указал на свои уста, задавая безмолвный вопрос: «В губы?»       — Ага… — произнёс Хирото, и телефон выскользнул у него из рук, падая на татами.       — Мне не нравится, что у вас всё так быстро развивается! — громко шепнул Исогаи, и этого было достаточно, чтобы Хирото услышал.       — У тебя просто отношений никогда не было, вот и не нравится, — спокойно усмехнулся Хирото, но внутри сердце по-прежнему бешено колотилось, а воспоминания о поцелуе с Акане с каждой секундой становились ярче, заставляя улыбку задерживаться дольше обычного.

***

      Обстановка в комнате девушек напоминала ту же суматоху, что царила у мальчиков. Но Акане привлекала к себе внимание куда более интенсивное, чем следовало бы: бесконечные вопросы о том, где она была, недоразумения и всякая околесица превращали её вечер в почти шоу. Миямура теперь лучше понимала тех мужчин, которые с горечью утверждают, что женщины — существа любопытные. Казалось, что она вовсе не в гостинице с одноклассницами, а на сцене ток-шоу вроде «Час суда» или «Кто хочет стать миллионером?».       Вскоре, смирившись с тем, что правду от неё всё равно не выпытать, Миямура оставили в покое, и она смогла наконец глубже вдохнуть.       Через полчаса свет в гостинице потух. Учителя и ученики постепенно укладывались спать. Кто-то действительно засыпал, кто-то продолжал тихо болтать.       А вот Акане лежала под одеялом. Сердце колотилось, а мысли скакали как нечто неуловимое, — «Боже… он… он поцеловал меня… я… я даже не успела ничего понять…» — руки сами закрыли лицо, как будто можно спрятать происходящее, но жар, разливавшийся по груди, не оставлял шансов. Она перекатывалась с одного края футона на другой, ноги сползали под одеялом, — «Почему я так реагирую? Мы ведь знакомы всего три недели… только три недели…»       В голове мелькали обрывки воспоминаний: его руки на её спине, тепло ладоней, запах шампуня на его волосах.       «Я чувствовала, как он обнимает меня…» — дыхание учащалось, сердце билось так громко, что казалось, его слышат соседи через стены. Лёгкое головокружение заставляло прижимать колени к груди, будто это могло удержать разум в норме.       Хирото, тем временем, лежал у стены, отвернувшись. Тело горело, а мысли метались как искры воспоминаний перед его глазами, — «Она поцеловала меня… первый раз… я не могу поверить…» — Лёгкое дрожание рук и напряжение в плечах выдавали его внутреннее возбуждение. Он пытался дышать ровно, но каждая мысль о её губах возвращала его к той секунде, когда они соприкоснулись.       В комнате было тихо. Почти все спали. Только старый тик часов и лёгкое похрапывание напоминали о мире вокруг. Акане ощущала, как у неё под кожей бегут мурашки, будто каждый нерв ожил.       «Почему я не могу просто успокоиться?» — думалось ей, и вместе с этим, в голове мелькали неловкие вопросы, — «А если он заметил, что я краснею? А если… он подумает, что я слишком глупая?»       Секунды растягивались. Она не знала, что делать с руками, куда деть взгляд, как дышать. Только лёгкая тяжесть под одеялом и теплое тело Хирото в соседней комнате напоминали о том, что это реальность.       Маехара, в свою очередь, тихо выдохнул, — «Мы действительно поцеловались. Несколько раз… И это… было её решение…» — впервые за последние несколько недель он почувствовал, как его сердце спокойно бьётся от радости, а не только от напряжения. Но внутри всё ещё оставалось смешение тревоги, волнения и удивления, — «Она доверилась мне… первый раз…»       Они оба, независимо друг от друга, слились мыслями: один — с благодарностью и волнением, другая — с паникой и восторгом. И в этом странном, бессонном взаимопонимании, оба нашли странное ощущение близости, которое невозможно описать словами.       День оставил след в виде усталости и напряжения. Все были вымотаны и знали: впереди их ждёт новый насыщенный день — прогулка по Киото, череда развлечений, стратегические приготовления и попытка «убийства» Коро, а также множество других событий, которые снова сведут их вместе, снова заставят сердца биться как сумасшедшие…       Первыми в рёкане начинали просыпаться ученики первой и второй группы — им предстояло отправиться на прогулку по Киото с самого утра. Те же, кто был в третьей и четвёртой, могли позволить себе ещё пару часов сна, и в их комнатах стояла тишина, прерываемая лишь сонным ворочанием.       Акане, сама удивляясь своей бодрости, оказалась одной из первых, кто открыл глаза. Вместе с Рио и Мегу они занялись утренней миссией — разбудить остальных. У одних хватало лёгкого шёпота на ухо, как у Яды или Курахаши. Но были и крепости, которые не сдавались даже под натиском самых отчаянных усилий. Фува и Окано спали так, будто отрезанные от мира, и казалось, что даже землетрясение не заставит их подняться. Акане и её помощницы едва сдерживали смех, когда приходилось тянуть одеяла и дёргать за рукава.       Затем последовала привычная утренняя суматоха: умывания, переодевания, звонкий стук зубных щёток в чашках. Миямура лишь быстро расчесала волосы и оставила их свободно спадать на плечи.       Когда подали завтрак, в комнате разлился аромат свежего риса и зелёного чая. Всё выглядело так привычно и буднично: мисо-суп, рыба, натто, соленья. Но для Акане, после вчерашнего вечера, это стало настоящим пиршеством. Она ела быстрее всех, едва ли не давясь от удовольствия.       Отложив палочки, девушка поспешила чистить зубы. Ей казалось невыносимым говорить с людьми, зная, что дыхание отдает рыбой. Впрочем, вскоре все девушки уже стояли наготове и направились вниз, в главную гостевую комнату, где им предстояло встретиться с мальчиками.       И вот тут сердце Акане дало сбой. Каждый шаг вниз по лестнице отдавался тревогой. Она почти пряталась за спиной Мегу, словно за щитом, лишь бы оттянуть момент встречи. Ей стало легче, когда внизу они обнаружили пустое помещение. Но пустота была лишь отсрочкой, а не избавлением. Всё самое сложное ждало впереди.       Сейчас, когда утро трезво осветило последствия вчерашнего вечера, её охватил страх. Всё казалось ярче, весомее. Она вновь переживала то, что произошло, и в каждом воспоминании её щеки наливались жаром, — «А что, если Хирото думает иначе? Что, если он не чувствует того же? Тогда я просто… глупая...»       Девушки весело обсуждали храмы и лавки с сувенирами, перебивая друг друга и смеясь. Но Акане не слышала их. Она расхаживала по комнате взад-вперёд, ковыряя кутикулу на пальце, словно этим могла отвлечь себя от нарастающего комка в груди. Ожидание было невыносимым.       И вот, со второго этажа, рядом с лестницей, начинают раздаваться звонкие юношеские голоса. Для Акане это стало спусковым крючком. У неё моментально «сорвало крышу»: девушка истошно завизжала и, словно загнанный зверёк, кинулась за диван, прижимая голову к коленям.       — Акане! — толпа одноклассниц ринулась к ней, пытаясь вытащить наружу, — да что с тобой такое?!       — Не-е-еет! Не хочу-у-у!!! — Миямура забилась ещё глубже, как будто это было бомбоубежище.       Парни, уже спускавшиеся по лестнице, замерли на полпути, уставившись на этот бедлам. Снизу отчётливо было видно, как девчонки всем скопом пытаются поднять Миямуру, а та с визгом ползёт обратно, упираясь ногами в пол.       — Я… я пошёл! — последним с лестницы показался Хирото. Его лицо было красным, словно спелый помидор. Он только начал разворачиваться обратно, как Исогаи моментально схватил его за шкирку и рывком потянул вниз.       — Так, ты никуда не денешься, — впервые за учебный год Юма выглядел так, будто готов убивать взглядом, — раз заварил кашу — расхлёбывай!       — Акане, вылезай!       — Акане-ча-а-ан!       — Я не хочу! Я в домике!!! — закричала Миямура из-за дивана, показывая из-под него только пятки.       Накамура, скрестив руки, театрально вздохнула, — о боже, мы свидетели великой драмы XXI века. Может, им ещё музыку включим?       — Я могу! — оживилась Фува, мгновенно доставая телефон, — у меня как раз есть плейлист с романтическими композициями!       — Дура, — хором рявкнули на неё сразу трое.       Тем временем Маехару тоже пришлось «выковыривать». Футболист сопротивлялся так, будто его вели на казнь: рычал, вырывался и мотал головой, словно дикий лев. Только общими усилиями Чиба, Сугая, Кимура, Окаджима и Мимура впятером сумели протащить его вниз. При этом Маехара орал.       — Пусти-и-ите! Я не готов к этому морально-о-о!!!       — Да расслабься ты, Ромео, — фыркнул Окаджима, — мы ж не на свадьбу тебя тащим!       — Хотя гляньте, как они себя ведут, — вставил Чиба, — прямо как будто брачная ночь сорвалась, — подал голос он и тут же получил подзатыльник от Сугаи.       — Заткнись, ты только хуже делаешь!       Юма же в одиночку «выковырял» Акане из-за дивана: просто схватил её за талию и прижал ее спину к своей груди, несмотря на то, что девушка верещала и дёргалась, будто её в мешок запихивали.       И вот — кульминация: двоих истериков поставили в двух метрах друг от друга. Они переглянулись — и одновременно начали новый раунд визгов, оправданий и бормотаний. Это было последней каплей. Весь класс разом заорал:       — УСПОКОЙТЕСЬ И ЗАТКНИТЕСЬ, ТВОЮ МАТЬ!!!       Гул от этого дружного крика прокатился по всему рёкану, заставив даже Коро-сенсея за окном слегка подпрыгнуть. Тот присвистнул, — Ого! Такой хор даже я бы не пережил!       После общего крика в рёкане воцарилась гробовая тишина. Даже кузнечики за окном, казалось, замолкли от шока.       Акане и Хирото застыли на месте, словно два нашкодивших котёнка, которых застукали с лапами в миске с едой. Оба смотрели в разные стороны, красные до самых ушей, и лишь переминались с ноги на ногу.       Первой эту тишину разорвала Накамура, — ну всё, цирк отыграл своё представление, занавес можно закрывать, — лениво махнула она рукой, — я требую компенсацию за утраченный слух! — и не удержавшись, Рио ехидно добавила, — хотя знаете, я всё равно буду голосовать за них как за «лучшую романтическую пару года».       — Ага, в номинации «самый громкий сюрприз утра», — подколола Фува, пританцовывая от восторга.       — Да пошли вы… — одновременно пробормотали Акане и Хирото, но это прозвучало так синхронно, что вся компания взорвалась дружным смехом. Все стихло. Ребята больше не орали, но продолжали смотреть друг на друга с красными лицами. В воздухе повисла напряжённая тишина. Они стояли, всё ещё держа друг друга за руки, словно задержанные преступники, которых вывели на допрос.       — Что с вами творится? — резко спросила Катаока, вставая между ними и скрестив руки на груди.       — Ничего! — синхронно выпалили они, с одинаково недовольными лицами.       — Хватит, — отрезала Мегу, — не устраивайте цирк с утра пораньше.       Скорее всего, она прекрасно понимала, что дело не в ссоре, а совсем наоборот — между этими двумя вчера что-то произошло. Но озвучивать догадки не собиралась: и Акане, и Хирото уже выглядели так, будто готовы провалиться сквозь татами. Никто не стал спорить с вице-президентом, и «любовнички» синхронно сели в позу сэйдза, бормоча извинения.       — Всё, вставайте. Пора в город.       Поднимаясь, они непроизвольно задержались в хвосте колонны. Толпа шумела и обсуждала план экскурсии, а они лишь украдкой косились друг на друга. Щёки снова заливало краской: слишком свежи были воспоминания о вчерашнем вечере… и слишком нелепо они выставили себя перед всем классом.       Ненависти не было — только мучительная осознанность. Всё, что произошло, было спонтанно, на эмоциях. Но именно поэтому сегодня им предстояло самое сложное: не убийство Коро, а откровенный разговор. Потому что штиль в их сердцах сменился на настоящий шторм.