Без объяснения причин

Проект был уникальным. Режиссёр придерживался версии, что профессиональных актеров не бывает, что их надо искать среди обычных людей, подходящих к роли по складу характера, образу мышления, внешнему типажу. И, как ни странно, он нашёл их. Сяо Чжань недавно закончил медицинский и теперь учился в ординатуре. Он был так увлечён своей наукой, что одному богу (или дьяволу) известно, какого черта он согласился прийти на пробы, когда очередной пациент внезапно предложил ему сняться в кино. Ван Ибо наоборот совершенно не знал, чего хочет от жизни. Родители его погибли в одной трагической автокатастрофе, когда он был совсем маленьким и плохо все понимал. Но они оставили ему неплохое наследство и он мог не задумываться о хлебе насущном. Любил гонять на мотоцикле, тусоваться по ночным клубам, в общем вёл обычную жизнь типичного мальчика-мажора. И на пробы согласился прийти ради прикола, чтобы было о чем друзьям рассказать. Оба даже не думали, что выберут именно их, но когда это случилось, не нашли в себе силы воли, чтобы отказаться от столь заманчивого предложения… Начались съемки. Это было довольно трудно, но интересно, в некоторые моменты захватывающе интересно. По сценарию между ними должна была возникнуть так называемая «романтическая дружба», но даже самый последний разнорабочий на съемочной площадке знал, что новелла, которая послужила первоисточником, полна отборной порнухи. Ван Ибо такое обычно не читал. Но тут решил всё-таки ознакомиться. Ему принесли довольно увесистый томик, и, чтобы сэкономить время, он сразу открыл почти последние страницы. Прочёл несколько строк и заалел до самых ушей. С тех пор, глядя на Сяо Чжаня, он постоянно представлял его в самых неприличных позах. Ему было очень стыдно, но перестать он не мог. А стыдно было потому, что Сяо оказался прекрасным другом, с которым было весело болтать в перерывах, который всегда мог рассмешить и только из-за него Ибо почти не замечал тягот съемочного процесса. Вместо уважения и благодарности постоянно трахать своего лучшего друга, хотя бы и мысленно, казалось ему предательством. Он постоянно ломал голову, а не догадывается ли Сяо о тех картинках, которые возникают в его воображении. Иногда ему казалось, что да, и тогда он становился неловким и отчаянно краснел, а иногда что нет, и тогда он впадал в кратковременное отчаяние. Но время шло и «романтическая дружба», прописанная в сценарии, становилась всё теснее. Когда Вэй Усянь упал на Лань Чжаня, Ван Ибо молился только об одном — чтобы напарник не почувствовал его возбуждения. А когда они сидели мокрые в пещере и глаза Сяо были так близко, то Ибо лишь неимоверным усилием воли удержался, чтобы не впиться ему в губы на глазах у всей съемочной группы. Режиссёр очень их хвалил и говорил, что между ними «химия». Зрители на предварительных просмотрах тоже были под впечатлением, некоторые даже плакали. А уж что началось после выхода «Неукротимого» на большие экраны вообще невозможно описать словами. И вот, на одной из встреч с фанатами Ван не сдержался. Он в тот день очень устал и немного выпил, так что, обнимая Сяо и демонстрируя ту самую «романтическую дружбу», он слишком увлёкся и поцеловал его в ухо. Потом понял что похоже промазал, попал не туда куда нужно, и решительно перешёл к губам. Фанаты взвыли от восторга. Даже самый неискушенный из них понял, что здесь нет ни грамма фансервиса. И всё было прекрасно до тех пор, пока режиссёр не пришёл в себя. — Куда вы смотрите, идиоты? — крикнул он охранникам. — А ну растащите их! И если Сяо Чжань выглядел немного растерянным и легко отцепился, то Ван Ибо пришлось уводить со сцены с боем. Он изо всех сил лягался ногами и кажется даже кусался. — Вэй Ин, я люблю тебя! — кричал он изумленному Сяо Чжаню. Потом, сидя в «обезьяннике» в отделении полиции, он конечно сокрушался, что поступил так необдуманно, но, с другой стороны, ему стало гораздо легче. Он наконец-то высказал свои чувства, которые так долго скрывал. Так что через пару дней он вышел оттуда под денежный залог с синяком под глазом, но с легким сердцем. Но по мере того, как проходил синяк, на сердце становилось все тяжелее. Сяо Чжань избегал его. И, надо сказать, у него были веские причины. Нынешний президент не особо толерантно относился к геям. Никто не знал, какие детские комплексы повлияли на главу государства, но точно сказать можно было одно — он ненавидел сексуальные меньшинства. Все рычаги давления были доведены до предела, свирепствовала цензура, и открытому гею было очень непросто найти работу, особенно в творческой сфере. Ван Ибо больше не звали на встречи с фанатами, режиссеры не предлагали новых ролей, о нем как будто все забыли. Зато лицо Сяо Чжаня светилось на всех экранах, рекламируя косметику, пылесосы, здоровое питание и много чего ещё. Так что Сяо очень правильно сделал, что не отвечал на его звонки и смс. Об этом, вздыхая, напоминал себе Ван Ибо, когда, охваченный бессонницей, бродил по ночному городу и на каждом блядском экране видел такое родное и такое прекрасное лицо, такие дорогие ему глаза, которые продавали всё и сами хорошо продавались. Видел крупным планом нежные губы, которые улыбались, но не ему. От этого голова у Ван Ибо шла кругом, он чувствовал как медленно сходит с ума и постепенно погружался в депрессию. Он пробовал пить, конечно пробовал. Благо у него было много друзей из прошлой, «докиношной» жизни, которые всегда были рады его угостить. Но алкоголь не дарил забвения, Ван пил и становился все мрачнее. Постепенно даже бывшие друзья стали его избегать. Однажды он случайно увидел Сяо в аэропорту, как тот веселился и дурачился в какой-то компании. Чжань даже не заметил его, но эта сцена ещё несколько дней согревала Ибо долгими вечерами. Потом и она перестала помогать. Неделю спустя Ибо ехал на мотоцикле по ночной автостраде и вдруг почувствовал, что не может заставить себя нажать на тормоз. Скорость становилась опасно высокой, ему сигналили, но он прибавлял и прибавлял её. С необычайной ясностью он ощутил, что жить ему больше незачем. Без Сяо Чжаня его жизнь не имела смысла. Когда он всё-таки заставил себя остановиться, то руки его дрожали. Он заплакал и долго бесшумно рыдал на пустынной дороге. Соленые слёзы ползли по лицу и капали с кончика носа. Добравшись до дома, он поставил мотоцикл в гараж и больше не прикасался к нему. Отключил интернет, чтобы не видеть на экране Сяо Чжаня, это было слишком больно. Начал питаться здоровой пищей и бегать по утрам. Такая затворническая жизнь пошла ему на пользу. Бессонница прошла и он стал меньше думать о смерти. Но любовь к Сяо Чжаню никуда не делась. Он постоянно вспоминал разные моменты и случаи со съёмок. Каждое из тех мгновений было для него драгоценным. «Лань Чжань» «Кто я для тебя?» «… родной душой на всю жизнь» «Откуда посторонние могут знать, что творится в моем сердце?» Голос Вэй Ина звучал у него в ушах, он постоянно слышал, как тот зовёт его. Ван решил бы, что сходит с ума, но по всем симптомам это была настоящая любовь, к сожалению безответная. Придётся ему теперь с этим жить. В один из дней, он не выдержал и залез в сеть, чтобы посмотреть новости. Очень хотелось хоть на минуту увидеть Сяо Чжаня. Мысли о нем перестали приносить боль: Ван Ибо больше не хотел им обладать. Ему достаточно было лишь знать, что у Сяо всё хорошо. Новости слегка ошеломили его. Пока он тут играл в монаха-отшельника, весь мир обсуждал уход Сяо Чжаня из кинематографа и завершение его актерской карьеры. Без объяснения причин молодой актёр отдал все гонорары на благотворительность, перестал сниматься даже в рекламе и снова занялся медициной. «Я не хочу быть публичным человеком, — говорил он в одном интервью, — мои вкусы и взгляды никого не касаются. Откуда посторонним людям знать, что творится в моем сердце?» Ван Ибо словно током ударило. Горячая волна пробежала по его телу. Кажется он начинал догадываться о причинах такого решения Сяо Чжаня, но боялся признаться в этом даже самому себе. Он знал, что не переживет ещё одного крушения своих иллюзий. Только-только начав выбираться из ямы отчаяния, он очень боялся упасть туда снова. К сожалению, это интервью было последним. Больше Сяо Чжань не появлялся ни на экранах, ни в соцсетях. Никто из фанатов не мог похвастаться встречей с ним. По слухам он вернулся в ординатуру и продолжал работать в обычной больнице. Оставался лишь один способ узнать, правда ли то, что Ван Ибо успел себе нафантазировать. Боясь потерять решимость, он быстро вскочил с дивана и машинально накинул на плечи куртку. Дорогу он хорошо помнил, но как добрался туда, никому не смог бы рассказать. Его голова была словно в тумане, когда он входил в холл больницы через стеклянные двери. Внутри царила деловая атмосфера. Туда-сюда сновали медсестры, кого-то везли на каталке, молодой врач вышел из лифта и поспешил к сестринскому посту, уткнувшись в бумаги. — Вэй Ин, — негромко окликнул его Ван Ибо. Врач обернулся и посмотрел на него. От этого взгляда у Вана закружилась голова и возникло ощущение дежа вю. Это Вэй Ин, могущественный старейшина Илин смотрел на него сквозь века. И в то же время это был Сяо Чжань, вполне современный парень. Человек которого он любил всей душой и сердцем… Сяо слегка прикрыл глаза, как будто увидел галлюцинацию. Потом снова открыл. Ван Ибо никуда не делся. «Боже, я думал, он никогда меня не простит».