Потеряв всё

      Вики тихо постучалась и, открыв дверь, вошла в спальню Элисон, привлекая к себе внимание девочек.       — Ну как всё прошло? — отрываясь от модного журнала, поинтересовалась Третья.       — Нормально. — пожала плечами Вики и, сняв кроссовки, забралась на кресло. — Отец сказал тренироваться дальше.       — Звучит неплохо, но ты почему-то совсем без настроения. — заметила Ваня.       — Один придурок постарался. Ничего нового.       — Опять с Пятым поцапались? — усмехнулась Элисон. — Мирового соглашения, значит, не намечается?       — Не в этой жизни. — закатив глаза, ответила рыжеволосая.       — Поговорим об этом? Или пошлём его к чёрту и обсудим что-нибудь интересное? — заговорщически улыбнулась Элисон.       — Определённо, второй вариант.       — Отлично.       — Кстати, большое спасибо вам за пончики и коктейль. Я доставила вам так много неприятностей. Но в следующий раз не стоит этого делать, не хочу, чтобы вам прилетело от папы.       — Пончики? Ты о чём? — удивилась Ваня.       — Я думала, это вы утром принесли мне. — Вики достала из пакета коробку с пончиками, за которой зашла по дороге в комнату Третьей.       — Мы не приносили их. — кивнув, ответила Элисон. — Хочешь сказать, что кто-то принёс тебе утром завтрак в постель, пока ты спала? — улыбнулась девушка и забавно поиграла бровями.       — Нет же! — смеясь и немного краснея, возразила Восемь. — Я пошла в свою комнату после медпункта, а у меня на тумбе стоял молочный коктейль и коробка с пончиками. Я думала, что это от вас.       — Может от Диего? — предположила Ваня.       — После завтрака мы с ним и Лютером помогали маме на кухне, а потом он сказал, что проведает тебя в медпункте и принесёт что-нибудь поесть. — вспомнила Номер Три.       — Да, Диего приходил, он принёс мне сэндвич с завтрака, и мы какое-то время болтали. Он бы не успел купить и принести мне пончики до моего возвращения в комнату. — размышляла Вики, прокручивая в голове утренние события.       — Мы с Лютером всё-время были вместе. Может, Клаус или Бен? — спросила Элисон. — Я их не видела после завтрака.       — Это точно не Бен. После завтрака я сразу пошла в библиотеку, где пересеклась с ним. Мы готовились там к тесту, а потом пошли в класс. Это мог быть Клаус, я его тоже не видела до занятий. — согласилась Седьмая.       — Надо будет его как-то отблагодарить. — улыбнулась Вики. — Вообще, я хотела поделиться пончиками с тем, кто их принёс, но они пролежали у меня в комнате пол дня, и я боюсь, что ещё чуть-чуть и они могут испортиться. Так что думаю, что мы можем съесть их вместе, а Клаусу я потом подарю что-нибудь.       — Мне нравится это предложение! Я уже так давно мечтала о них. Когда мы в последний раз были в том кафе? Нужно обязательно сходить туда на этих выходных после нашего дня рождения. — предвкушая этот день, улыбнулась Третья и откусила небольшой кусочек от розового пончика.

***

      Брюнет телепортировался в спальню Четвёртого, пугая своим внезапным появлением хозяина комнаты.       — Клаус, мне нужен отцовский виски, который ты стащил у него на той неделе. — хмуро отчеканил Пятый, смотря на валяющегося на полу в странной позе брата.       — Оо, кого я вижу! — радостно воскликнул Четвёртый, протягивая руки к брюнету. — Я как раз хотел открыть его. А тут и компания такая прекрасная! — Некромант стал медленно подниматься, пытаясь ровно держаться, опираясь на близстоящие предметы, но каким-то образом умудряясь опрокинуть стул и торшер.       — Ты что-то опять принял? — оценивая состояние брата, недовольно спросил Пятый.       — Всего лишь успокоительное. Не переживай. — он подошёл к шкафу с одеждой и откуда-то из его глубин выудил тёмную бутылку дорогого Бурбона. — Папа, всё-равно, такой не пьёт. — пожимая плечами, улыбнулся Четвёртый.       — Только не пей слишком много, нам ещё на ужин идти. — Клаус наставительно поднял указательный палец вверх и протянул бутыль с янтарным напитком брюнету. — Или ты не пойдёшь сегодня?       Вспыхнул голубой свет, и Пятый исчез вместе с бутылкой Бурбона, оставляя чуть ли не убитого горем некроманта в полном одиночестве.       Брюнет телепортировался на крышу особняка, зная, что здесь его никто искать не будет и что здесь он сможет побыть наедине со своими мыслями. Горло неприятно обожгло, и Пятый немного поморщился. Это был далеко не первый алкоголь в его жизни, но особого удовольствия от первых глотков он никогда не получал. Эйфория приходила только тогда, когда голова переставала здраво мыслить, а язык воспроизводить внятные и разумные предложения.       Он усмехнулся.       «Неужели он так устал за последние дни, что сейчас пьёт украденный отцовский Бурбон, только потому, что один вид рыжеволосой девчонки выводит его из себя? Боже, до чего он докатился. Эта бестолочь даже сейчас из головы не выходит. Когда-нибудь она доведёт его, и он просто свернёт ей шею, не в силах больше терпеть этого обжигающего взгляда серых глаз.»       Он нервно выдохнул и закрыл глаза.       «То, что он начал испытывать к ней ещё в детстве было просто неправильным и аморальным. Сколько бы он не пытался уничтожить это в себе, всё было бестолку. Поэтому, решив, что самым правильным решением будет отдалиться от неё и начать презирать, он понял, что его болезнь лишь усиливается. Ведь то, что он испытывал к собственной сестре, нельзя было назвать иначе. Да, он добился того, чего хотел. Разрушил их отношения, но счастья ни ему, ни ей это не принесло. Сейчас они ненавидят друг друга, но он всё ещё, как последний дурак, пытается оберегать её, наплевав на собственное правило держаться подальше.»

***

      Вики возвращалась в свою комнату с ужина. Пятого на нём не было, а на вопрос отца о причине отсутствия брюнета, никто не смог дать вразумительного ответа. Лишь Клаус как-то грустно сообщил, что, скорее всего, он плохо себя чувствует.       «Конечно, это не очень хорошо, что он приболел, но с другой стороны, у неё теперь больше шансов, что Пятый не расскажет папе про Диего. Может, он завтра про это вообще не вспомнит, что, конечно, моловероятно, если только он не лежит сейчас с сильным жаром в беспамятстве. И, возможно, она даже зашла бы его проведать, если бы не их утренняя ссора и его жестокие слова, которые так больно ранили сердце.»       Вики вошла в свою комнату и, закрыв за собой дверь, подошла к письменному столу, садясь за рабочее место.       «Обойдётся.»       Хмыкнула девушка и принялась за подготовку домашнего задания.       Стрелки на часах уже показывали без двадцати десять, когда Рыжеволосая наконец закрыла учебники и выключила настольную лампу, устало потягиваясь в кресле.       — Кошмар! Как же я так засиделась?! — обречённо воскликнула младшая Харгривз, смотря на настенные часы и вскакивая со стула, начиная метаться по комнате в поисках банных принадлежностей.       «Осталось всего двадцать минут до отбоя! Так, спокойно. Полотенце, шампунь, мочалка, щётка, паста… Я успею! Главное забежать в комнату до десяти часов!»       Вики схватила в охапку нужные вещи, и выбежала из своей комнаты.

***

      С наступлением сумерек на улице сильно похолодало, и многие прохожие, поспешно укутывались от пронизывающего осеннего ветра, желая побыстрее добраться до своих домов.       Пятый всё ещё сидел на крыше, вливая в себя остатки горячительной янтарной жидкости и размышляя о правильности своих поступков. Брюнет уже изрядно был пьян, но всё ещё в том состоянии, когда ты можешь осознавать свои действия и окружающую действительность, однако уже не способен контролировать поток своих мыслей и желаний.       «Сегодня она его по-настоящему довела. Сначала утром, а потом и на тренировке. Неужели ей так нравится общаться с этим придурком Вторым, который бегает за ней, словно безмозглый щенок.»       Брюнет рывком стянул галстук, делая ещё один глоток из бутыли.       «Интересно, если бы он появился на несколько минут позже, то увидел бы картину куда хуже той, что предстала перед ним утром?»       Пятый устало прикрыл глаза, и как назло, тот момент, который он бы хотел навсегда стереть из своей памяти, сейчас ясно проявился в сознании брюнета, а его воображение добавило ещё больше красок.       «Она лежала на кровати, искренне и радостно улыбаясь этому придурку, заливаясь своим чудесным, звонким смехом, причиной которого он никогда не станет. Как никогда не увидит такую её улыбку, адресованную лишь ему. Ее большие серые глаза, наполненные весельем, смотрели только на того кретина, который решил навалиться на неё своей тяжелой тушей и начать щекотать. Поступок в стиле этого безмозглого идиота.»       Брюнет сильно сжал зубы, чувствуя, как челюсть свело судорогой, мечтая поскорее оказаться на очередном задании и покалечить ещё одних преступников, на которых он последнее время вымещал весь гнев.       Пятый вылил в себя остатки Бурбона и, грубо вытерев рукой рот, разбил пустую бутылку о кирпичный дымоход.       «Да они друг друга, определённо, стоят. Бестолочь и идиот. Отличная пара.»       Пятый иронично усмехнулся.       «Она так печётся о шкуре этого безмозглого кретина, что даже предложила ему исполнить любую просьбу, лишь бы он молчал. Ну не дура ли. Теперь, тогда, пусть терпит то, что он для неё придумал. Интересно, насколько же ей будет больно…»       Губы брюнета растянулись в предвкушающей усмешке, и Пятый исчез в голубой вспышке.

***

      Тихо проскользнув в свою комнату, Вики закрыла дверь и перевела дыхание.       Забыть пижаму и пробежать по всему коридору в полотенце, не встретив никого по пути, было настоящей удачей.       — Миленький прикид. И часто ты так гуляешь по дому?       Девушка положила форму на стул и уже хотела снять мокрое полотенце, как знакомый насмешливый голос заставил её, чуть ли не подпрыгнуть на месте.       — Что ты забыл в моей комнате?! — вскрикнула она, забывая о позднем времени суток и отбое.       Брюнет сидел в своей повседневной одежде, по-хозяйски развалившись на кровати сестры, совершенно не заботясь о том, что девушка даже себе не позволяла садиться на постель не в домашней одежде. Выглядел он несколько непривычно. Обычно аккуратно уложенные чёрные волосы растрёпанны. Пиджак помят. Рубашка выправлена и расстегнута на верхние пуговицы, открывая вид на шею и ключицы парня. Галстука и жилета вообще нет. Губы Пятого же украшала надменная, несколько издевательская улыбка, а на щеках играли небольшие ямочки. Он явно был в хорошем расположении духа. Однако его небрежный вид немного настораживал Восьмую. Брюнет всегда был крайне собранным и опрятным, поэтому в таком амплуа младшая Харгривз видела его впервые.       — Я передумал.       — Что? — не понимая, о чём речь, переспросила Вики.       — Ты сказала, что я могу попросить, что угодно, если я не расскажу отцу про Диего. Как видишь, я ничего ему не сказал.       — Да. Я заметила. Спасибо. — она всё ещё была обижена на него за утренние слова, поэтому «спасибо», как и весь ответ, получились очень сухими.       — Тебя не было на ужине, Клаус сказал, что ты плохо себя чувствуешь. — стараясь скрыть в голосе нотки волнения, спросила Восемь.       — Вполне себе.       — Тогда почему тебя не было? — вопрос слетел с губ рыжеволосой ещё до того, как девушка поняла, что задавать его не следовало, чтобы не показывать своё беспокойство о нём. Любопытство её точно когда-нибудь погубит.       — Тебя не касается. — довольно резко ответил брюнет, нахмурившись.              — Больно надо. — закатила глаза Восемь. — Говори, что тебе нужно, и проваливай отсюда.       — Есть кое-что, что я хочу получить от тебя. — равнодушным тоном продолжил брюнет.       — И что же это? — настороженно спросила Восьмая.       Пятый встал с кровати и медленными шагами стал приближаться к рыжеволосой.       Вики попятилась назад, пытаясь увеличить расстояние между ними, и, когда она наткнулась спиной на препятствие в виде стены, брюнет исчез в голубой вспышке, в ту же секунду появляясь прямо перед Восьмой, резко ставя руки с двух сторон от неё.       У рыжеволосой дыхание перехватило.       Он наклонился, ещё больше сокращая расстояния между их лицами.       — Хочу поцеловать тебя.       «Боже. Что он только что сказал? Поцеловать её? Ей не послышалось? Что за бред! Это просто её безумная фантазия.»       — Можно? — выдохнул он ей в губы.       — Что? — не своим голосом спросила Восемь. — Ты что, пьян? — почувствовав запах алкоголя, удивлённо пробормотала Вики, пытаясь скрыть своё волнение и смущение.       — Это не имеет значения. — немного раздражённо ответил он. — Ты сказала, что выполнишь любое моё желание. — брюнет замолчал, опуская взгляд на приоткрытые губы сестры. — Позволишь мне поцеловать себя, Виктория?       — Я… — растерянно начала рыжеволосая.       — Берёшь слова назад? — усмехнулся Пятый, возобновляя их зрительный контакт.       — Нет. Я… Я не против. — прошептала Вики, всем сердцем желая, чтобы он не заметил, как трясутся её коленки.       Брюнет улыбнулся, растягивая губы в такой притягательной улыбке, от которой, Восьмая могла поклясться, остановилось сердце, а её душа на одно мгновение покинула тело.       Пятый приблизился к губам девушки, не отрываясь продолжая смотреть в серые глаза рыжеволосой, которой казалось, что сейчас её сердце проломит грудную клетку и она просто потеряет сознание, не в силах больше терпеть этой пытки.       — Это ты бы хотела услышать от меня? — ухмыляясь, с издёвкой спросил парень, саркастично изогнув бровь. — Не думал, что ты такая доступная, а вон как оказалось. — он цокнул языком и разочарованно прикусил нижнюю губу, стараясь подавить смех.       Вики почувствовала, как земля уходит из-под ног, а что-то внутри будто лопается. Кажется, что одним ударом выбили весь воздух, сломав ей рёбра. И она больше не может дышать, потому что сломанные кости разорвали лёгкие. Потому что иначе, она просто не может объяснить, почему ей так больно. Настолько, что хочется кричать. Она непонимающе смотрела на брюнета, пока не поняла, что не видит его из-за застилающих глаза слёз.       — Если хочешь знать, — начала она, пытаясь заново научиться дышать. — Я бы согласилась на что угодно. Даже поцеловать тебя. Потому что ради любимого человека я готова пойти на всё, даже терпеть унижения. — с ненавистью прошептала Восемь, безумно желая причинить брюнету хоть каплю той боли, что причинил ей он.       — Раз ты так любишь того кретина, какого чёрта, не отвяжешься от меня?       — Тебе надо голову лечить. Это ты постоянно донимаешь и измываешься надо мной!       — Только потому, что ты выводишь меня из себя своей непроходимой тупостью. — усмехнулся Пятый.       — Это твои проблемы, что ты, элементарно, не можешь контролировать себя. Какого чёрта ты вообще сюда припёрся, да ещё и выпивший?!       — Смотреть на тебя жалко. Вечно зарёванная ходишь. — он растянул губы в презрительной улыбке. — Если у тебя нестабильный гормональный фон, тебе нужно к врачу, пока ты окончательно не сорвалась.       — Я?! Зарёванная?! Да потому что ты меня доводишь! — уже кричала рыжеволосая. — Больной ублюдок!       — Сумасшедшая стерва!       — Катись к чёрту! Ненавижу тебя!       Её крики были прерваны грубым поцелуем. Одной рукой брюнет больно сжимал подбородок рыжеволосой, вынуждая её разомкнуть зубы и позволить ему языком проникнуть ей в рот. Другой рукой Пятый прижимал Вики к себе, не позволяя девушке оттолкнуть или ударить его. После нескольких попыток вырваться, Восемь прикрыла глаза, чувствуя, что сопротивляться больше нет сил, ни моральных, ни физических. Ноги подкашивались и она расслабилась, позволяя брюнету прижать себя ещё ближе.       Пятый целовал ее с каким-то остервенеем, кусая нежные девичьи губы, а потом зализывая языком ранки, не в силах насытиться ею.       «Чёрт. Кажется, он сошёл с ума. Просто слетел с катушек. Эта стерва его наконец довела. Никак иначе. Потому что сейчас он прижимает к себе и целует свою, сука, младшую сестру и не может оторваться от неё. Он болен. Определённо болен.»       Пятый гладит её по спине, а она стонет ему в рот, от чего просто окончательно и бесповоротно сносит крышу. Он на мгновение отстраняется, чтобы дать ей вдохнуть закончившийся воздух. Она в каком-то бреду шепчет ему в губы, что ненавидит его, а он лишь усмехается и снова целует её, гладит по мокрым волосам. Восьмая обнимает его за шею, а он отрывается от таких желанных губ и целует её открытые ключицы и шею. Потому что на ней, мать его, одно полотенце.       — Неужели, ты меня ненавидишь? — спрашивает Пятый, смотря в затуманенные глаза рыжеволосой.       — Всем сердцем. — на выдохе произносит она и приподнимается на носочки, чтобы снова поцеловать его.       Он довольно улыбается ей в губы и углубляет поцелуй. Пятый телепортируется с ней на кровать, нависая сверху.       «Она лежит под ним. Разгорячённая. Податливая. Соблазнительная. Такая красивая и, черт возьми, такая желанная. В одном, мать его, полотенце, которое уже сильно съехало и оголило её ноги и зону декольте. Боже. Если бы она только знала, как часто он представлял это себе, как часто просыпался посреди ночи в холодном поту с её чертовым именем на губах.»       Рыжеволосая внезапно понимает, что они сменили положение на горизонтальное и теперь лежат на её кровати. В серых глазах появляется испуг, смешанный со смущением. Восемь сильно краснеет и неуверенно упирается ладошками в грудь парня, вынуждая его отстраниться.       — Думаю, ты получил, что хотел. — обиженно произносит Вики и отводит взгляд, не в силах больше смотреть в глаза парня.       — Действительно. — он тихо усмехается и убирает её руки. — Спокойной ночи, Виктория.       Пятый наклоняется и касается губ Вики своими. Быстро. Невесомо. Нежно. И исчезает в голубой вспышке.

***

      Рыжеволосая лежала на кровати уже несколько минут, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Внутри неё всё просто сгорало от стыда и смущения. Лицо пылало, а мысли о брюнете только подливали масло в огонь, ещё больше распаляя и обжигая.       «Он поцеловал её. Боже. Он её поцеловал. Она никогда до этого не целовалась.»       И какой-то внутренний голос так ехидно отвечал:       «Не переживай. Старший брат научит. Только намекни ему, что одного раза маловато будет.»       Восемь вспыхнула и закрыла лицо руками.       «Как хорошо, что у них в семье никто не читает мысли.»       Вики прикрыла глаза, вспоминая, как Пятый целовал её. С остервенеем кусая её губы, постепенно всё больше углубляя поцелуй, делая его невыносимо обжигающим, пьянящим и таким мучительным. Заставляя её задыхаться и мысленно умолять не останавливаться. Она до сих пор чувствует на губах вкус крепкого алкоголя, ощущает его горячие руки на своей спине, как он сжимал её в своих объятиях, будто бы она всецело принадлежит ему.       А она ему и принадлежит. По крайней мере, её сердце. Уже израненное его жестокими словами и поступками.       «Какая же она глупая. Так любить человека, который искренне презирает её. Она проиграла… Проиграла, потому что для него то, что произошло, вряд ли что-то значит.       Почему же она такая наивная? Влюбилась, как последняя идиотка, отдала всю себя, без возможности вернуть своё сердце и душу обратно…»       Рыжеволосая прерывисто выдохнула, понимая, что сегодня её опять ждёт бессонная ночь.