You are never coming home

— Прости, опоздал. — сказал Антон, заходя в квартиру, — Пробки ужасные, надеялся хотя бы до одиннадцати успеть, но как-то не повезло. Сняв обувь и пальто, парень прошел в комнату, в надежде увидеть мирно спящего Арсения, ведь настенные часы показывали, что время уже за полночь, а Антон много раз говорил парню, что все с ним будет хорошо и он обязательно вернется домой. Попов каждый раз кивал, но все равно каждый раз встречал Шаста нежной улыбкой и кружкой чая, а тот просто не мог злиться на него, хоть иногда и очень хотелось. — Дурачок, ты почему не спишь? — спросил Антон, сев около Арсения на диван и кладя голову на грудь старшего. — Прости, Тош, я просто волнуюсь, ты же знаешь. — тихо сказал брюнет, приобняв Шаста и чмокнув того в макушку. — Со мной все будет в порядке, ты же знаешь. И они оба знают. И Антон каждый раз старается приехать пораньше, чтобы Арсений, который и так мало спит, поспал бы хоть немного больше обычного, пишет ему каждые десять минут и уверяет того, что все хорошо и лучше бы Попов спал. И Арс каждый раз верит. Каждый раз, когда Антон уходит на съёмки без него и поздно возвращается, каждый раз, когда тот просто выходит в магазин, когда уже стемнело. Да, черт возьми, даже каждый раз, когда парень просто пропадает из зоны видимости больше, чем часа на два. Но все равно не спит, пока Антон дома не появится. Попову это кажется ненормальным, но каждый раз он успокаивал себя тем, что жизнь слишком непредсказуемая, а очередных ложных надежд на счастливое будущее он не выдержит. Слишком много было пережито, слишком много было потеряно. Уезжая из родного Омска, Арсений понимал одно — он не сможет один. Поэтому через несколько лет у него появилась жена с ребенком, а после любимая работа, верные друзья и еще миллион причин жить. Но после — развод, уход из театра и запой. Наверное, если бы не Антон, то мужчину бы уже нашли сторчавшимся в какой-нибудь канаве.

***

Антон едет на такси, попутно набирая сообщение своему парню о планах на сегодняшний вечер и обещая приехать домой не позже двух ночи. Вечеринка в честь непонятно чего была устроена в загородном доме одного из их общих друзей — Димы. Арсений бы поехал, вот только он не очень любит шумные компании и море алкоголя с громкой музыкой, бьющей по ушам. А вот Антон любит, поэтому и едет один. Началось все достаточно весело. Шастун выпил, да и не мало, но на ногах стоять был в состоянии, а поэтому ничего не мешало ему быть звездой импровизированного танцпола. Громкие разговоры и заливистый смех заглушали музыку, а из-за выпитого алкоголя парень достаточно часто не мог написать Попову, что все хорошо и что он скоро будет выезжать. Паники не было ровно до момента, пока телефон не показал уведомление о низком заряде батареи, что значило лишь то, что придется уехать чуть раньше планированного. В помещении играет очередная попсовая песня, чей мотив все забудут уже через неделю, но сейчас, посреди комнаты, толпа каких-то пьяных людей, чьи лица Антон даже не удосужился разглядеть, решили устроить слэм. Несколько человек от туда попытались позвать туда и Антона, ведь тот сидит уже практически трезвый и явно не собирающийся тут находиться еще хотя бы минут двадцать, поэтому вызвав такси, Антон вышел на улицу и стал ждать. Зарядки осталось совсем мало, а из-за холода она стала садиться намного быстрее, поэтому Шастун поспешил написать Арсению хоть что-то, потому что тот волновался больше обычного.

Антон Шастун

Все хорошо, такси уже подъехало. Люблю

Но на середине следующего сообщения, которое должно было сообщить о том, что зарядка подходит к концу, телефон отключается и перестает подавать признаки жизни. Именно в этот момент у Антона появилось нехорошее предчувствие, но парень упорно его игнорировал, ссылая на волнение. «Ну что может случиться с Арсом, который сидит дома? Правильно — ничего» успокаивал себя Антон, понимая, что дорога домой займет не один час. Проклиная пробки и отсутствие зарядного устройства, Антон всмотривался в почти что неменяющийся пейзаж за окном, прикидывая, сколько осталось ехать. С последнего сообщения Антона прошло от силы минут тридцать, но для Арсения это показалось вечностью. Парень никогда не оставлял сообщения непрочитанными, особенно в такси и это пугало. Конечно, здравая часть сознания упорно твердила, что телефоны не могут держать заряд вечно или всегда быть в зоне доступа сети, поэтому Попов поставил себе четкую цель — начать волноваться только тогда, когда Антона не будет уже час, ведь ровно столько и ехать до того самого дома. Паника накрыла мужчину с головой, когда вместо положенного часа прошло полтора. В голову стали лезть самые отвратительные картины: от обычного «разлюбил и ушел по-английски» до «надо будет нарядиться на опознание», но отгоняя одну, ее сразу же заменяли две, и с каждым разом воображение рисовало отвратительные образы все реалистичнее и ярче. Попов не заметил, как достал когда-то давно купленную бутылку хорошего коньяка, которая уже через минуту стала опустошаться. Прошло две минуты, пять, десять. Алкоголя становилось все меньше, а паника росла в геометрической прогрессии, не давая даже спокойно вздохнуть. Арсений берет телефон и набирает до боли родной номер, но вместо гудков… Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети В этот момент мир для него перестал существовать, а в голове откуда-то взялась строчка из некогда любимой песни. «At the end of the world Or the last thing I see You are Never coming home» В ту же секунду что-то в мозгу Арсения щёлкнуло и у него зародилось дурное предчувствие. А предчувствию он доверял. Сейчас же, лёжа на полу их собственной крови, он пытается вспомнить как дошел до этого, но воспоминания мелькают лишь обрывками. Алкоголь, песня, предчувствие, обычный кухонный нож, вонзающийся в самое сердце. Мужчина закрывает глаза, отдаваясь чувству сонливости, а сердце делает последний удар, прекращая работать навсегда. Рука, в которой до этого он плотно сжимал мятую бумажку, расслабляется и та летит прямо в лужу. Антон же в это время уже поднимался на лифте, держа в одной руке бутылку какого-то дорогого вина, а в другой — ключи от квартиры. Надо же будет как-то извиниться за то, что не предупредил заранее. Спокойно открыв дверь, Антон по привычке крикнул — Прости опоздал, не знал что будут такие пробки. Но ответом служила лишь тишина, на что парень лишь улыбнулся, решив, что Арсений наконец-то спит, а поэтому он тихо прошел на кухню, собираясь поставить бутылку на стол, но на столе стояла уже другая. Наполовину пустая и это пугало большe всего. Шастун сразу же вбежал в комнату, надеясь увидеть к чему привела очередная пьянка. Но от увиденного подкосились ноги, а рвотный рефлекс было невозможно сдерживать. Пару раз парень ударил себя по лицу, но каждый раз чувствовал боль и убеждался что это — не сон. Медленно подойдя к любимому, он аккуратно коснулся его щеки. «Ещё теплая» пронеслось в голове и из-за этого стало максимально невыносимо. Он мог успеть. Он бы выбрал сейчас ехать в больницу, чуть ли не молясь. Он был готов пойти и найти каждого человека из той пробки и избить его до полусмерти. Но сил хватило лишь на то, чтобы упасть на пол и закричать. Закричать от боли, от страха, от отвратительного чувства одиночества. Шастун практически без страха вынул нож из сердца, а после, слегка покрутив его в руках, резко воткнул себе в шею. Боли не было и лишь кровь, вытекающая из раны с невероятной скоростью, показывала что это действительно конец. Антон упал рядом с запиской и, собрав все силы, развернул ее. «Всегда знал, что последнее что я увижу будет мое одиночество» Антон закрывает глаза, а последняя мысль проносится слишком быстро.

Прости, опоздал...