Герой

Ночной зимний лес по ту сторону стекла убаюкивал, а не пугал – внутри машины было тепло и безопасно. Глаза слипались, тело требовало покоя. Херцфельд остановил машину: - Оставайтесь в машине. Если через десять минут я не приду, вызывайте полицию, - сказал он, одной ногой будучи уже на занесенной снегом дороге. Из открытой двери повеяло холодом. - Вы уверены, что хотите идти туда один?- слабо возразил Ингольф. Херцфельд закатил глаза на предложение, памятуя о том, как в прошлый раз спутник доставил ему хлопот, по своей беспечности чуть не угробив их обоих, и, ничего не ответив, вышел из машины. Сколько Ингольфу ни не хотелось никуда идти, столько же ему не хотелось отпускать Херцфельда одного. По какой-то внутренней, им самим еще неосознанной причине он чувствовал свою ответственность за этого человека. Он должен был о нем заботиться, просто ввиду новизны ситуации ему это пока плохо удавалось. Профессор отошел не так далеко, и догнать его не составило бы труда. Поэтому, переборов дремоту в угоду беспокойству, Ингольф собрался с духом и оставил безопасность салона. Он не успел даже окликнуть Херцфельда, когда кто-то закрыл его нос и рот чем-то пропитанной тряпкой, мир лишился красок и вдруг потух. Когда Ингольф очнулся, снег падал точно так же, и темнота ночного неба осталась того же оттенка. Он провел в забытьи несколько минут. Приподнялся на локтях и осмотрел себя – цел и невредим. Психу он был неинтересен. Паника подступила к горлу, сжала гортань. Он вскочил на ноги подбежал к машине – никого. Он закрыл распахнутую дверь и в страхе стал оглядывать дорогу. Трусливая мысль сбежать его не посетила, и, будь его разум охвачен самоанализом, он бы мог похвалить себя за отвагу. Но сейчас его беспокоило только то, что он не знал, где Херцфельд, и жив ли он. Возможно, прямо сейчас от того, что Ингольф так медлит, Херцфельда и не станет. От этой мысли ноги его похолодели – до этого холода он не чувствовал. Он внимательнее всмотрелся в ландшафт, освещаемый только светом фар, и заметил глубокие тяжелые следы больших сапог. А рядом и, кое-где прямо по ним – большой плотный след, как если бы кто-то волочил за собой безвольное тело. Он пошел по следам, оставляя такие же глубокие следы, и то и дело набирая в свои пижонские ботильоны комья снега, которые, при соприкосновении с горячей кожей под тонким носком, тут же начинали таять. Наконец путь привел его к строительному вагончику, куда, судя по всему и втащили профессора Херцфельда. Ингольф только сейчас понял, что не знает, как будет противостоять психопату и маньяку, судя по фото, в два раза превышающего его по комплекции. Бросать профессора он не собирался. Он оглянулся в поисках хоть какой-нибудь тяжелой палки или чего-нибудь похожего, но ничего не было. «Что ж, мне должно повезти», подумал он, решив понадеяться на судьбу. На его стороне был эффект неожиданности. В нерешительности, он стал подниматься по лестнице, стараясь не производить шума, чтобы не лишиться хотя бы единственного своего преимущества, но вдруг из вагона послышался сначала торопливый громкий голос Херцфельда, вдруг оборвавшийся в крик «НЕТ!!!» и звук выстрела. Растеряв все свои сомнения, Ингольф бросился на дверь и с криком вышиб ее плечом.