Под небом Алвасете

Оллария. На такое редкое зрелище как суд над Первым Маршалом собрался весь высший свет Талига. Или Ричарду лишь так показалось? Идти бок о бок с герцогиней, скрывавшей лицо под густой вуалью было непривычно и странно. Мерседес держалась на удивление стойко, но Ричард боялся, искренне боялся растеряться и не знать, что делать, когда они наконец войдут в зал суда. Но судьба оказалась благосклонной, послав помощь в лице старшего Савиньяка. - Эреа. - сдержаннный поклон, чтобы не привлекать излишнего внимания. - Я не мог не встретить вас. - Благодарю вас, граф. Но разве вы не должны быть рядом...с ним? - Рядом с герцогом? Должен. Но у нас еще есть время. - взгляд Лионеля останавливается на лице Ричарда, цепко что-то высматривая, и как в страшном сне тот видит как понимание и сочувствие исчезают из глаз капитана королевской охраны, сменяясь ледяным презрением. - Герцог Окделл сопровождает вас, как я вижу. - Оруженосец не может оставить в беде своего эра и его семью. - Мерседес казалось ничего не заметила или слишком устала, чтобы обратить внимание на изменившийся тон графа. - Разумеется. Позвольте сопроводить вас...герцогиня. Их место было почти в конце зала и оттуда можно было видеть одновременно всех. Сердце Ричарда забилось сильнее, едва он заметил среди пестрой стайки фрейлин русые волосы. Айрис! Сестра сидела прямо, сложив руки на коленях и смотрела перед собой с абсолютно отсутствующим видом. Глупо было бы надеяться, что она сейчас его заметит. Взгляд Ричарда продолжал скользить по залу, отмечая знакомые лица. Вот Робер, непривычно выглядящий в придворном костюме, вот невозмутимое лицо Валентина Придда, скромно держащегося чуть позади своего эра. И только потом Ричард наконец поднял глаза на тронное возвышение и осмелился взглянуть на ту, ради которой он нарушил собственную присягу, навсегда лишив себя чести. Королева была как всегда прекрасна и печальна, но сегодня в ее облике он заметил что-то еще. Ожидание, нетерпеливое ожидание. Оно было почти осязаемым и не слишком удачно скрываемым. От мыслей Ричарда отвлек шум. Дверь с лязгом отворилась. Стало тихо и Ричард увидел своего эра. Тот держался очень прямо, облаченный в свои родовые цвета. Не в мундир Первого Маршала! Дорогое сукно и скучающая улыбка не вязались ни с преступлениями, ни с самим понятием суда. Рокэ спокойно, не глядя по сторонам, прошел на свое место, отдав королевской чете безукоризненный придворный поклон. Казалось, Алва явился на званый вечер, сделав навязчивым хозяевам одолжение. Для Ричарда время перестало течь. Он смотрел на повернутое в профиль красивое и бесстрастное лицо своего эра и вспоминал ту роковую ночь. Презрительный взгляд монсеньора и как он отшвырнул предавшего его оруженосца как взбесившегося щенка. Когда Ричард начал вновь осознавать происходящее, Колиньяр уже заканчивал читать обвинение. "...в отравлении кардинала Талига Его Высокопреосвященства Сильвестра." - Герцог Алва, вам есть что ответить на эти обвинения? - по лицу короля видно, что ему очень хотелось бы быть сейчас не здесь. - Да, Ваше Величество. - Первый Маршал, все еще Первый Маршал Талига легко поднимается на ноги. - То что произошло в одиннадцатый день Летних Волн и то, что произошло в седьмой день Весенних Молний сего же года - это звенья одной цепи и я смогу это доказать. - Седьмой день Весенних Молний? Герцог, вы не могли бы выражаться яснее? - раздраженно вмешивается супрем. - Яснее некуда, герцог. В одиннадцатый день Летних Волн был отравлен кардинал, но еще раньше было совершено покушение на еще одного из высших сановников. - И на кого же? - На меня. - сапфировые глаза были безмятежнее летнего неба. Казалось, что одновременно выдохнул весь зал. Ричард невольно передернул плечами. Липкий страх против воли охватил его душу. Вот как? Ворон решил сыграть в открытую? Обменять свою жизнь на жизнь предавшего его оруженосца? - Но вы живы и насколько мы все видим здоровы, герцог Алва. - язвительно замечает Колиньяр. - Разумеется, потому что мой оруженосец не стал меня травить. Ложь, во имя Создателя, Рокэ лжет, лжет на суде. Но ради чего? - Похоже, что он рассудил, что живой эр ему полезнее мертвого. - Рокэ улыбается как будто только что произнес понятную только ему одному шутку. - Поэтому он отдал мне яд и рассказал о том, кто его подстрекал к преступлению. - И кто же это был? - Спросите у него сами. Герцог Окделл в зале суда и вполне способен отвечать на ваши вопросы.