На игле

Когда Лив очнулась, солнце в этом мире так и не встало – а оно тут вообще есть? Этот факт напрочь лишал девушку сил двигаться дальше и отбивал желание выходить из уже начавшей остывать пещеры. Взглянув на руку, валькирия опешила – уж сколько мерзотных вещей она видывала за время своей работы, но такое – впервые. Не будь ее рука соединена с телом, она бы и вовсе подумала что ее хозяин – труп и довольно давно. Черная, точно уголь, смердящая, сухая, она пугала девушку до дрожи и лишь кольцо на костлявом черном пальце издевательски поблескивало. Но эта тварь оказалась права – ха-ха – боль и впрямь более не беспокоила ее. Лив трясло. Она поднялась на ноги, и тут же упала, закричав не своим голосом, начиная отчаянно бить себя по щекам, вытирать о шкуру, которой была накрыта, ноги, она вся сжалась в комок, обливаясь слезами страха, мечтая оказаться где угодно лишь бы не здесь. «Уж лучше бы от Гунгнира сдохла,» - думалось ей, пока она неотрывно смотрела на синюшный труп младенца, открывшего рот в немом крике. Сквозь пелену бреда, в котором она пребывала вчера, ей вспомнилась картина: старуха Мьелль припадает губами к кровоточащей ране на ее руке, лижет ее, высасывает капли, молодеет на глазах… Неужели это она? Этот бездыханный младенец и есть та карга, что спасла ее от верной смерти в снегах? Лив, все еще находясь в шоковом состоянии, поднялась на ноги, накинув на плечи ту злосчастную шкуру, воняющую спекшейся кровью, дрожащими руками завернула маленькое холодное тельце в грубую ткань юбок Мьелль, в беспамятстве взяла его на руки, точно живого, и на негнущихся ногах пошла прочь из проклятого места. - Локи! Лиод! Пожалуйста… кто-нибудь… ну хоть кто-нибудь черт вас дери! Лив шла и шла, надеясь что ее ищут и обязательно найдут до того, как она сгинет в этом чудесном и очень гостеприимном месте, она шла, просто надеясь на лучшее, сжимая в руках окоченевшее тельце той, что пыталась ее убить, в ворохе мыслей проскальзывала и та, в которой одним из наилучших раскладов была бы еще одна попытка Одина заколоть ее Гунгниром и ее еще одно чудесное перемещение куда-нибудь, где хотя бы тепло.

***

Дорог в Ётунхейм было немного, а точнее всего две: Биврест, что закрыт уже очень-очень долгое время и Игдрассиль, по которому придется очень-очень долго идти. Прошло уже три дня с тех пор как Лив загадочным образом испарилась, умудрившись улизнуть из-под носа у Всеотца. Локи знатно хохотал, едва заслышав эту историю от ее свидетелей, но восхищение длилось недолго, ведь Лив не вернулась ни через час, ни через два, ни к вечеру. Кольцо было холодным, впивалось и мучало – она просила о помощи, нуждалась в ней, а он не мог ничего сделать. - Какого черта ты сидишь, божок, а? Где же вся твоя сила, который ты так хвастал? – свирепствовала Лиод, нависая над ним грозовой тучей, смотря на него волком. Уж больно полюбилась ей нескладная мидгардская девчонка. - Мы сейчас ничего не сможем сделать, женщина! – хлопнув руками по столу и поднимаясь на них гаркнул трикстер. – Думаешь, самая умная? Даже если мы каким-то образом дойдем до Ётунхейма, то где мы ее там искать будем? Скажи мне, где – и я пойду. Прямо сейчас встану и пойду! – гнев сменился заискивающей издевкой. - А может ты пойдешь? Свистнешь Одину, попросишь крылатую лошадку и быстренько туда-обратно? Опрокинутый кувшин с медом и звонкая пощечина – вот что послужило ответом обиженной женщины на пылкую тираду бога. У того же в свою очередь – ни единой эмоции на лице. Пыл его утих, он устало сел на лавку, сделал добрый глоток крепкого меда: - Лив сама пропала. Сама и вернется. Я призвал ее, она должна будет явиться, - словно в подтверждение своих слов Локи задрал рукав расшитой рубахи, обнажая предплечье на котором красовался угловатый став призыва и поиска. В тот вечер они уснули рассорившимися меж собой в пух и прах, а Локи еще и пьяным в тряпки, но грохот поутру перебудил всех постольцев благочестивой Ванадис, к которой им, отринув гордость, пришлось прийти на поклон после боя, дабы не уходить далеко от места, где пропала Лив. Валькирия появилась будто бы из ниоткуда, в заиндевевшей, окровавленной шубе, безумным взглядом и с младенцем на руках, она уверенно шла к догорающему камину, по пути запинаясь о лавки, ведра, сбивая плечом подсвечник. - Локи! – оперевшись здоровой рукой о стену, а мертвой держа бездыханное тело ребенка, крикнула она в темноту, содрогаясь от страха и холода. - Золотко? Неужто успела соскучиться? Ты где пропадала, ты… - с улыбкой на худом лице стал было тараторить радостный бог, одним щелчком зажигая свечи по периметру обеденной залы и замолкая в тот же миг. – Что у тебя в руке, Лив? – мгновенно изменившись в лице, не своим голосом спросил он, осторожно подбираясь ближе. За его спиной, словно тени, ожидали ответа Улль, Лиод и Сагр. - Локи, сделай так, чтобы было не холодно, - едва зубом на зуб попадая, процедила девушка. Бог, не сводя глаз с девушки, зажег на кончиках пальцев огоньки и сдул их, словно пух с ладони. Меж собой они множились и заполняли комнату, согревая самые темные ее уголки. - Сделал. Сейчас согреешься, золотко. А теперь отдай мне то, что у тебя в руке. Точно безутешная мать, Лив сделала шаг навстречу трикстеру, негнущимися руками передавая ему тельце своей мучительницы. Стараясь не выдавать собственного удивления при виде мертвого младенца, Локи осторожно передал его в руки Лиод: - Положи куда-нибудь подальше, но пока не хорони. Сагр, а ты сваргань что-нибудь от нервов и не пялься так на ее руку, - едва слышно шептал Локи, мысленно готовясь к сложному разговору. Уже когда Лив вовсю хлебала Сагровскую настойку, подмешанную в горькую медовуху, он осмелился осторожно снять с ее плеч мерзкую шкуру, едва касаясь обветренного лица, убрать налипшие на него темные волосы и задать первый вопрос. - Где гуляла, золотко? - Не знаю. Там нет солнца, да и вообще хоть какого-то света, и очень холодно, - глухо отозвалась девушка, не обращая внимания на подсевшего ближе Улля. - Что с рукой? – словно спрашивая разрешения, он коснулся ее предплечья кончиком пальца. Лив молча протянула ему руку для осмотра. Локи долго вертел ее, подносил ближе к свече, дабы лучше рассмотреть, один раз даже облизнул, после чего вынес неутешительный вердикт: - Вот незадача – отмерла. Пришла бы пораньше, залатали бы, а так… Глаза валькирии подернулись пеленой слез. В который раз за последние дни она ревет? А с другой стороны, чего тут плакать, она еще в пещере знала, что шансов нет, что на этот раз ей не свезло. - Тшшш, золотко, ну… Давай-ка ты сейчас мне все по порядку расскажешь, а уж великий и ужасный Локи придумает как помочь очередной бедовой даме, - стараясь отсрочить истерику, говорил он. И Лив рассказала. Изредка прерываемая потоком собственных слез страха, сожаления и отчаяния, она рассказала им все как есть, без приукрас, надеясь, что вернется в Мидгард со сломанной психикой, но хотя бы не без руки. Под конец истории, Локи задумчиво почесал бороду, вновь перевел взгляд на изувеченную руку валькирии и подвел итог: - Ну что, Лиод, тащи топор, надо отрубать. - Локи, ты что совсем больной? – растерянно хлопая глазами, взвыла великанша, но на топор все же посмотрела. - Послушайте, я сделаю примочек, наведаемся к Эйр, она и не такую заразу выводила…- невнятно бубнил Сагр, растирая ладонью лоб и переносицу, устало выдыхая и искоса смотря на топор. - Так стоп, а что это вообще за тварь то была? - Подозреваю, что нахцерер, - пожав плечами, ответил Локи, будто это было сейчас совершенно неважным и вообще всеми этими вопросами Улль только отвлекал Локи от коллективно манипуляции на отрубание. - Зачем она меня укусила? – непонимающе спросила Лив, ведь если верить пояснениям Локи во время рассказа эти твари обычно поедают сами себя, лежа в могиле. Тогда что она делала в Ётунхейме? - Что за глупые вопросы, золотко. Посмотри на себя – ходячий деликатес мидгардской засолки, тут такие редко бывают, - прыская с собственной шуточки, ответил трикстер. – Так что насчет руки – рубаем? - Нет, Локи, - отрезала Лиод. - Идемте к Эйр, нечего и думать, - поднимаясь, молвил Сагр. - Тебе может быть и нечем думать, мой милый друг, но напоминаю, что Эйр врачует лишь доблестные раны, полученные в бою или другим каким-нибудь благородным путем, а на нашу культю она и не посмотрит, - едко подметил бог, расплываясь в улыбке, когда даже Лив искоса взглянула на топор. - Тогда что ты предлагаешь? – терпеливо спросил Улль, поглаживая оперение одной из стрел. – Кроме отрубания. - Ну, тогда предлагаю наведаться к Мудьюге, сдать ей славный детский трупик и немножко поторговаться за твою ручку, золотце. После решения отсрочить отрубание, все потихоньку разошлись по своим углам, у камина остались лишь уставшая Лив и Локи, что напряженно колдовал над ее рукой, стараясь навести и закрепить на ней иллюзию, дабы она не пугала своим видом ни саму девушку, ни остальных. Лив, наверное, стоило бы злится на бога за его глупые шуточки, за его бездействие, когда она пропала, но не могла. В свете пламени его образ был особенно чарующ и прекрасен: пламя окрашивало волосы в теплый медный оттенок, сурьма еще больше оттеняла его глаза, а руки двигались в неповторимом танце, порхая над ее рукой, материя меж ними ходила рябью. - Не получается? – мягко спросила девушка, неосознанно подаваясь вперед и пламя осветило ее аккуратное ушко. - Не совсем, - едва слышно буркнул Локи. – Нет, ее не получается просто перекрыть, слишком свежее увечье. - Отрубаем? – хихикнула в кулачок валькирия, поднимая взгляд и встречаясь с взглядом изумрудных глаз. Трикстер лишь приподнял уголок губ в ответ на эту улыбку. - Я с однорукой спать не буду. - А тебе… Лив оказалась перебита поцелуем. Лив казалось, что это самый честный и самый желанный поцелуй в ее жизни. Дрожь пробежала по ее уставшему телу – она придвинулась ближе. Его рука мягко легла ей на талию, прижимая. Краем глаза Лив заметила, что воздух вокруг них искрился, в прямом смысле: вокруг, точно снежные хлопья, вились горячие искры и валькирия углубила поцелуй. Локи сминал ее губы своими, задевал языком ушко, чувствовал ее – все еще холодные – пальцы на своей шее, податливость ее тела пьянила, как в первый раз, но он понимал – это лишь способ снять напряжение, которое все никак не выпускало Лив из клетки. Он поцелует ее губы, шею, мягкие щеки, поцелует ее везде, где она только пожелает, а после уложит спать и затянет узелки на своей иллюзии, никак более не покажет ей, как сильно он скучал все эти годы.

***

Мудьюга обитала на подступах к царству Хель – темному, туманному миру, куда попадал всякий, у кого смерть вышла недостаточно благородной для Вальхаллы. Но куда было деваться детям, чья смерть безгрешна и светла, что не омыли свои руки кровью врагов Одина, не пали в схватке и ними и для которых царство Хель – скорее наказание, нежели пристанище? И решила Хель сотворить Матерь Мудьюгу из слез всех женщин, что схоронили свои чада, собрала она в ней всю скорбь и боль отчаявшихся женщин и окружила ее всеми почившими детишками, за которыми она приглядывала после их смерти. Ей молились матери у могил своих отпрысков и та была светлым по умыслу твореньем. Именно ей Локи предложил отдать душу и тело младенца нацхерера, тем самым проявив дань уважения и заодно попросив о небольшой услуге. Однако путь до Хельхейма был неблизким и должен был занять по меньшей мере неделю, а потому наскоро распрощавшись с Ванадис и ее скромной обителью, компания отправилась в путь по ветвям Игдрассиля. - Слушай, Лив, мы ведь так и не спросили у тебя, как ты сумела вернуться из Ётунхейма? – нагоняя девушку спросил Улль, поправляя лук на плече. - Ну… Если честно, я и сама никак в толк не возьму. Я долго шла, шла и просто в какой-то момент свой следующий шаг я сделала уже навстречу дому Ванадис, - валькирия развела руками и бросила быстрый взгляд на бога, что беззлобно подтрунивал над Сагром и, закинув на плечо, нес холщовый мешок с синюшным младенцем в нем. Лив удивляло, как он мог настолько кощунственно и беспечно расхаживать с подобной ношей, точно там не труп, а десяток яблок, к примеру. - Было бы здорово и сейчас так сделать, - мечтательно вздохнул Улль, возводя глаза к небу – до заката еще далеко. Как известно, счастливые часов не наблюдают, как не замечала их и валькирия, бодро шагая вместе с остальными, но ни с кем особо диалог не поддерживая – взгляд ее жадно запоминал здешние красоты, раскинувшиеся вдоль древа, по которому они шагали. На горизонте можно было углядеть очертания соседних миров, настолько огромных, что казалось – не так уж они и далеко, пару шагов сделать да руку протянуть, тут и там порхали загадочные существа, что пугались резких движений и громких звуков: одежды их были легки, точно дымка, прозрачны, как летний ветер, волосы – паутинка, а глазки, крохотные, как капля утренней росы. Они шептались меж собой, кружили вокруг странников, прятались в крупной листве Игдрассиля, не желая быть замеченными. Обитали здесь и жучки, панцири их – сусальное золото, лапки – горелые спички. Повсюду струился свет и его радужные преломления, все струилось, жило и дышало. Лив блаженно подставляла щеки этому божественному теплу. Локи любовался ей, привыкший к местным пейзажам, и зная, что уже скоро ее носик будет брезгливо кривиться при виде ветвей Древа, ведущих к нижним мирам. Он понимал, что нельзя оставлять ее такой: наивной и неосведомленной, Лиод неустанно напоминает ему о том, что пора бы уже понемногу вводить гостью в курс дела, обучая боевым азам, знакомя с флорой и фауной их мира, с его устройством и порядками, но каждое утро трикстер откладывает это до следующего восхода. - Остановимся здесь, - сказал Сагр, скидывая увесистую сумку с плеч прямо посреди ствола Игдрассиля, всем видом давая понять, что далее не пойдет. Никто и не думал спорить – сумерки быстро вступали в свои права, а усталость брала верх, хоть день и пролетел незаметно. Каждый понемногу обустраивал себе уголок для ночлега. - Слушай, Локи, раз уж ты такой великий и ужасный, каким рисуешься…- дерзко вступила Лив. – Скажи, мог бы ты сейчас развести огонь, но такой, чтобы он не ранил Игдрассиль, - валькирия любовно провела по коре, на которой сидела ладонью. - И чтобы его кормить не надо было, - угрюмо подметил Сагр. - Все что пожелаешь, золотко, - разводя руками с улыбкой обольстителя, нараспев ответил бог. В глазах его блеснул янтарь и на равном расстоянии от каждого из присутствующих воспарило огненное солнце, размером с велосипедное колесо. – Это пламя-уроборос, пожирающее само себя. Ничего кроме красоты в нем нет, даже не греет толком – безделица среди моих придумок. Но для Лив это не было безделицей, скорее настоящим чудом. Она завороженно смотрела на полыхающую сферу, кутаясь в тканую мантию, одолженную у Ванадис еще утром и подпуская Локи совсем близко. - Хочешь, расскажу тебе сказку на ночь, золотко? – укладываясь рядом под осуждающий взгляд травника, промурлыкал трикстер, опаляя дыханием затылок валькирии. Лив была не против: то ли оттого, что уже вовсю нежилась в сладкой полудреме, то ли помятуя о прошлой ночи и о том, как тесно и жарко спать под сердцем у бога хитрости. - Только если очень скучную, чтобы легче засыпалось, - поудобнее укладываясь на его руке и пряча нос в складки мантии, отозвалась мидгардка. Их окружал запах древесной смолы, дыма и летних ночей. - Я расскажу тебе про Сурта, смертная, владыку Муспельхейма, чья кожа темнее южной ночи, а меч его пылает ярче солнца… - Ты знаком с ним? – прервав высокопарные излияния бога, пробормотала Лив. - Ну… Можно и так сказать. Сейчас не об этом, - девушка вернулась в исходное положение, про себя отмечая – обязательно вернуться к этому вопросу, ей отчего то казалось, что за знакомством Локи и Сурта стоит какая-то уморительная история. – Его мощное тело покрывают раскаленные доспехи в назидание тем глупцам, что сочтут себя достойны коснуться его. Он занят лишь тем, что ждет дня наступления Рагнарека, дабы выпустить свое войско великанов сынов Муспелля, созданных со своему подобию, на кровавое сражение с богами Асгарда и разбить его. По преданию он должен будет срубить мировое древо своим огненным мечом и развести пожар, что покроет собой весь мир и единственным спасением для выживших останется роща Ходдмимир, где разящий его меч бессилен будет и гнев его недосягаем… - голос его лился медом, заставляя пузырится мурашками загривок Лив и дрожать, словно от озноба всем телом. Сагр старался не обращать внимания на перешептывания молодых, внимательно вслушиваясь и вглядываясь. Всю дорогу его не оставляло ощущение слежки и озноба, точно что-то или кто-то выжидал момента для нападения и вот-вот обнаружит себя. Ствол Игдрассиля вдруг завибрировал. Сагр перевел взгляд на Локи, что наматывал черный волос девушки на палец, - тот встрепенулся. Топор Лиод блеснул в сумраке – великанша чутко спит. Тетива Улля скрипнула невдалеке от натяжения. - Не нравится мне это, - басисто шепнула кузнец, замечая на горизонте белесое свечение и подступающий холод. Локи встал на ночи, беспокоя тем самым краткий сон Лив. - Разрази меня гром… Это Дикая охота, - изумленно прошептал травник, едва не забывая как дышать. Заслышав это, Локи принялся активно расталкивать все еще сонную девушку и щелчком погасил пламя-уроборос. Войско неумолимо быстро приближалось, а Лив захотелось взвыть от нескончаемой череды неурядиц, что преследовала ее всю последнюю неделю. Ловко закинув на плечо мешочек с младенцем, Локи приобнял мидгардку и нагло подмигнул. Он говорил: «Не дрейфь, золотко, прорвёмся.» Она слышала: «Мне тоже страшно. Просто держись поближе, ладно?» - Что мы будем делать? – растерянно крикнула девушка, не обращаясь ни к кому в частности. Веяло мертвецким холодом, уже слышались шаги. - Так-так-так, вот и нашлась пропажа, - разомкнув ряды Дикой охоты, вперед, расмашистым шагом, выступил Тор, перехватывая поудобнее молот. – Если выйдешь сама, - не буду обижать твоих друзей. Тор смотрел прямо на нее, не отрывая глаз, ожидая ее решения несколько долгих секунд. В голове у Лив стоял звон, сердце ее замерло, нога оторвалась от земли, чтобы сделать требуемый шаг. - Защищай-пат, - вкрадчиво прошептал голос над ухом. Ведомая забытым чувством, девушка взмахнула тонкими руками, из-под ее тату лился яркий свет, кожа испещрялась, точно черными ожогами, руническими узорами, в волосах сами собой пряди спутывались в тонкие тугие косы. Вокруг столпившихся друзей разгорелась линия, отрезая их от Тора и Дикой охоты. - Что за черт? Как? - Лив ошеломлённо смотрела на свои руки, рвано трогала волосы, быстро-быстро мотала головой, отказываясь верить в происходящее. Лиод с опаской протянула крепкую руку к стенке «пузыря», в котором они оказались. - Все вопросы потом, золотко, сейчас нужно выбираться. У кого есть идеи? - поправляя на мешок на плече, спросил Локи. - Что, совсем ничего? Все на мне, все на мне... - черти прыгали у него в глазах и острая ухмылка ползла по лицу. Тор в свою очередь, словно гиена, ходил вокруг их барьера, пару раз ударил по нему молотом, но успеха это не принесло. Бог начинал злиться. - Сагр, как создателю основной на данный момент проблемы, предлагаю тебе и решить ее. Всем известным методом: быстренько отвяжешь ребят от Тора, - трикстер абстрактно махнул рукой в сторону Дикой охоты, - привяжешь к себе и отправишь восвояси. - Все-то у тебя легко и просто, плут, - едко выплюнула Лиод. - Она права, я не уверен что у меня получится. Дело это хитрое, много сил заберет, - одному мне не словчить, - Сагр обвёл странников тяжелым взглядом. - Тогда быть может Улль тебе поможет? - сдавленно предложила Лив, все ещё не отрывая ошарашенного взгляда от рук, под кожей которых казалось бы спряталось само солнце. - Отличная идея, золотко. Лиод потолкует с Тором, чтоб ему не скучно было, а я... Ну в общем, я себе занятие найду, - задорно хлопнув в ладони, радостно заключил Локи. Весь его вид говорил о том, что он в своей стихии: хаос и азарт. Лив осталась под куполом вместе с Сагром и Уллем, в знак поддержи лишь легонько коснувшись Лиод тыльной стороной руки. Локи же словно в воздухе растворился. Травник нараспев тянул наговор, чертил стрелой на коре Иггдрасиль замысловатый рунический круг, Улль шептал имена тех, кто стоял в рядах и плену у Дикой охоты. Все, кроме этой картины, будто бы померло вокруг. Словно издалека слышны были яростные крики Лиод и Тора, скрежет металла, запах пота и крови неяркими всполохами поражал рецепторы. Дикая охота подбиралась ближе, Лив молилась всем известным богам о том, чтобы то, что она создала сумело их удержать. Песнь Сагра становилась все громче, губы лучника все быстрее шептали имена, нарастал тревожный гул, звуки ударов сердца участились, как и звуки ударов Мьелльнира о топор великанши. Локи все не появлялся. «Предатель,» - думала про себя валькирия. «Он точно знал, что со мной, почему я шагаю и оказываюсь в другом мире, почему я не умерла от холода за те три дня в Ётунхейме и это его голос раздался над ухом перед тем, как я...» Все звуки смолкли. Улль лежал без сознания на стволе мирового древа, травник тяжело дышал, Дикая охота замерла в ожидании. Лив как в бреду поднялась на ноги. Смуглая кожа Лиод блестела от пота, волосы прилипали к широкому лицу. Тор смотрел на неё свирепо, раскручивая в руке своё орудие. Даже небо в одночасье покрылось тучами, предвещая непогоду, нагнетая. Щелчок. И вот уже Дикая охота, некогда верная Тору и отданная ему Одином, нападала на него, точно стая обезумевших, цепных псов. Хватала за ноги призрачными конечностями, тянула в разные стороны, не давая возможности вырваться, душила и тащила, двигалась единым механизмом. Лиод что-то кричала, махала рукой, бежала им навстречу. В ушах у Лив звенело, перед глазами был лишь Локи на золотой колеснице, запряженной двумя козлами. Предплечье вновь обожгло. В волосах девушки заплеталась новая коса.