Зима

Я звала эту зиму, звала до потери пульса, как никто до меня не осмелился прежде звать. Я просила сыпучего инея мне на бусы, бахромы да щепотку снежинок на рукава. От утра до утра караулила пламя в печке, расстилала камчатные скатерти всех цветов, всё просила себе серебристых мехов на плечи и ветров-побратимов манила к себе в чертог. Прилететь бы им нынче, усесться под образами, чернобуркой бровей разогнать колдовскую синь, напророчить, что скоро вернётся ко мне тот самый рыжеусый стрелец, что руки у меня просил. Он минувшей зимой часто хаживал в наши сёла, собирал небылицы и присказки в свой кошель, в буреломах подслушивал горлиц щемящий голос, зашивал его намертво в буйной своей душе. В льдистлм зеркальце озера виден холодный месяц, - мой жених заточил его, звёзды унёс в горсти, под окном рассыпал для зазнобы десятки песен и молил на крыльцо ненадолго его впустить. Я не вышла, не сжалилась, только глядела гордо из-за толстой слюды изукрашенного окна и не чаяла, что за грядущую четверть года иссушу его тело до костного волокна. Застывают дубы силуэтами спящих предков, облекаются сосны в морозную кисею... Я звала эту зиму до хрипа, до полубреда... и того, с кем не встречусь, не свижусь и не споюсь.