i'll make you crave

— Сын правителя павшего Королевства прибыл во дворец и будет при нём служить? — Кого-кого назначили главным евнухом? — Да это смешно! Евнух с сюрпризом между ног! — Боже… Такой молодой и уже в самое сердце ада попал… — Да это же позор для всей Королевской семьи! Как главный евнух и без оскопления?! — Позор! — Стыд и срам! Разве это не навлечёт гнев Будды?! Чонгук устало трёт виски, дыша через рот. Война закончилась буквально месяц назад, но новые проблемы нарисовались сами по себе. Кто же знал, что юного принца в роли главного евнуха примут так негативно? — Ваше Величество, мы будем принимать какие-то меры? Министр стражи дворца буравит тяжелым взглядом пол, стоя на коленях — так, как нужно отчитываться Королю. Чонгук выдыхает через рот, открывая глаза. Тянется за чашей, наполненной макколи, и выпивает до дна. — А какие можем? — поднимает бровь, пряча её под чёлкой. — Кастрировать принца пусть и завоеванного Королевства? Так мы накличем ещё больше проблем. — Ваше Величество! — министр поднимает взгляд, но антрацитовые глаза быстро усаживают его вспыльчивость на место, полыхая яростью. — Зачем Вы вообще залогом перемирия двух Королевств сделали принца? — мужчина говорит с едва читаемым упреком, но глаз не поднимает — боится. — И ладно бы, если Наследный принц, но… Вы взяли самого младшего. — Смеёшься? — Король ухмыляется, насмешливо подняв угол губ. — Забери я Наследного принца — Королевство бы скатилось в пропасть, а зачем мне «испорченные» земли, м? Об этом ты не подумал? — Чонгук не отводит взгляда, от чего Министр чувствует холодок по коже. — Да и что вообще можно было взять кроме принца? Рис? Золото? — фыркает. — У нас такого добра хватает. А веселья во дворце мало нынче, — опирается локтями о колени, расслабляя руки. — К тому же, Его Высочество не позарится на королевских наложниц, если ты об этом переживаешь, — вновь тянется за чашей с напитком. — Он и сам попросит убрать его с должности после месяца службы во дворце, — показывает клыки, изучая дно посудины. Но принц не просит ни после месяца, ни после двух. Когда термин его службы пересекает метку двенадцати — по дворцу начинаются новые рассказы. Сплетни о том, что главный евнух — фригидный, раз за весь год не покусился ни на одну женщину во дворце. Смешно. Ебал бы — осуждали б. Не ебешь — осуждают. Но Чонгука вообще не волнует то, что там говорят слуги. Его чертовски волнует Тэхён. Этот чёртов холодный принц, которого никогда невозможно вывести на эмоции. Хотя нет, ложь. Первые четыре месяца пребывания во дворце Ким смотрел с дикой яростью и презрением из-за постоянных поручений. Странно было то, что принц никаким образом не мстил, даже взглядом ничего подобного не выражал. Министр постоянно ходил за ним по пятам, ожидая любой выходки с его стороны, но той не последовало ни после первой возможности, ни после даже десятой. Сколько раз он оставался с Королём наедине, сколько раз караулил его сон у покоев, сколько раз приносил еду, в которую запросто мог подсыпать мышьяк. Но нет. И это чертовски напрягает. Но кроме этого беспокоят ещё красивые глаза и стройное подтянутое тело, изящные кисти рук, кожа на которых затвердела из-за постоянной работы, и бархатный голос, не появляющийся без надобности, постоянно спокойный, веющий холодом. Работу принц исполнял хорошо, прибегая по каждому оклику и пряча раздражённый взгляд, когда Чон придумывал новое неосуществимое задание. В общем, да, слуги правы — злословить можно было только об отсутствии оскопления, как у всех евнухов, ну и за фригидность ещё, раз на наложниц не покушается. А ещё Чону не нравятся собственные чувства. Чувства, мельком проходящие по пояснице во время касания пальцев или же при взгляде в чужие до изнеможения глубокие янтарные глаза. На его, Чонгука, землях почти у всех поголовно тёмные, словно чёрные радужки, а там, откуда родом Ким — светло-карие, переливающиеся палитрой оттенков золотого цвета. Король, списав все эти ощущения на злость и пренебрежение к принцу завоёванных земель, делал всё, чтобы выгнать евнуха из-за непослушания или же чтобы тот ушел по собственному желанию. Задания были невыполнимыми, как считал Чонгук, но Ким Тэхён, оказывается, не пальцем деланый. И цветы зимой достанет, и принесёт свежосделанное вино всего лишь за три дня, хотя для изготовления требуются месяца, и любое украшение найдёт, даже из самых далёких земель, ты лишь только скажи. Он просто неадекватный. Разве адекватный человек останется при дворе, когда ему скажут: — Если верен своему Королю — режь вены на руке. Нет! Он станет умолять пощадить или как минимум спросит «Зачем?» — но принц, даже не раскрыв рта, схватил нож, лежавший рядом, и полоснул по запястью, без единого звука наблюдая, как по светлой коже льются красные дорожки, капая на пол. Чон, ей-богу, тогда так опешил, что не смог даже вдохнуть, и, чтобы не показывать своего замешательства, спокойно приказал слугам позвать лекаря, а этому умалишенному — стиснуть запястье до хруста и ждать помощи. Лишать юного принца жизни он уж никак не хотел. Всего лишь заставить молить о пощаде. Одно слово — и Чонгук бы отпустил домой. Но нет же — Тэхён ненормальный. Разве адекватный человек после слов «Ты должен выпить яд» вот так просто и без слов потянется к чаше и выпьет всё залпом, после злым волком глядя? Нет! Он как минимум удивится и будет отсрочивать момент, а то и вовсе о помиловании умолять. К счастью, Чонгук, на тот момент уже понявший, что у принца не все шестеренки работают, вместо яда обычный отвар налил, ничем не отличающийся от чая. И хотя Король понимал, что приказ его беспрекословно исполнят, всё равно глаза рукой прикрыл и тяжело вздохнул от чужой невозмутимости. Разве нормальный человек останется спокойным, когда в королевской купальне ему прикажут: — Раздевайся и полезай ко мне в воду. Нет! Он удивится, поклонится, начнёт тараторить извинения и что-то вроде «Да как мое ничтожное тело может оказаться с Вами в одной купальне, Ваше Величество?!». Но уж никак не через мгновенье скинет ханбок и, оставшись в белого цвета штанах паджи, полезет в воду, с вызовом смотря в глаза самого Короля. Время от времени в темноволосую голову закрадываются мысли, что принц вынашивает многолетний план мести, разрабатывает его месяцами и постоянно ищет слабые места Короля. Но эти мысли успешно сходят на нет, когда Король вспоминает, что таких мест у него сроду не было и нет. Нет, всё это мелочи. Чонгука до разрядов под черепной коробкой волнует своя реакция на этого юнца. Он младше на лет семь, русоволосый и с забавной родинкой на губе. Ничего особенного, учитывая то, что его организм такой же, как и у Короля, и привлекать не может от слова совсем. Но все идёт из ряда вон плохо, когда у Чонгука встаёт на этого самого юнца, залезшего к нему в воду. Безразличный взгляд, намокшие русые волосы и прилипшая к стройным ногам ткань паджи, из-за которой можно было отчётливо проследить за стволом, делающим складку под штанами. Внизу стремительно теплеет, и это явно не из-за высокой температуры воды. Тэхён вскидывает голову, поправляя волосы, и всё с таким же холодом смотрит прямо в глаза, даже и не думая опускать взгляд. Проходит несколько минут тишины, в которой Король мечется в собственной клетке, называемой здравым смыслом, и окончательно сходит с ума, когда парень напротив облизывается, убирая влагу, осевшую на рубиновых губах. Нелепо. Чонгука возбудил парень. Павший к его ногам враг. Принц, ради чужой забавы оказавшийся евнухом. Кареглазый парень, взгляд которого холоднее льда. Чистый абсурд. Факты со свистом бьют хлыстом по сознанию, собирая все чувства и мысли в одно целое, включающее защитную реакцию в виде злости и гнева, затопивших здравый смысл тягучим веществом. Жар, в сию минуту охвативший всё тело полностью, Чонгук спешно приписал к гневу, разгоняющемуся вместе с кровью. «Ему со мной так плохо, что он и вправду готов исполнять приказы, которые могут лишить его жизни? Готов вот так просто раздеться перед каждым высокопоставленным чиновником, приказавшим сделать такое?» — смотрит из-подо лба, челюсти сжимая. Буквально физически чувствует, как гнев растекается по телу, пеленой перед глазами здравый смысл отключая. — Двадцать ударов плетью! Королевский приказ быстро долетел до слуг, стоящих по ту сторону двери, и так же быстро разнёсся по дворцу, переносясь, кажется, даже крысами, обитающими в подсобках. Никого не интересовала причина. Всё внимание привлекал юный принц, стоящий на коленях перед Королевским залом и прожигающий в своём грехе, сидящем сейчас на троне, дыру. Желающий преподать принцу урок нашелся быстро. Никто иной как Министр охраны, довольно улыбающийся внутренним чертям, желающим отпороть этого мальчишку ещё с его первого шага во дворец. — Один! Сборище жадных к представлениям людей выкрикивает цифру в одночасье с оглушающим свистом плети, прошедшейся по светлой коже и заставившей Тэхёна опереться руками о землю, тихо выдыхая сквозь приоткрытый рот. Чонгук крепко сжимает подлокотники трона, напрягая челюсть, чувствуя, как вина скребёт по внутренностям кривыми когтями. Кажется, он перегнул палку. «Тэхён-а, будь послушным. Именно от твоего поведения зависит судьба нашего Королевства…» «Мам!» — воспоминание о собственных криках отбивается эхом в подсознании, но глушится пульсирующей болью на спине. — Два! На коже появляется новая красная полоса, разукрашивая спину поперёк. Тэхён скребет ногтями по земле. Чонгук прожигает в нём дыру, и принц это прекрасно чувствует. Именно поэтому не позволяет ни одному мускулу на лице вздрогнуть, хотя по виску стекает капля пота, а лёгкие сгорают в неконтролируемом желании закричать во всё горло, срывая голосовые связки. Нет, он не предоставит такого удовольствия этим жалким собакам, окружившим сейчас его и взрывающимся лаем при каждом свисте кнута. «Его Величество не такой уж и плохой, — ореховые глаза женщины наполнены влагой, а на лице подбадривающая улыбка. — Ни один из наших воинов не умер, мирные жители тоже отделались только испугом, — поглаживает сына по щеке. — Думаю, что Он тебе не навредит» «Но почему именно я?! — Тэхён кричит, пытаясь перекрыть рвущий всё внутри страх. — Да, я не люблю своё Королевство, но… — чувствует, как по коже стекает слеза, — но как Вы можете отдать сына евнухом в чужой дворец, Ваше Величество?!» — Три! Чон отводит взгляд, сжимая зубы до боли. Принц едва заметно прогибается и вздрагивает, когда на его кожу припадает ещё один удар наказания. А за что его, собственно, наказывают? За какие грехи? Он поднимает затуманенный взгляд на Короля — тот даже не смотрит в его сторону, лицом выражая ничто иное, как гнев. Он, Король, единственный грех Тэхёна, возникший из ниоткуда и пробравшийся под кожу, притаившийся в груди. И Ким был бы рад вырвать себе сердце, ибо это, чёрт возьми, неправильно. Гореть чувствами к человеку, покорившему его, Тэхёна, народ, взявшему принца в плен, заставляющему ходить как собачка следом и исполнять приказы, будто и вправду какой-то дворняга. А сейчас что? Сейчас его единственный грех сидит напротив, неизвестно за что наказывая, даже не догадываясь о внутренней борьбе чужака. Он ведь служил верой и правдой, будучи привязанным к этому варвару чувствами, которые бы сжечь, как ненужный лист бумаги. Так за что же? Кто бы мог подумать, что быть евнухом в чужом Королевстве понравится больше, нежели принцем в родном… Кто бы мог подумать, что сердце выберет Короля, держащего Тэхёна у себя на поводке. — Четыре! Ким чувствует, как глаза наполняются влагой. «Нет! Нельзя! Рыдать у всех на виду — худшее, что ты можешь сделать, Ким Тэхён!» Принц кусает губы до крови, часто моргая, чтобы осушить слёзы, и скребёт ногтями землю, чувствуя, как спина горит в четырёх местах, словно кожу снимают. Министр заносит руку, чтобы ударить вновь, а толпа увлечённо визжит, смотря как юное тело слегка подрагивает. Ткань после недавнего купания ещё не просохла, и достаточно холодный октябрьский ветер поднимает толпы мурашек по телу. — Молчать! Чонгук, не выдержав всего этого сумасшествия, поднимается, оглушающе-громко выкрикивая фразу, из-за которой эти паршивые псы быстро замолкают, падая в ноги Повелителю, лбом касаясь земли. Министр непонимающе косится, но делает так же, при этом выкрикнув, как и все, ничтожное «Помилуйте, Ваше Величество!». Чонгук спускается к Киму, сидящему на коленях и злым волком глядящему вверх, в антрацитовые глаза. Принц подрагивает от ветра и держится из последних сил, чтобы не свалиться на землю и не взвыть от пронзающей всё тело боли. Не так от той, что ощущается физически, как от рвущей душу на мелкие кусочки, острыми когтями скребущей изнутри. Глупое сердце. — Поднимись. В голосе звенит металл, в глазах прячется сожаление. Король пытается держать лицо, глядя сверху вниз на русые волосы, прилипшие к потному лбу. Тэхён, слабо ухмыльнувшись сквозь боль, отталкивается от земли, чувствуя, как лицо искажается от боли. Было только четыре удара, хоть и предназначено двадцать. Ким понимает, что на четырнадцатом его бы вырубило, а после двадцатого — неизвестно, сколько бы понадобилось времени, чтобы оклематься. Принц поднимается, согнув спину, и чуть не падает, когда под кожей вновь проходит волна боли. Чон оказывается рядом и легко подхватывает на руки, держа под коленями, и направляется во дворец, прижимая дрожащее тело к груди. — Лекаря позовите, — бросает вслед и, даже не услышав ответ, входит в Королевские покои, уже в который раз мысленно четвертуя себя за отсутствие контроля эмоций. Осторожно кладёт на постель, укладывая сначала на бок, а затем переворачивая на живот. Играет желваками, злясь на себя самого, и изучает взглядом четыре покраснения на светлой коже, сдерживаясь, чтобы не коснуться в попытке облегчить боль, зная, что это только навредит. Лекарь приходит быстро, переводя дыхание от бега и раскладывая непонятные баночки на столе неподалёку, будучи уже осведомленным о характере ран главного евнуха. Мужчина сгибается в поклоне, приветствуя Его Величество, и ждёт, когда тот уйдёт, но этого не происходит. Поджав губы, лекарь подходит к принцу, перед этим схватив влажное полотенце, и медленными движениями протирает повреждения, убирая с ран редкие капли крови и пыль. Тэхён, не выдержав, шипит от ощущения ткани на раздраженной коже, из-за чего Чонгук сжимает кулаки, желая ударить и себя, сотворившего такое из-за испуга от собственных чувств, и лекаря, причинявшего ещё больше боли. — Скажите, что сделать, а дальше я сам, — глубокий голос заставляет руку лекаря вздрогнуть, благо, не доставляя принцу боли. Мужчина быстро поднимается, откладывая определённые баночки. — Сначала намажьте вазелином, Ваше Величество, это обеззаразит, — показывает на первую. — Затем нужно обработать раны этим, — пододвигает вторую. — Это мазь из яда кобры, который обезболит, и эвкалипта, стимулирующего регенерацию, — рассказывает о свойствах, скидывая всё ненужное в сумку. — Это очень сильная мазь, не переживайте. Через полчаса болеть уже не будет, хотя раны будут заживать минимум недели три. Вечером намазать вновь. Утром я приду на осмотр, — кланяется. — Можешь быть свободным, — Правитель хмыкает, подтверждая жестом руки сказанное. Подходит к столику, откручивая крышечку, и, окунув в мазь пальцы, садится на край кровати, поджимая губы. Медленно, на пробу, касается первой полоски, двумя пальцами чуть размазав лекарство. Не услышав шипения, продолжает уже увереннее, делая более длинные дорожки по коже. Тэхён утыкается лицом в изгиб локтя и дышит через рот, чувствуя, как горячие слёзы стекают по переносице на руку. Тишина между ними звонкая, но не приносящая дискомфорт. Всё же, они никогда не разговаривали свободно. Их общение заключалось в приказах Чонгука и уже поднадоевшем «Да, Ваше Величество» от Тэхёна, отбивающим любые желания разговаривать. — Прости меня. Чонгук, закончив наносить вазелин, открывает следующую мазь. Тэхён шумно выдыхает, но позы не меняет, всё так же уткнувшись носом в изгиб локтя. Любое движение сейчас — это сущая пытка. — Разве подобает Королю просить прощения у обычного евнуха? Не сдерживается, чтобы не съязвить: уж слишком долго всё держал в себе. Чонгук не реагирует, равномерно дыша, и мягкими касаниями продолжает водить пальцами по покрасневшей коже, при каждом касании будто чувствуя боль на себе. Он лишь надеется, что лекарь не шарлатан и мазь действительно снимет боль так быстро, иначе Чон будет разрываться при каждом шипении с чужих губ. — Мы оба знаем, что для меня ты никогда не был обычным евнухом. Подождав, пока первый слой болеутоляющей мази впитается, Чонгук мажет по второму кругу, надеясь, что так боль уйдёт быстрее. Фраза, сказанная вслух несколько минут назад, остается без ответа. Тэхён лишь сдавленно дышит, очевидно, утопая в собственных мыслях, а Король и не торопит, излечивая раны. — А кем тогда? Ким наконец-то решается спросить, и голос из-за длительного молчания отдаёт хрипотцой. Чонгук откладывает мазь на стол и вытирает остатки на собственной коже лоскутом ткани, тоже оставленным лекарем. — Всегда холодным и до безумия гордым принцем, не позволяющим себя унизить, — хмыкает, спокойно озвучивая ответ, который Тэхён уж и не надеялся услышать после трёх минут молчания. — Ты отобрал у меня земли, — Ким вскидывает голову, ложась на щеку, и чувствует лишь лёгкое покалывание на спине. Спокойно выдыхает: мазь всё-таки действует. — Ты захватил мой народ, — смотрит выжидающе, но никак не осуждающе. — Ты заставил меня стать евнухом в твоем дворце, — ухмыляется. — И ещё что-то говоришь про мою гордость? Чонгук молчит, даже не обратив внимания на несоответствующее обращение. Лишь в ответ смотрит в янтарные глаза, слегка прикрытые русыми волосами. Проводит внутри борьбу смешавшихся чувств и всё-таки тянется к чужому лицу, убирая назойливые прядки. Слегка приподнимает уголки губ, когда замечает во взгляде напротив смущение. Тэхён, чтобы скрыть это, закрывает глаза, неконтролируемо приоткрывая рот, чтобы было легче дышать. Заставив себя оторвать взгляд от трепещущих длинных ресниц, Чонгук поднимается с кровати и расстёгивает пуговицы на магоджа, вскоре скидывая и оставаясь в чогори на голое тело и паджи, будто готовясь ко сну. Садится за стол, открывает любимую книгу. Не ведёт счёт времени и уже в двадцатый раз перечитывает одну и ту же страницу, пытаясь понять, о чём речь. Безнадёжно выдохнув и взглянув в окно, Король только сейчас замечает, что на улице уже давно вечер, укравший тёплый свет солнца. Он, мигом взглянув на уснувшего Кима, решает не звать слуг и сам зажечь свечи, чтобы осветить комнату, когда полноценно воцарится ночь. Король вновь подходит к кровати, изучая взглядом мирно сопящее лицо. Ресницы всё так же еле заметно подрагивают, да и дышит Ким ртом, приспособившись. Взгляд неконтролируемо переводится на спину, и трепетное чувство внутри исчезает под напором вины и злости на себя. Чонгук вновь садится на край кровати и елейно ведет пальцами по свежим меткам, в душе тая надежду, что шрамов не останется. Слегка наклоняется, не в силах сдержаться, и касается незаживших рубцов губами, совсем невесомо — чтобы не навредить. — Ваше Величество? Но и этих невесомых касаний хватает, чтобы разбудить принца. Чон садится ровно, пряча взгляд под ресницами, и упёрто молчит — он совсем не знает, как начать разговор. Тэхён поднимается на локтях, слегка поворачивается и без особых усилий садится, понимая, что адская боль ушла. Кожа на спине лишь будто онемевшая и стянутая, словно покрывшаяся морозным инеем, убирающим любую чувствительность. Принц с любопытством заглядывает в тёмные глаза, которые их хозяин старательно прячет. Чонгук дышит медленно и громко, буравя взглядом стену напротив. Ким поджимает губы. — Вот это новые слухи пойдут, — неловко хмыкает, впервые желая сгладить атмосферу между ними. — Главный евнух разделил с Его Величеством ложе! — перекривляя голос служанок, принц смеётся, считая, что его шутка достойна этого, но Король не реагирует. Ким перестаёт хохотать и пристыженно поджимает губы, начиная думать, что шутка была не такой уж и хорошей. А затем Его Величество поднимает на принца цепкий взгляд и бесшумно выдыхает через рот, собирая мысли в кучу, чтобы что-то сказать. — А ты хочешь? — вопросительно поднимает бровь, смотря настолько красноречиво, что Тэ не успевает разобрать ни одной эмоции. — Что? — переспрашивает, облизывая пересохшие губы и несколько раз быстро моргая. — Хочешь разделить с Его Величеством ложе? — брюнет повторяет, выжидающе смотря на опешившего принца. Тот открывает-закрывает рот, нервно блуждая взглядом по чужому лицу. Разделить ложе. Почему же от этих двух слов стало так сладко на душе? Почему низ живота потянуло в наслаждении? Чонгук, не дождавшись ответа, приподнимает чужой подбородок указательным пальцем и нежно прикасается к устам, оставляя такой же невесомый поцелуй, как и на ране. Медленно сминает губами чужие, чувствуя от принца тонкий цветочный запах, как и полагается евнухам. Тех во дворце называли различными цветками вместо настоящих имён, тем самым подтверждая их главную роль — следить за наложницами Короля. Он не знает, каким цветком окрестили главного евнуха. Он и не желает знать, ибо Ким Тэхён ему нравится гораздо больше. Принц, отойдя от шока, судорожно бродит глазами по чужому лицу, с трудом фокусируясь так близко. Король продолжает легко сминать губы, иногда позволяя себе проскользнуть языком по нижней. Это что же… Это реальность? Тэхён медленно закрывает глаза, растворяясь в собственных эмоциях. Даже если после этого поцелуя Его Величество скажет, что всё было ошибкой или же окажется что это сон — Тэхён будет хранить воспоминания в сердце, прибегая к ним в трудные времена. Принц робко отвечает, приоткрывая губы и чуть наклоняя голову, чтобы было удобнее. Чонгук, до этого державший подбородок, опускает руку, накрывая ею чужую ладонь, большим пальцем гладя по тыльной стороне. Дыхание щекочет щёки, оседая теплом на коже, пока Тэхён придвигается всё ближе, будто желая согреться жаром чужого тела. Но Король прерывает эти попытки на корню, отстраняясь. Принц непонимающе поджимает влажные губы. Он смотрит в чужое лицо, пытаясь найти там причину сего действия, и глубоко вдыхает, когда понимает, что не дал ответ на заданный ранее Его Величеством вопрос. — Хочу, — тихо шепчет, будто рассказывая что-то сокровенное, будто жизнь свою на кон ставит. — Я хочу разделить с Вами ложе, Ваше Величество. И смотрит своими янтарными глазами сквозь зрачки прямо в душу, доставая все эмоции наружу, вскрывая все спрятанные желания. Тэхён льнет ближе, снова накрывая чужие губы, и прикрывает глаза, сминая в поцелуе. Чонгук рвано выдыхает, чувствуя, как непонятный трепет накрывает с головой, будто Чон не целует принца, а держит в руках самое сокровенное, которое может разбиться в одно мгновенье. Его Величество хватает чужие предплечья и не спеша притягивает к себе, вынуждая сесть на его бёдра. Продолжает забываться в поцелуях, руками исследуя открытые участки нежной кожи шеи, рук и живота, держась подальше от ран на спине, до сих пор чувствуя вину, стоящую комом в глотке из-за них. Тэхён робко кладёт руки на широкие плечи, опуская их по груди, доходя до лент на чогори. Медленно тянет за концы, из-за чего Чон разрывает поцелуй, переводя поплывший взгляд на его руки. Выдыхает, когда узел развязывается, и вновь льнёт к покрасневшим губам, поглаживая бёдра сквозь ещё чуть влажные паджи. Тэхён плавно закрадывается руками под ткань, оглаживая чужую грудь, перемещая их к краю, чтобы скинуть мешающую одежду. Цепляется руками за плечи, пытаясь прижаться ближе, но морщится и шумно выдыхает, когда кожа спины натягивается, покрываясь инеем. — Слезь. Чонгук, отстранившись, ждёт, когда его приказ исполнят. Тэхён поджимает губы и аккуратно слазит с чужих бёдер, пытаясь не зацепить ни свою эрекцию, ни Короля. Чон тянется к баночке с вазелином, стоящей неподалеку, и, бросив её на кровать, встаёт, скидывая и низ одежды, оставаясь полностью обнажённым. Взгляд Тэхёна падает на чужой вставший член, на блестящую головку бархатистого оттенка, и принц смущенно краснеет, отводя глаза. Организм у них одинаковый, но это всё равно до дрожи в коленях смущает. Король приближается и, убрав непослушные русые пряди, целует в лоб, заставляя Тэхёна покраснеть ещё больше. Оглаживает большими пальцами выступившие тазовые косточки и осторожно стягивает ткань паджи к щиколоткам, после и снимая вовсе. Принц сразу же сводит колени вместе, чтобы прикрыть возбуждение, отскочившее из-под ткани, но Чонгук недовольно цыкает языком. — Тебе не нужно меня смущаться. Король садится на постель, жестом показывая, чтобы Тэ сел в своё прежнее положение, ибо так спина не пострадает. Принц смиренно слушается, садясь сверху и резко выдохнув, когда случайно заставляет возбуждения сомкнуться. Чонгук, ожидая, пока Ким удобно устроится, тянется к баночке, лежащей в покрывалах, и, открыв, окунает в её содержимое пальцы, подбирая приличное количество скользкого вещества. Хватает рукой за шею, притягивая к себе для поцелуя, вторую заводя за спину. Проникает между ягодицами, быстро находя вход и на пробу касаясь пока ещё не до конца согревшейся смазкой. Тэхёна пробирает дрожью, и он разрывает поцелуй, утыкаясь лбом в чужое плечо, часто дыша. — Не бойся, — Король целует в висок. — Я не сделаю тебе больно, — виновато поджимает губы, вспоминая о четырёх следах на спине. Прогоняет мысли прочь. Оглаживает подушечками пальцев вход, целует в плечо. Легко проникает внутрь, благодаря обилию смазки, и прикрывает глаза, когда чужие губы покидает протяжный вздох. Тэхён закидывает голову, цепляясь за чужие плечи, и облизывает вмиг ставшие сухими губы, прикусывая нижнюю. Чонгук невесомо придерживает за поясницу, нашептывая на ухо, чтобы принц держался крепче. Тэхён, конечно же, его не слышит, утопая в водовороте эмоций и новых ощущений из-за пальцев, аккуратно раздвигающих стенки изнутри. Чон добавляет третий палец и целует в ключицу, видя, как чужое лицо слегка хмурится от дискомфорта. Толкается глубже, губами ведя хаотичные узоры на чужой коже, и шумно выдыхает, когда Тэхён полосует ногтями его кожу и глубоко стонет, закидывая голову назад. Король продолжает массировать недавно найденный бугорок, из-за которого принц не сдержался. Тому, похоже, это очень нравится, раз тело начало так дрожать. Чон усмехается и вынимает пальцы, не отказывая себе в удовольствии провести ребром ладони между ягодиц напоследок. Тэхён утыкается лбом в чужое плечо, разочарованно выдыхая из-за ярко вспыхивающего желания вновь стать заполненным. Голова кружится то ли от жара, исходящего от тела рядом, то ли из-за напряженного дня, то ли из-за волны возбуждения, расходящейся телом. Ким облизывает сухие губы и поднимает голову, заглядывая в глаза напротив и тут же утопая в черноте непроглядной бездны. — Двигайся так, как тебе будет удобно. Чонгук, немного приподняв чужой таз, направляет ствол внутрь, утыкаясь головкой в пульсирующий сфинктер. В глазах напротив на мгновенье появляется страх, тут же утопающий в пучине желания. Тэхён медленно опускается, принимая наполовину, и приоткрывает рот в неслышном стоне, лишь прерывисто выдыхая. Чонгук перемещает руки на стройные бёдра, скользя к выступающим косточкам таза. Целует открытую шею, пока Тэхён изгибается, принимая Короля полностью, и непроизвольно стонет, сжимаясь вокруг плоти. Чонгук сгорает в желании перехватить тело поперек спины и начать входить так же, как и захлёбывается в чувстве вины, омерзительным голосом шепчущим на ухо, что Тэхён его никогда не простит. Ну и главное — зачем он отдал тот приказ? Из-за того что испугался влечения к себе подобному? Или же из-за чужого надменного взгляда? Может, из-за понимания того, что собственные чувства никогда не будут взаимными? Какой же он жалкий. — Поцелуй меня. Шепчет куда-то в ключицу, чуть прикусывая кожу, чтобы его услышали. Тэхён суматошным движением поднимает руку, касаясь чужой шеи, и, наклонив голову, прикасается к горячим губам, топя в поцелуе стон. Поднимает таз, после медленно опускаясь. Чонгук же сильнее сжимает бёдра, душа в себе желание руководить процессом. Принц понимает без слов, словно считывая мысли в темноволосой голове, и, разорвав поцелуй, вновь поднимается, тут же заполняя себя полностью и краснея от шлепка, пронзившего тишину комнаты. Начинает двигаться ритмично, пытаясь уловить отголоски сознания, не дающие раствориться в его личном грехе до последней капли. Чонгук ведёт носом по шее, но скольжение выходит смазанным из-за движений Тэхёна. Русые прядки опускаются на лоб, прикрывая подрагивающие ресницы, а зацелованные невинно-алые губы завлекающе приоткрыты. Чонгук не выдерживает и, заставив Тэхёна принять плоть полностью, глушит низкий стон собственными губами, впиваясь поцелуем в чужие. Сминает требовательно, языком проникая между ними, оглаживая кончиком ребристое нёбо. Ким мычит в поцелуй и хочет хоть немного приподняться, ибо ствол внутри давит на что-то необычайное, разгоняющее ток по телу и заставляющее поджать пальцы ног. — Ложись на живот. Чонгук внезапно разрывает поцелуй, облизываясь и со всех сил гася вспыхнувшие на дне глаз огни. Тэхён повинуется, не сказав и слова. С тихим стоном поднимается, позволяя члену выскользнуть, и сразу же пунцовеет от хлюпа, сопроводившего действие. Ложится грудью на кровать, пряча горящее лицо в изгибе локтя, и чувствует, как изнутри его прожигает стыд, когда он встаёт на колени, поднимая зад. Изгибается насколько позволяет онемевшая кожа спины, когда Король, вновь отыскав смазку, мажет ею между ягодиц, не удерживаясь от желания проникнуть вглубь тела двумя пальцами, оглаживая растянутые стенки изнутри. Придерживая чужой таз, ведёт головкой по входу, плавно толкаясь и рыча от рефлекторных сжиманий вокруг плоти. Наклонившись вперёд, опирается руками о кровать по бокам от тэхёнового тела. Входит ритмично и глубоко, пребывая в плену желания, сгущающего воздух в комнате. Тэхён всё так же пахнет цветами, а свечи продолжают освещать полумрак, воском капая на стол. Пламя издаёт тихие звуки, которые перекрываются судорожными вздохами и редкими стонами с рубиновых губ принца, сжимающего дорогие простыни до побелевших костяшек от удовольствия, берущего в плен юное тело. Ким тянется к сочащемуся члену, облегчённо выдыхая, когда проводит большим пальцем по головке, размазывая смазку. Упирается лбом о кровать и закусывает губу, чтобы не застонать, когда Чонгук сзади начинает двигаться быстрее, рыча из-за упавших на глаза чёрных прядей. По телу проходит мелкая дрожь, и Тэхён почти что вскрикивает, кончая себе в кулак и тут же прикрывая рот свободной рукой, вспоминая, что они во дворце не одни. Король кончает следом, глубоко войдя внутрь и сбито дыша. Покидает пульсирующую дырочку, валясь на кровать и низким от рычания голосом говоря: — Иди ко мне. Тэхён, глубоко вдохнув, переворачивается на бок и прижимается ближе, чувствуя пожар в лёгких. Чонгук нежно поглаживает его плечо, носом утыкаясь в русые пряди, нарушая их покой. — Прикажу приготовить купальню, ты не сможешь спать в таком виде, — Король проникает рукой между ягодиц и проводит по сфинктеру, чувствуя, как оттуда вытекает его семя. — Хорошо, — Тэхён утыкается носом в грудь, и Чонгук не может себе запретить сравнить принца с котёнком. — Я сам буду обрабатывать твои раны, — поджимает губы. — Хорошо, — выдыхает, щекоча тёплым потоком кожу. — Из покоев не выходить, пока не выздоровеешь совсем. — Хорошо. — Я влюблён в тебя, — прикрывает глаза, растягивая губы в улыбке от облегчения. — Хор… Что? — Тэхён поднимает голову, распахивая глаза. Ему послышалось? — А что? — Чонгук тихо смеётся, опираясь локтем о кровать и подпирая ладонью голову. — Мне нельзя в тебя влюбляться? — задорно поднимает бровь, но звёзды в черноте глаз тут же гаснут, а взгляд тупится. — Прости меня… Я… — глубоко вдыхает. — Я не знаю, что на меня нашло, — поджимает губы, хмуря брови. — Это всё из-за страха быть отвергнутым. Ты всегда так пренебрежительно на меня смотрел, я даже не осознавал насколько это важно, пока не возжелал тебя… — поднимает взгляд, утопая в янтарного цвета радужках напротив, владелец которых заинтересованно слушает, даже не моргая. — Я… Я пытался поговорить, но всё, что между нами было — это указы и ненавистное «Да, Ваше Величество», — закрывает глаза. — А затем эти все дурацкие приказы… Кто нормальный бы вены порезал ради другого? — хмурится. — А ещё в купальне… Ты почему так просто перед другими раздеваешься? Я был в бешенстве от мысли о том, что ты мог бы так запросто раздеться перед кем-то другим и… Прости меня, я такой гл… Тэхён прижимается губами к чужим, хаотично мажа, рукой вплетаясь в смольные волосы на загривке. Чонгук чувствует солёный привкус и отстраняется, смотря в полные влаги янтарные глаза. — Эй, ты чего… — стирает мокрые дорожки, после целуя в щёки. — Ты прощён, — Тэхён кривит губы в облегчённой улыбке. — За всё прощён, — чувствует, как глаза вновь наполняются слезами, и прячет всхлип в поцелуе, делясь солёным привкусом с Королём. — Ну вот, ты вновь плачешь из-за меня, — Чонгук разъединяет их губы, непонимающе моргая. — И говоришь, что простил? — Не тебе решать, кого мне прощать, а кого нет, — Тэ фыркает, садясь на кровати и вытирая мокрые щёки. — Ты уже во второй раз за сегодня просишь прощения, не надоело? — шмыгает носом. — Ради твоего прощения я готов сделать это ещё тысячу раз, — поджимает губы. — Мне, правда, очень жаль… — Тебе нужно будет ещё раз обработать раны, — решает перевести тему принц. — Я чувствую, что ещё немного и эффект от мази пройдёт. — Сначала мы идём в купальню, — хмыкает Король, поднимаясь и надевая паджи. — Мы? — Тэхён проходится языком по сухим губам. — Да, — серьёзным королевским голосом отвечает Чонгук. — Я помогу тебе вымыться. Чувствую себя неудобно из-за того, что… не успел выйти. — Это что, Ваше Величество, уши покраснели? — спрашивает Ким, улыбаясь. — Да что ты несешь такое?! — Чонгук надевает чогори и треплет волосы, заставляя чёрные пряди накрыть кончики вспыхнувших ушей. Затем подходит ближе к Тэхёну, преподнося его одежду. — Чувствую, будто мы положениями поменялись, — недовольно пыхтит, отходя от кровати и смотря на то, как Тэхён не спеша одевается. Тот не отвечает, лишь улыбаясь. Надевает штаны, чуть хмурясь от неприятных ощущений сзади, и накидывает чогори, мысленно благодаря что ткань не раздражает исполосованную кожу. Завязав узел, поднимает взгляд на серьёзного Чонгука, смотрящего в стену. Подходит ближе, пытаясь понять причину. — Готов? — Тэхён кивает. — Тогда пойдём. — Хорошо, — улыбается, смотря под ноги. Медленно идёт за всё таким же задуманным Королём, выходя на улицу. Слегка дёргается от испуга, когда низкий голос нарушает повисшую между ними тишину, чтобы приказать слугам быстро подготовить купальню. Те кивают и, зло косясь на Тэхёна, удаляются исполнять приказ. — Они постоянно так себя ведут? — Чонгук сводит брови к переносице, смыкая руки за спиной. — Да, — Ким кивает. — Я уже привык, — давит из себя улыбку, пряча взгляд. Чонгук хмыкает, продолжая шагать. Затем резко останавливается, от чего Тэхён едва не ударяется носом о чужую спину. — Отныне ты не главный евнух, — Чон разворачивается. — Ты станешь почётным гостем моего двора, — смотрит оценивающе, наблюдая за каждой эмоцией, появившейся на чужом лице. Тэхён издаёт смешок. — Я сказал что-то смешное? — Чон непонимающе щурит глаза. — Завтра по дворцу будут ходить новые слухи, — Тэ поднимает янтарный взгляд. — Легенды о том, как главный евнух соблазнил Короля, чтобы вернуть себе хорошую жизнь, — кривит губы в улыбке. Чонгук сердито сжимает челюсть. — Ты не хочешь? — кусает губы. — Евнухом я смогу быть с тобой почти круглосуточно, — опускает глаза. — Было бы глупо отказываться от такой возможности, нет? — улыбается. Чонгук делает то же самое. — Да, ты прав, — поднимает глаза, смотря на звёздное небо. — Но я бы хотел подарить тебе лучшие одежды и драгоценности, а не… ханбок евнуха. — Любой подарок от Вашего Величества будет в радость, — Ким кланяется, чуть ёжась из-за мурашек, покрывших спину. — Красиво говоришь, — Чонгук усмехается. — Пойдём уже, замёрз наверное, — разворачивается. Спустя время ставит перед фактом, продолжая шаг: — Ты станешь главным супругом во дворце, должность евнуха тебе не подходит, — хмыкает, подтверждая свои слова. — Что? — Тэ опешило распахивает глаза. — Но, Ваше Величество! Так нельзя! — хватает Чонгука за плечо, разворачивая к себе. — Я же мужчина! Что скажет совет? — вскидывает брови. — Что скажет твой народ? — Не беспокойся об этом, — Чонгук заправляет русые пряди за ухо, целуя в открытый лоб. — Порву глотку каждому, — усмехается. И, прежде чем Тэхён сообразит следующий ответ, захватывает в плен мягкие губы, чувствуя, как под рёбрами взрываются целые вселенные, усыпая звёздами черноту души так же, как и ночное небо, сверкающее маленькими искрами неизведанных огней.