THE BOOK REPORT

— Йен. — Йен, — снова позвал Лип. Парень заглянул в комнату, обнаружив, что брат все еще лежит в постели, и при этом выглядит так, будто его сейчас вырвет. — Выглядишь дерьмово. — Да неужели, гений. Видишь сочинение? — Лип указал на пол. — Тебе нужно отнести это сегодня Микки Милковичу в школу. Но не отдавай, пока он не заплатит двадцать баксов. Хорошо? — Какого хуя? Этот малый гребаный псих, Лип. Как мне его вообще найти? И что, если он не заплатит? — Заплатит, оно ему нужно. Скорее всего, он болтается под школьными трибунами. Подняв листки с пола, Йен сунул их в рюкзак и, прежде чем выйти, бросил на брата злобный взгляд. — Не будь гребаным ссыклом, — крикнул вдогонку Лип, когда парень уже спускался по лестнице. Добравшись до школы, Йен тут же направился к стадиону, в надежде, что Микки Милковича там не окажется. Эта семья была еще тем пиздецом, причем даже без учета их папаши — сраного нациста. Старшекласника, рыжеволосый заметил почти сразу: тот сидел под трибунами и курил. «Блядь», — пробормотал Йен себе под нос, подходя чуть ближе. — Привет, Микки. Темноволосый парень обернулся и оглядел его с головы до ног: смесь отвращения, подозрения и агрессии отразились на грубоватом лице, когда он выдохнул дым через ноздри, как бык, готовый броситься в атаку. — А ты, блядь, кто такой? — спросил Микки, прежде чем снова затянуться сигаретой. — Я Йен. Галлагер. Брат Липа, — юноша осторожно подошел ближе, вытаскивая из рюкзака сочинение.

***

Микки наблюдал, как придурковатый рыжик растерялся от страха при звуке его слов. — Это что, блядь, мое сочинение? В последнюю минуту, Галлагер, — сказал он, вставая и двигаясь в сторону Йена, попутно выбрасывая окурок. — С тебя двадцать баксов. — Отвали, я не собираюсь выкидывать двадцатку за это дерьмо, — Микки протянул руку, чтобы выхватить листки, но маленький засранец двигался слишком быстро для него. — Отдай сюда, долбоеб, — рассмеялся он. Галлагер продолжил стоять на своем, хоть и выглядел чертовски напуганным. — Двадцать баксов, плати или … Или вали нахуй, — выпалил Йен. Брюнет придвинулся ближе, но парень не отступил. — Что ты, блядь, сказал? — Двадцать баксов. Плати либо проваливай, — ответил Галлагер, почувствовав некоторую уверенность и пристально глядя на задиру. Он не хотел этого признавать, но что-то в этом парне ему нравилось. — Отдай эту чертову писульку, рыжий еблан, — выплюнул Микки, с силой толкая Йена в грудь. Наглый мальчишка толкнул его в ответ, причем довольно жестко. Маленький говнюк оказался сильнее, чем брюнет ожидал. Никто уже давно не противостоял ему, с такой дерзостью, и это что-то с ним делало. Он словно почувствовал то, чему не знал объяснения. С тяжело вздымающейся грудью, Галлагер стоял и смотрел на соперника широко раскрытыми глазами, ожидая, что же дальше сделает Микки, который не сумев сдержать ухмылку, искривившую пухлые губы, опустил взгляд, а затем вытащил двадцатку из заднего кармана. Приподняв одну бровь, словно бросая вызов рыжему, Милкович протянул купюру.

***

Йен взвешивал свои шансы. Он был почти уверен, что Микки ищет драки, и не знал, должен ли попытаться убежать или же бороться с брюнетом. В конце концов, Лип наверняка разозлится, если не получит свои деньги. Но между тем, пока все это происходило, Йен также осознавал, что его член в значительной степени напрягся: стычка оказалась весьма сексуально заряженной, и он не мог понять, что, блядь, случилось. Как, черт возьми, он нашел Микки Милковича возбуждающим? Хотя, конечно, у парня были эти потрясающие голубые глаза, и никто не стал бы отрицать, что его губы буквально созданы для того, чтобы сосать член. Блядь! Йен понимал, что смотрит слишком долго и пристально, пока его глаза беззастенчиво скользили вверх и вниз по всему телу… Микки Милковича! — Какого хуя ты пыришься, Галлагер? Ты че, ебаный педик? — Что бля? Нет. НЕТ! А может ты блядский педик? — Неверный ответ, ублюдок. Микки бросился на рыжего, и они упали на землю, перекатившись несколько раз в попытке взять верх друг над другом. В итоге Йену это удалось и он тут же нанес удар Микки в челюсть, прежде чем быть откинутым на спину и получить в лицо от брюнета. Нос не сломался, но было чертовски больно, и Йен чувствовал, как капает кровь, пока он изо всех сил пытался высвободиться из цепкой хватки местного гопника. — Микки, прекрати, мать твою, прекрати. Можешь забрать это чертово сочинение. Оттолкнув его, Милкович встал. Оба пыхтели и тяжело дышали. Поднявшись на ноги, Йен проследил, как Микки поднял с земли деньги и листки, а затем сложив их, спрятал в задний карман. — Неплохо, Галлагер, — сказал Микки, закуривая очередную сигарету и усаживаясь на землю. — Хожу на военную подготовку, — ответил рыжий, понимая, насколько неубедительно прозвучали его слова, как только он их произнес. Микки улыбнулся ему: — Ты долбаный придурок Галлагер. Как, черт возьми, твоя рыжая пидорская задница выживет в Саут-Сайде, а? Брюнет протянул ему сигарету. Йен шагнул вперед и взял ее, внимательно наблюдая, не ловушка ли это. Затянувшись, рыжий заинтересованно посмотрел на Микки: казалось, весь гнев покинул его. Подойдя чуть ближе, Йен сел на расстоянии вытянутой руки, передавая сигарету обратно. — Ты кому-нибудь расскажешь? — спросил он. — Кто знает.

***

Повернувшись, Милкович посмотрел на соперника. Йен. Он видел страх в глазах Галлагера, и в кои-то веки это не заставляло его чувствовать силу или удовлетворение. Только грусть. Отправляясь сегодня утром в школу, брюнет никак не ожидал, что столкнется лицом к лицу с правдой. Ему было шестнадцать. Как долго, черт возьми, он будет лгать себе о том, кто он? О том, кем он был. Микки нравились рыжие волосы, веснушки и щенячьи зеленые глаза, которые уставились на него. В его руках была возможность разрушить жизнь этого парнишки. Как легко было бы растрепать всем, что Галлагер — чертов педик. Членосос. Совсем как он. Как Микки. Он сделал еще одну затяжку и передал сигарету Галлагеру, который выглядел чертовски очаровательно курящим, поэтому он прикусил губу, чтобы не улыбнуться. — Можно мне двадцать баксов? Не хочу получить еще и от Липа, — сказал Йен с ухмылкой на лице, а затем вернул сигарету, позволив их пальцам случайно соприкоснуться. — А ты действительно тупой говнюк. Не знаешь, когда надо заткнуться, да? — брюнет сделал еще одну затяжку. — Итак, у тебя есть парень? — он отвернулся, не желая видеть лицо Галлагера, когда тот ответит. — Типа того. Микки резко повернул голову, почему-то шокированный тем, что у этого педика-первокурсника уже был парень. Самое большее, что он делал, это смотрел гей-порно и совал всякую хрень себе в задницу. И, по-видимому, заводился при виде рыжих придурков. — Принимаешь в задницу член своего парня? — спросил он, вопросительно подняв брови. Галлагер рассмеялся, запрокинув голову. — Не-а, Мик, мне нравится… ну, знаешь… давать. Я — топ. Отвернувшись, Микки сделал последнюю затяжку, пытаясь остановить реакцию своего тела. Мысли о том, чтобы нагнуться для рыжего, чтобы его прижимали к матрасу, чтобы член Галлагера был глубоко похоронен в его заднице, проносились у него в голове одна за другой. Интересно, есть ли у него веснушки на члене и рыжие ли волосы на лобке? Очевидно, что паренек обладал гораздо большим опытом, чем он сам. В конце концов, было достаточно удобно иметь парня для траха. Он вытащил из кармана двадцатку и протянул ее. Галлагер потянулся, чтобы схватить купюру, но Микки убрал руку, посмеиваясь про себя над тем, как легко это было сделать. — Ну же, Микки, — произнес рыжий, улыбаясь ему. — Она тебе нужна? Тогда возьми ее. Галлагер кинулся на него, повалив назад и приземлившись прямиком на него сверху, в попытке дотянуться до двадцатидолларовой купюры, которую Микки перекладывал из руки в руку над своей головой, не давая возможности выхватить ее. Они оба рассмеялись, но спустя пару мгновений все происходящее уже не казалось им настолько веселым. То, что рыжий придурок оседлал его, вызвало некоторую реакцию тела, заставив член стать почти полностью твердым. Йен остановился и посмотрел на парня сверху вниз. Черт, черт, он явно это чувствовал. — Мик? — прошептал Галлагер, с любопытством глядя на него. Сердце Микки бешено колотилось в груди. Оно никогда раньше не билось так быстро — ни в те моменты, когда он принимал кокаин, ни когда убегал от копов, ни когда совершал преступления. Это был самый сильный адреналиновый кайф из всех. Его тело горело, он чувствовал, как над верхней губой выступил пот, а подмышки и футболка сзади стали влажными. Парень нервно сглотнул, глядя на губы Галлагера, потом снова в его глаза. Рыжий слегка подвигал бедрами. Блядь. Никогда в жизни ничего он так не хотел. — Поцелуй меня, — произнес Микки, отпуская двадцать баксов и обхватив руками шею Йена над ним, чтобы притянуть его к себе. Но в этом не было необходимости, потому что губы рыжего уже были на его губах, и они ощущались такими теплыми и мягкими. Брюнет приоткрыл рот: инстинкт взял верх, позволив их языкам соприкоснуться и скользить друг по другу. Блядь. Это было… Охуительно. Он хотел все больше и больше, слушая, как стоны срывались с губ Галлагера и просачивались прямо в него. Йен поднял его, так что теперь они оба сидели, целовались, цепляясь руками друг за друга, пробираясь под одежду. Микки не знал, что это было. Незнакомое чувство, такое чуждое, такое захватывающее. Из-за того, что Йен раскачивался у него на коленях, создаваемое трение приближало его к оргазму. Он должен был, черт возьми, остановиться. Он не мог кончить в штаны. От одних только поцелуев. Так вот на что это должно было быть похоже? Собрав всю волю в кулак он оторвался от губ Галлагера. Они смотрели друг на друга, задыхаясь, чувствуя, как быстро бьются их сердца. — Не рассказывай, — сказал он, спихивая с себя рыжего. — Я не буду. Не буду, Микки. Обещаю. Брюнет был в бешенстве, как и Галлагер, поэтому он просто поднял с земли двадцатку и ткнул ей парнишку в грудь. — Микки, все в порядке. Я никому не скажу. Милкович не мог смотреть на него. Он ушел, почти убежал, не оглядываясь. Блядь. Блядь. Блядь. — Микки… Микки, — слышал парень, как Галлагер кричал ему вслед.

***

Последние три дня Йен ни о чем другом не думал. Микки. Поцелуи. Эрекция. Он дрочил так много раз, что боялся, как бы не навредить себе, но остановиться просто не мог, потому что целоваться с Микки было совсем не то, что целоваться с Кэшем. Он не думал, что можно так сильно хотеть другого человека. Рыжий фантазировал о том, как сосет член Микки, как эти полные губы обхватывают его член, как он раздвигает ягодицы парня и толкается в него. И другие вещи тоже — например, как он прикасается к его лицу или целует в шею, а еще просто обнимает, лежа в постели. Каждый день перед школой он ходил под трибуны, надеясь снова увидеть Микки, но его там никогда не было, и никто не видел брюнета с тех пор. Йен был уверен, что причиной всему — произошедшее между ними. Подходя к трибунам уже четвертое утро подряд, он сказал себе, что если Микки там нет, то он все забудет. Вот почему, как только он заметил черные волосы и дым от сигареты, его сердце забилось быстрее. Микки стоял спиной к нему, прислонившись к столбу. Йен подошел тихо и медленно, не желая дать парню шанс сбежать. Когда он оказался примерно в метре от него, Микки резко обернулся, заставив его остановиться как вкопанного. — Привет, Мик, — сказал рыжий почти шепотом. — Я надеялся увидеть тебя. Микки снова повернулся, прислонился к столбу и затянулся сигаретой. — Ну, вот и увидел, — сказал Милкович, не глядя на него. Йен выжидающе стоял, не зная, что сказать, пока парень не передал ему сигарету. Приняв ее, рыжий подошел чуть ближе, и теперь они оба стояли лицом к пустому футбольному полю. — Ты сдал сочинение? — спросил он. — Оно было для Мэнди. Йен вернул сигарету и придвинулся еще чуть ближе, их тела почти соприкасались. Интересно, слышит ли Микки его дыхание? Их руки были так близко, что он позволил себе коснуться татуированных костяшек брюнета, который вовсе не отстранился. Набравшись храбрости Йен сплел свои пальцы с пальцами парня рядом, отчего по его руке побежали мурашки. Ничего не сказав, Микки сомкнул их и осторожно сжал его ладонь. На лице Йена появилась самая счастливая улыбка, ведь он держал Микки Милковича за руку.