Пушися

По ночному Хогвартсу короткими перебежками из запретного коридора в гриффиндорскую башню торопились два первокурсника. За ними в качестве группы прикрытия шлёпала лапками Пушися, лелея неопределённый план причинения добра и впечатлений всем, кто попадётся. Первой пострадала миссис Норрис. Кошка выскочила из-за угла и привычно мяукнула: «Агась, школьнички». Потом узрела группу прикрытия в лице (в трёх мордах) одного цербера. С истошным мявом кошка умудрилась вскарабкаться по гладкой каменной стене и притаилась где-то на высоте шести ярдов на потолочной балке. Тотчас появился негодующий мистер Филч. — Кто тут мою кошечку обижает?! Связываться со стариком не хотелось, поэтому Пушися повела в воздухе левой передней лапкой, и Малина настойчиво подумала, глядя прямо в лицо зануды-сквиба: — Это не тот цербер, которого вы ищете… — Это не тот цербер, которого я ищу. — послушно забормотал мистер Филч. — Это не те гриффиндорцы, которые вам нужны… — Это не те… — Вы хотите пойти на кухню выпить на ночь горячего шоколада и лечь спать! — А не выпить ли мне шоколада, да на боковую. — принял верное решение мистер Филч и удалился куда-то в сторону замковой кухни. — Круто! Не по правилам! — оценили церберский гипноз Гарри и Гермиона. — Я — джедай! — восхитилась собой Малина. На подступах к гриффиндорской башне на свою беду патрулировал ночной Хогвартс профессор зельеварения. Видимо, ловил нарушителей, которых загонял для него Филч со своей кошкой. Однако, на сей раз оказалось, что цербер проворнее любого школьника, включая легендарных мародёров и близнецов Уизли. В самом деле, кто бы смог следить одновременно за всеми тремя головами и пастями? Вот и профессор Снейп не успел опомнится, как был схвачен, скручен и зафиксирован лапками без всякой надежды вырваться и достать волшебную палочку. А над головой у него шумел разговор, от которого голова шла кругом: — Севочка! Ой, настоящий Севочка! Замызганный какой… и на Рикмана ну вот совсем не похож… но всё равно лапочка! — Гарька! Ты чего дерёшься? Профессора от нас спасаешь? Чудак-человек, он тебя гнобит, придирается по чём зря, а ты его спасать кинулся… Не боись, Гарька, ничего твоему злыдню не будет. Щас мы его сами спасём немного, и — на свободу с чистой совестью. А ты иди, Гарька, иди вместе с Гермионкой спатиньки! — Малинка, ты чему детей учишь?! — Я? Соблюдать режим дня. А ты что подумала? Тьфу на тебя, шиппер тыквопирожный, они ещё маленькие. Идите, дети, идите, не слушайте тётю собачку, тётя будет глобальные проблемы решать. Калинка, лизни уже профессора, пусть успокоится, а то его сейчас кондратий обнимет. — Я? Такую пакость на язык? Да ни за что! Золя, давай, сначала ты лизни пару раз. — А чё сразу я? — Ну, во-первых, это твой Севочка-лапочка. Во-вторых, у тебя слюна очищающая, раз в жизни у человека голова будет чистая. А также душа и мысли. А, в-третьих, не лизнёшь — я тебя за ухо укушу. — Ну вот, так бы сразу и сказала… Лижу. Теперь ты, Калинка… Ага, действует. — Ой, девочки, по-моему, он у вас поломался. А нет, глазами моргает. Ну что, профессор, переговоры? Переговоры немного затянулись. Пока профессор осознал наличие цербера-менталиста, в котором живут души трёх могучих то ли волшебниц, то ли пророчиц — они сами не сразу определились… Пока ему разъяснили, что спасать Поттера, самого профессора и всю магБританию в целом будут в любом случае… И Волдеморта, и Дары смерти в кучку складывать… в смысле, в две отдельные кучки. В общем, бедный зельевар едва на самом деле не поломался мозгами. Но когда ему разъяснили возможности церберовой слюны… Объясняла волшебница, живущая в Средней голове. Девица путалась в собственном имени, называя себя то ангелом, то вообще коллоидным раствором, но какая разница, как её зовут, если рядом настоящее чудо. Три чуда. В мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, изменяя его разум, околдовывая чувства и преобразуя само тело, Снейп верил с детства. В могуществе слюны Средней и Правой головы убедился только что. Оставалось испытать свойства слюны Левой головы. Кстати, а уважаемая Пушися не позволит потом на пробу… слюны каждой головы пару флаконов? Или пару десятков? Нет? Ну ладно, может быть потом уважаемые дамы передумают… — Надо же, мы — уважаемые дамы! Что за прелесть эта старомодная вежливость… — Ты зубы-то свои видела? Тебя попробуй не уважь! — И то верно… — Ладно, харош трепаться! Надо дело делать. Профессор, ты рукавчик-то заверни. Смотрим, девочки! — Ничего не получится, — вынесли вердикт Малина и Калина. — Метка — часть плоти, превращённая в самостоятельный артефакт, который сцеплен с душой и телом самого волшебника. Во-о-от ниточка чёрная тянется через сердце и прямо в мозг. Если метку попытаться выесть, то помрёт профессор прямо на операционном столе, в смысле на полу, от инфаркта. Или инсульта, как получится. Профессор приуныл. Свобода откладывалась. Золя кинулась утешать подопечного, уверяя, что не всё потеряно, придумают они, как справиться с этой напастью. В этот напряжённый момент удачно появился Пивз. — А что это вы тут делаете, а? — радостно булькнул полтергейст. — Чем-то неприличным занимаетесь? Небось безобразия нарушаете? А вот я сейчас свидетелей позову! И завопил: — Аля-я-ярм! Цербер на свободе! — Стоять, молчать, бояться! — возмущенно гавкнула на Пивза Калина. Ко всеобщему изумлению, неугомонный полтергейст так и поступил. Замер на месте, задрожал, побледнел, и даже изменил внешний вид. Теперь он выглядел как молодой парень в старинной одежде с очень широким ртом и испуганно распахнутыми глазами. — Ой, а чего это ты меня слушаешься? Отвечай! — обрадовалась Калина. — А тебя попробуй не послушайся. — нервно хихикнул Пивз. — Мы, неживые, связаны с миром мёртвых вроде как хвостом. Если ты перекусишь этот хвост, то не будет мне ни посмертия, ни нынешней службы, ни будущей жизни. Развеешь насовсем. — Я не буду тебя развеивать. — с сочувствием ответила Калина, которая уже разглядела серебристо-розовый хвост, который тянулся от фигурки Пивза в никуда. — Только служи как следует, всерьез, и не хулигань зря. — Как прикажете! — церемонно поклонился Пивз. — Что ж нам всё-таки делать? — не позволила надолго отвлекаться на потусторонние темы неугомонная Золя. — Решить глобальную проблему, до полуночи, как Золушка какая-то… не поспеем мы все крестражи собрать… Пойдёмте, что ли, Квиррела разбудим. — Зачем вам Квиррел? — несколько ревниво поинтересовался профессор Снейп. — Так у него в голове Волдеморт живёт, с ним поболтаем. — рассеянно пояснила Золя. — Есть фанатская версия, что больше всего избавиться от Волдеморта хотел сам Волдеморт, вот и проверим. Если да — он нам поможет. А если нет — так хоть Гарьку от этого квеста избавим. — А ещё можно Дамблдора разбудить. — предложила Малина. — Хотите устроить пижамную вечеринку? — обрадовался Пивз. — Я участвую! И неугомонный полтергейст превратил свой призрачный камзол в столь же призрачную ночнушку с рюшечками. — Вечеринку — потом. Когда проблему решим. — сурово сказала Малина. — Хоть пижамную, хоть пенную. А пока… — Точно! — подхватила мысль Золя. — Если у нас тут дамбигуд, то он нам чего хорошего посоветует, он спец по общему благу! — Ты сама-то веришь в дамбигуд? — скептически поинтересовалась Малина. — А если дамбигад, то один нямк, и проблемой меньше. — флегматично проговорила Калина. — Пойдёмте уже. А то спать хочется. И Пушися зашлёпала лапками по направлению к директорской башенке. Направление подсказывал и показывал Пивз. Профессор Снейп плёлся сзади. Видимо, из любопытства. Или надеялся, что слюной всё-таки поделятся. Далеко идти не пришлось. Уже в соседней галерее компания наткнулась на директора Дамблдора в пунцовом бархатном халате, ночном колпаке и с большой кружкой, источающей пар и вкусный запах горячего шоколада. Но на реакцию старого волшебника этот мирный антураж никак не повлиял. Миг — и кружка полетела в сторону, из рукава пафосного халата выпорхнула узловатая волшебная палочка и вычертила в воздухе что-то вроде скрипичного ключа. Под сводами старинного замка зазвучала ожившей печалью соната Дебюсси. Малина музыку ненавидела с детства. С того самого детства, когда мама и папа прививали девочке хороший вкус, оскомину которого потом смог перебить только AC/DC. Так что, услышав классическую заунывь, Малина озверела. Можете представить озверевшего цербера? Даже Дамблдор впечатлился и начал выплетать волшебной палочкой что-то сложное. Судя по выражению лица директора — вряд ли чары приятных грёз. Правая и Средняя головы уже исправно похрапывали, как положено церберу под звуки музыки, так что сманеврировать Пушися не успевала. Единственное, что могла сделать Левая голова — изо всех сил чихнуть. А когда Дамблдор заслонился рукавом халата от брызг едкой слюны, невольно сбив ритм заклинания — вытянуть шею и цапнуть из руки палочку. Нямк, хруп… на пол упали обломки старинной бузины. — Не-ет! — отчаянно закричал старый волшебник. Он был жалок и жуток, и выглядел сейчас на всю свою сотню с хвостиком лет. — Ой. — застенчиво подумала Малина. — Ой-ёй. — поддержали её очнувшиеся Калина и Золя. Северус Снейп кинулся было к своему старому учителю, хотел напоить каким-то зельем. Но потом вгляделся в тускнеющие глаза, и отстранился, пряча в карман бесполезный отныне для Дамблдора флакон. — А он теперь не волшебник. Вот вообще. — пояснила Калина. — Был такой яркий, а сейчас потух, как лампочка перегоревшая. Прежде чем совестливые попаданки успели запечалиться о том, что так резко обошлись с уважаемым светлым волшебником, что он теперь вовсе и не волшебник, вдруг раздался странный звук, как будто лопнула струна. А потом послышался голос нежный и бесплотный: — Первый ушёл за земной окоём, Там место ему отныне. Прежде, чем ночь сменится днём, Два других отправьте за ним. Пока не настанет рассвета срок, Смерти отдайте тройной оброк.