Ты зря умер

Леви доложили: Закклай убит, Эрен сбежал, командование разведотряда захвачено. Он не может найти себе места. Тот, кого он считал надеждой человечества, предал их. Его союзник сидит прямо перед капитаном - отвратительно спокойный, слишком серьезный. Зик ведет себя так, будто знает о всех их планах наперед, и Леви это ужасно раздражает. Он не может дождаться того дня и того момента, когда все закончится и он с удовольствием сможет врезать ногой прямо по надутой роже этого ублюдка. Он с хрустом сломает ему челюсть, разобьет нос о колено, заставит его сложиться пополам и скорчиться от боли. В ушах запульсировало сердце, кулаки сжались сами собой. Нет, он сделает это без удовольствия. Он сделает это с холодной яростью, с той, с какой он всегда убивал титанов. Он не может позволить Зику остаться в живых, такой исход невозможен. Он должен убить его, должен прикончить, должен отомстить за всех, кого нет в живых из-за этого проклятого марлийского воина, отомстить за..... За него. Леви зовут посыльные. Он вздрагивает, будто проснувшись, встает. Поднимается к ним на приводе, на ветви гигантского леса. Еще одна плохая новость. Теперь он знает о предательстве Елены и остальных добровольцев. Капитан опускает глаза, в которых вдруг потемнело. Голова, обычно спокойная и холодная, вдруг стала такой раскаленной, будто он стоял в огне. В висках застучала кровь, по затылку разлилась саднящая боль. Леви прижимает ледяную руку к лицу, чтобы хоть как-нибудь прийти в себя, но всё без толку. Его затуманившееся сознание накрывают те болезненные воспоминания. Он видит беззаботно смеющуюся Изабель, а рядом с ней улыбающегося Фарлана. Леви стоит посреди поля, усеянного окровавленными телами солдат и к нему прикатывается оторванная голова с раскрытыми в ужасе глазами и русыми хвостиками. Он видит сердитое личико Петры, которая в очередной раз отчитывает Оруо за его дурацкую привычку во всем подражать капитану, Гюнтер и Элд смеются над ними, стоя в сторонке. Леви летит между деревьев гигантского леса. Повешен. Второй, третий впечатаны в землю. Четвертая вжата в ствол, подняв вверх подбородок. Сердце пронзила такая боль, будто он упал грудью на стекло в разбитой раме. Лица Нанабы, Майка, Нифы, Саши и сотен других погибших мелькают перед глазами. Теперь вместо них лишь серые могильные плиты с ровно высеченными в камне именами. Бесконечное кладбище солдат, которое он видел постоянно, сколько помнил себя в разведке. И та атака на звероподобного.... Леви передернуло. Будь он псом, у него бы сейчас встал дыбом загривок и оскалились зубы. Капитан плотно сжал их, чтобы сдержать в себе то, что сейчас так дико металось и хотело наружу, рвало его плоть и ломало ребра изнутри. Он не мог видеть и помнить тех лиц, которые со страхом, с животным ужасом смотрели в голубые глаза того, кто отдавал приказ. Он не мог знать, с каким отчаяньем они садились на лошадей и выстраивались в ряды самых настоящих смертников, не готовых к смерти. Он не мог слышать их слез и криков, выстрелов ракет и рев звероподобного титана, взрывы каменных снарядов, врезающихся в плоть коней, людей, стены домов. Тогда он был далеко. Он был не рядом. Им был получен приказ, ради выполнения которого свои жизни отдали почти все, кто находился на миссии по возврату стены Мария. Могло бы ему стать легче, находись он в тот момент в рядах самоубийц? Навряд ли. Леви через силу сглатывает. Перед глазами опять всплывает сцена. Там, в Сигансии, на крыше.... Он, Ханджи, кричащие Эрен и Микаса, Флок, Жан, Конни и Саша, обугленное черное тело Армина и.... Нет, он не может вспомнить. Он не хочет. Он не может позволить сейчас себе об этом думать, НЕТ. О н . . . Леви не может произнести это имя даже в голове. Е г о ж е р т в а . . . Он запрещает себе думать о этом, он НЕ БУДЕТ. Б ы л а . . . НЕТ. Н е . . . ПОЖАЛУЙСТА! Капитан дергает себя назад и влево и со всей силы ударяется спиной и затылком о ствол. Сползает. Горло горит от плотного комка слез, застрявших в гортани и легких, дыхание частит так сильно, будто он бьется в лихорадке. Голова болит сильнее. Э р в и н . Леви больше не может. Он сжимает себя руками изо всех сил, чтобы исчезнуть, его тело сотрясают толчки рыданий. Э р в и н С м и т . Бесконечная агония прорвалась наружу. Т ы з р я у м е р .