Victory, малышка

Бэлла сидела в плетеном подвесном кресле балкончика школы Леди и думала, что мечтать о таком не могла. Она — финалистка, без пяти минут Леди. Господи, как это было охуенно. Всё, что здесь случилось. Иногда было сложно, плохо, больно, но из всего она сумела извлечь уроки. Уроки, которые пригодятся ей в новой жизни. Попасть сюда мечтает каждая десятая, а попадает — каждая тысячная. И она — не верится до сих пор! — одна из них. Со дня на день они уедут отсюда. Бэлла провела пальцами по перилам этого бакончика и сладко сожмурила глаза, ощущая, как мурашки бегут по телу. Сколько сигарет она потушила об эти перила, сколько важных разговоров состоялось именно здесь и сколько бы ещё могло состояться. И одновременно, в душу закралась печаль, но она, хоть и была вперемешку с радостью и даже каким-то удовлетворением, все же отдавалась на языке полынно-горьким привкусом. Внезапно её слуха коснулись чьи-то лёгкие шаги, обрывая воспоминания. — Тоже пришла подумать? — раздался знакомый голос, пронизанный лёгкой хрипотцой и знакомым дефектом речи. Плечи, скрытые темной тканью футболки, приятно согрели чужие ладони. — Да, — выдохнула Кузнецова, резко проворачиваясь к Костье, — и попрощаться. Знаешь, мне всегда нравилось это место. Самое лучшее из всего дома. — Волнуешься, да? — брюнетка убрала ладони и оперлась на кованые перила. — Конечно. Кас, как ты думаешь, какое место займешь? — Честно? — Костья изогнула бровь. — Понятия не имею. Да и разве это так важно? — Я, наверное, буду четвёртой. — Не имеет значения, все четверо — уже победители. Не накручивай себя, Бэллка. Иди спать. — Да, я сейчас. Но все-таки, если сравнить меня, ну, с Настей, например... Она больше изменилась. И, если честно, я думаю, что она победит. А насчёт остального я не знаю даже, — младшая поежилась от вечернего ветра, копаясь по карманам в поисках пачки сигарет. Сегодня можно. — Никогда не сравнивай себя с кем-то. Только с собой, — жёстко оборвала её Костья. — Ты уж точно стала лучше, чем была. Viсtory, малышка, — девушка подняла два пальца — указательный и средний. — И это твоя личная победа, не думаешь? Светловолосая улыбнулась, немного задумавшись. И, наконец, выдала: — Да. Да, пожалуй, — и раскусила капсулу на сигарете. — Угостишь? Бэлла протянула пачку и Купер взяла себе никотиновую палочку. Девушки синхронно затянулись. Заметно вечерело, небо быстро потемнело и зажглись первые звезды. Костья, быстро докурив, набросила свою джинсовку на плечи Бэллы, которая выпускала колечки дыма, но взгляд был отрешенным — вероятно, светлую голову не покидали раздумья, а сигарета в пальцах пела тихим треском тлевшего табака и бумаги при каждой затяжке. — Ну, я пойду, — Каспер немного приподняла уголки губ. — Да, конечно, — голос младшей звучал издалека, словно она была не здесь. Хлопнула дверь и тишина на пару с мглой укутали Бэллу, только вот пахли они крепким табаком и свежим запахом одеколона с джинсовки Купер. Докурив до фильтра, Кузнецова выдохнула дым из лёгких и потушила сигарету о перила в последний раз. *** Бэлла стояла, сжав руки до побеления и без того белоснежных пальцев. И она правда была рада за девчонок. Или пыталась себя убедить в этом? Как там Костья говорила? «Victory, малышка»... Ну да, почти. Четвёртое место. Но это ведь тоже неплохо. Плечи согрели чужие ладони. Кузнецова подняла голову и упругие локоны отскочили от лица. Костья стояла сзади неё, положив руки на её оголенные плечи. Светловолосая оглянулась вокруг — она и не заметила, как все разошлись. — Потанцуем? — её голос эхом раздался в пустом зале. Тихий голос с лёгкой хрипотцой и знакомым дефектом речи. Прямо как тогда. — Музыки нет. Да и никого тоже. — Бэлла оглядела пустой зал. — А нам никто и не нужен. Вот, — Костья показала Бэлле плеер с подключённым к нему наушниками и протянула один Бэлле. Второй наушник Костья вставила себе в ухо и Бэлла шепнула ей, отведя от своего уха волосы, чтобы не мешались: — Знаешь, я когда-то читала, что нет людей, связанных ближе, чем когда они в одних наушниках. — Я тоже, — улыбнулась Костья, нажимая «Рlay». Кузнецова прислушалась. Незнакомая мелодия, но под такую вполне можно танцевать вальс. Белые, как молоко, кисти Бэллы изящно вспорхнули и легли на плечи Купер, которая слегка помедлила, но все-таки охватила тёплыми ладонями чужую талию в небесно-голубом платье. — Victory, малышка, victory, — шепнула Костья и, прижимаясь ближе к Бэлле, поправила капризный локон блондинки, очерчивая голубоватую жилку, слегка бьющуюся на виске. Младшая вспомнила ту ночь. Тот балкон. Те сияющие зелёные глаза, которые сейчас видела перед собой. И те поднятые вверх забитые пальцы — указательный и средний. Сердце сладко закололо. — Победа, да. Победа. И твоё имя, кстати. Ты же Виктория. Не случайно, наверное. Знаешь, а ведь и правда, ты гораздо ближе к победе, нежели я, — Бэлла слегка улыбнулась, чуть сжимая руки, мягко лежащие на чужих плечах, плавно скользя по паркету. — Возможно, все дело в том, как я это чувствую, — Костья неотрывно смотрела в голубые глаза. Эхо в зале создавало атмосферу особенного вечера — таинственного и тихого. — А я совсем не чувствую себя проигравшей. И запомни, Бэлл, — она легонько прикоснулась подушечкой большого пальца к губам блондинки и произнесла нараспев, — я Костья. — Действительно, — Бэлла произнесла это хриплым голосом и подалась вперёд, приникая своими губами к губам Каспер, требовательно смяв их. Купер ответила — алчно и торопливо, лаская губами её язык и касаясь кромки зубов. Стук каблуков казался очень громким в этой тиши, но Бэлле казалось что стук её сердца был самым громким звуком в этом зале. А потом способность мыслить покинула Кузнецову — она могла только чувствовать, открываться, подаваясь навстречу, словно губы Костьи задели именно ту самую потайную струну её души. *** А дальше — банкет, поздравления, цветы, неудобные туфли, натершие мозоли, цветущая Настя — в кои-то веки Настя, а не Петруха — с золотой брошью на платье, счастливая и такая красивая. Внутри Бэллы что-то трепещет от радости за одноклассницу, но теперь очень светло и легко, без капли зависти — словно ей передалась удивительное мироощущение второй финалистки — она чувствует себя победительницей. А победитель справится со всем. Даже если на ней не красивое платье, а привычная одежда и настолько знакомо пахнущая джинсовка Костьи, не высоченные каблуки, а удобные кроссовки и то, что она убежала с бала, вместо того чтобы с него помпезно уехать, как и подобает победителю. И её охуенный приз за победу — сорванный с тонких губ этой второй финалистки поцелуй, как ни странно, не отдающий горечью втайне выкуренных сигарет — только лёгким послевкусием настоящей победы. Victory, малышка! А это значит, что ты со всем справишься!