Уничтожь всё... Ради нас.

Он впервые её увидел неясную, всего лишь улыбающуюся картинку, что двигалась. Улыбающаяся любознательная девочка спустилась вниз, в подземелье Мафии, где хранились самые страшные преступники. Как и он, Кью. Он всего лишь был мальчик со странностями, любящий, как и все мальчики его возраста, хаос и беспорядок. Только он единственный имел силу устраивать эти беспорядки. Она его поняла сразу. Её светлые кудряшки в каком-то тёмной, пожирающей ауре, светились так ярко, что порой ослепляли странные глаза мальчика. А её светло-голубые глаза… Они были живыми. И подумать нельзя было, что она какая-то проекция, созданная волей такого ужасного человека, как Огай Мори. Ему нравилось, когда она приходила. Сперва она не умела разговаривать, но Кью всегда, что бы она ни имела в виду, понимал. По беззвучному смеху. По эмоциям, так явственно проявлявшихся на её миловидном личике. Вскоре они стали лучшими и единственными друзьями друг у друга. И они знали, что Кью самый обычный мальчик, а Элис — самая обычная девочка, просто им даны страшные силы, которыми они тяжело платятся. Юмено поплатился своей физической свободой, а Элис — своей свободой воли. Шли годы. Они оба менялись: Кью больше не был тем мальчишкой, постепенно взрослея в темнице, а Элис уже не была той неосязаемой проекцией. Он чувствовал её страдания. Чувствовал сквозь навеянные чувства, навеянную Огаем волю. Ведь Кью помнит ту, какой Элис была тогда. И он знает, что она всё ещё в этом бездушном, детском теле. Порой Элис вспоминает всё. Порой ведёт себя так же, словно она та же, что была всего несколько лет назад. Порой она так же по привычке беззвучно смеялась и порывисто, тепло обнимала Кьюсаку. А его сейчас это радовало даже больше, чем тогда. *** Юмено снова ерошит свои странные, бело-чёрные волосы и отсчитывает время. В темнице всегда скучно, лишь маленькое окошко может хоть как-то развлечь. Только Элис не дала ему свихнуться до этих пор. Парень улыбается, вспоминая об этой девочке. Она с тех пор не выросла ни на дюйм — осталась всё той же двенадцатилетней малышкой. А ему сегодня должно исполниться четырнадцать. Тёмные глаза с яркими, словно звёзды зрачками, снова переводят взгляд на вход. И она, со светлыми кудряшками и чудесными голубыми глазами, в которых читается порой лишь боль, спускается по лестнице. Кью настолько рад, что не может сдержать улыбки, и, как всегда, броситься к запертым дверям. Но она отстранённо смотрит на него, словно не понимая, зачем она тут. Так каждый раз. Элис вздёргивает носик, бросает что-то колючее в сторону мальчика и собирается уходить. Но Кью всегда хватает её за руку сквозь ледяные прутья решётки и молит остаться. И тогда Элис вспоминает, кто она на самом деле. Девочка сразу же открывает дверь и крепко обнимает подростка, бормоча одни и те же слова… — Прости, прости, я не хотела… А он и не обижался. Он просто зарывается пальцами в её светлые волосы и тихо бормочет: — Я знаю, знаю. Чшшш… А его старая, потрёпанная кукла уже сколько лет просто валяется под лавочкой… *** Сегодня с самого начала что-то было не так. Сегодня было настолько трудно достучаться до девочки, что Юмено… Перестарался, сжав её руку слишком сильно. И это сработало. Но его, настоящая Элис, не сразу поняла что происходит. Вырвал свою маленькую ручку, она подняла неверяще на него свои глаза, полные слёз. Кьюсаку не помнит, о чём она говорила. Просто когда Элис ушла, парень услышал не такой как обычно, истерический, надоедливый, а тихий, грустный смех из-под лавочки. Ему было больно. И принёс боль он себе сам. На его руке алел яркий след от маленьких пальчиков. Парень выдохнул и лёг на койку. *** Её не было несколько месяцев. Юмено уже забыл кто он, где он. Он просто сутками напролёт слушал смех ужасной куклы, которая порой казалась ему то диким чудовищем, склонившимся над его кроватью, то живым ярким светом, перелившимся откуда-то с небес. Порой так хотелось порвать эту уродливую вещь, что давила на мозги. Но он не мог. Кью не помнил почему. Просто не мог. Но когда появилась она, такая живая и настоящая, Юмено вспомнил. Осознал себя, держа её руки в своих. Элис настойчиво что-то говорила ему, извинялась. Также, как и он когда-то. Она просто пыталась достучаться. Кью просто крепко обнял её, почувствовав то, внутри него становится так легко-легко, как никогда раньше. Кукла издала ещё пару смешков и затихла. Заглянув в его странные, тёмные глаза, Элис ярко улыбнулась и схватила парня за руку. — Хоть кто-то должен быть из нас свободен, Кью. Он не сразу понял значения слова. Но девочка просто молча повела его наружу, прячась или выгоняя охранников. Ей было можно тут всё и ничего одновременно. Она его вывела на свободу, со словами: — Уничтожь тут всё ради меня. Кью кивнул, глядя в её мягкие, красивые ярко-голубые глаза, полные хрустальных слёз. Они давно договорились вместе уничтожить этот мир. Они жили ради Хаоса. Друг ради друга. Парень наклонился вниз и поцеловал девочку на прощание. Махнул рукой и… убежал. Он уничтожит всех. Всех, кто делал им когда-либо больно. А она будет ждать, пока он вернётся.